Причем в последние дни позиция самого Сеула стала заметно осторожнее. Еще на прошлой неделе министерство обороны Республики Корея заявляло, что детали возможного вклада будут раскрыты "в подходящее время", что создавало впечатление достаточно продвинутой подготовки. Однако в понедельник представитель ведомства Чон Бин На подчеркнула, что никакого конкретного решения пока нет.
"Мы тесно консультируемся с международным сообществом, включая США, относительно способов внести практический вклад в скорейшее восстановление свободы судоходства в Ормузском проливе, мира и стабильности на Ближнем Востоке", - заявила она, добавив, что конкретные меры еще не определены.
Причиной возросшей осторожности стало новое обострение непосредственно в районе пролива. Американские силы 30 августа возобновили удары по иранским объектам после примерно месячной паузы. В минувшие выходные Иран запускал ракеты в направлении американских военных кораблей, США нанесли удары по трем иранским нефтяным танкерам, после чего последовали новые атаки Ирана на коммерческие суда.
Первоначальные расчеты Сеула во многом исходили из того, что ситуация вокруг Ормуза будет постепенно стабилизироваться. Теперь южнокорейским властям приходится решать уже другой вопрос: можно ли направить туда собственные военные силы так, чтобы они не оказались непосредственными участниками боевых действий.
Тем временем давление Вашингтона становится практически публичным. Представитель Белого дома сообщил Voice of America, что США по-прежнему ожидают от Южной Кореи обязательств по выделению ресурсов, указав на высокую зависимость страны от ближневосточной нефти.
Еще жестче высказался президент США Дональд Трамп. В недавнем интервью он отдельно упомянул Южную Корею среди союзников, отказавшихся удовлетворить американскую просьбу о помощи, и заявил, что "запомнит" ответ Сеула. По словам американского лидера, США не могут продолжать поддерживать союзников, которые сами не готовы помогать Вашингтону.
На этом фоне южнокорейское правительство уже изучает конкретные варианты помощи.
Первоначально одним из наиболее вероятных считалась отправка корабля материально-технического обеспечения ВМС, способного снабжать другие корабли топливом, боеприпасами и прочими грузами. Однако теперь этот вариант, как сообщается, считается менее привлекательным: для эксплуатации судна требуется экипаж более чем из ста человек, кроме того, возникли вопросы из-за его возраста.
Среди других возможностей рассматривается отправка морских патрульных самолетов, способных вести наблюдение на больших пространствах и находить подводные лодки и надводные корабли, специалистов по обезвреживанию взрывных устройств, а также беспилотных систем для обнаружения и уничтожения морских мин.
Таким образом, Сеул пытается найти форму участия, которая позволила бы помочь обеспечить свободу судоходства, но не выглядела бы как присоединение к американским боевым операциям.
Однако именно возможность провести такую границу теперь поставил под сомнение Тегеран.
Представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи в понедельник опубликовал обращение на корейском языке. Он подчеркнул, что Иран высоко ценит давние дружественные отношения с Республикой Корея, однако предупредил, что любое присутствие иностранных вооруженных сил или участие в операциях в Персидском заливе и Ормузском проливе в нынешних условиях будет рассматриваться как прямая поддержка военных действий США.
По его словам, подобный шаг будет иметь для участников "серьезные последствия". Багаи отдельно призвал другие государства не поддаваться давлению Вашингтона и не присоединяться к американским действиям против Ирана.
Для Южной Кореи ситуация особенно неприятна потому, что страна совершенно не заинтересована в превращении Тегерана во врага. Несмотря на тесный военно-политический союз с США, Сеул традиционно стремился сохранять рабочие отношения с Ираном. Кроме того, Южная Корея крайне зависима от стабильности поставок энергоресурсов с Ближнего Востока и заинтересована в восстановлении торговли с Ираном при благоприятных политических условиях.
Против отправки военных начинают все громче выступать и внутри самой Южной Кореи. Сомнения публично выражают некоторые депутаты правящей Демократической партии, тогда как более левые партии правящего лагеря выступают еще жестче.
Профессор Университета северокорейских исследований Ян Му Чжин предупредил, что отправку военного корабля необходимо считать полноценным зарубежным развертыванием войск, независимо от формального характера его задач.
"Такое развертывание было бы безрассудной авантюрой, которая не отвечает ни национальным интересам Южной Кореи, ни какой-либо оправданной цели", - заявил эксперт.
По его мнению, присутствие южнокорейских военных в зоне активного конфликта само по себе создает опасность прямого столкновения. Кроме того, Сеулу необходимо заранее определить, идет ли речь исключительно о защите свободы судоходства, расширении миссии уже действующего в регионе антипиратского подразделения "Чхонхэ" или участии в отдельной военной операции. Обязательным условием Ян назвал получение общественного согласия, добавив, что хотел бы, чтобы идея отправки сил "закончилась на стадии рассмотрения".
Свобода маневра администрации Ли Чжэ Мёна ограничена тем, что спор об Ормузе возник в крайне чувствительный момент отношений с Вашингтоном. Сеул ведет с США переговоры сразу по нескольким стратегическим вопросам - от торговли и инвестиций до обогащения урана, переработки отработанного ядерного топлива, получения ядерного топлива для планируемых атомных подводных лодок и передачи южнокорейским военным оперативного командования войсками в военное время.
Дополнительным сигналом для Сеула стали действия Трампа в отношении совместных военных учений. 17 августа американский президент распорядился существенно сократить Ulchi Freedom Shield - одни из двух главных ежегодных маневров союзников. В результате продолжительность учений была уменьшена с 11 до пяти дней, сократился и объем полевой подготовки.
Именно 17 августа администрация президента Республики Корея впервые публично признала, что обсуждает с Вашингтоном возможность "военного вклада" в обеспечение безопасности Ормузского пролива. Затем консультации стали более конкретными и началось изучение возможных сил и средств для отправки в регион.
Формально Вашингтон не связывает решение по Ормузу с другими американо-южнокорейскими переговорами. Однако для Сеула риск такой взаимосвязи очевиден. От решений администрации Трампа одновременно зависят чувствительные для Южной Кореи торговые условия и несколько проектов, имеющих долгосрочное военно-стратегическое значение.
Президент Ли Чжэ Мён, находящийся сейчас с государственным визитом во Франции, во вторник встретится с Эмманюэлем Макроном. Ожидается, что ситуация вокруг Ормузского пролива и возможное взаимодействие двух стран также могут стать одной из тем переговоров.
В результате пространство для компромисса у Сеула продолжает сужаться. Отказав Вашингтону, администрация Ли рискует еще больше осложнить отношения с Трампом в момент важнейших двусторонних переговоров. Согласившись на отправку военных, она рискует испортить отношения с Тегераном и - после нового витка боевых действий - поставить собственных военнослужащих под реальную угрозу.
Поэтому Южная Корея пока пытается найти промежуточный вариант: помочь восстановить безопасность судоходства, но не стать участником войны. Проблема в том, что после нового обострения Вашингтон и Тегеран оставляют Сеулу все меньше пространства для такой середины.
Ормузский пролив