Церемония, посвященная 150-летию со дня гибели Николая Николаевича Раевского 20 августа 1876 года в битве с войсками Османской империи в селении Горни-Адровац, оказалась наполненной такими искренними чувствами, таким душевным теплом, что, выступая, нужно было находить слова, подобающие атмосфере, которая пронизывала пространство перед храмом Святой Троицы.
Он был построен по завещанию матери Н. Н. Раевского Анны Михайловны женой его младшего брата Михаила - княжной Марией. Храм был освящен 2 сентября 1903 года, и через 123 года мы собрались здесь, чтобы вспомнить не только о Раевском, но о тысячах русских солдат и офицеров, которые, как генерал Михаил Григорьевич Черняев, командующий Тимокско-Моравской армией, приняли сербское гражданство, чтобы помогать единоверцам. И какими бы сложными ни были отношения между генералом Черняевым и полковником Раевским еще со времен их службы в Туркестане, их объединяло общее благородное дело. Замечу, что сербы не раз подтверждали свою благодарность русскому воинству. Когда в начале 1920-х и позже в Королевство сербов, хорватов и словенцев стали прибывать русские эмигранты, то они были встречены по-братски, и по повелению короля Александра I Карагеоргиевича многие из военных были приняты в сербскую армию в тех же чинах, которые они имели в царской России.
Так уж распорядилась судьба и высшее руководство России, что в этот день среди собравшихся были участники отряда спасателей МЧС России. Они прилетели на Ил-76 для борьбы с пожарами, которые обрушились на Сербию, как и на всю Европу. И это в известном смысле стало исторической рифмой ко всему происходящему.
Поминальная литургия, которую провел архиепископ и митрополит Нишский Арсение вместе со священнослужителями Сербской православной церкви и хором московского Сретенского монастыря, вновь напомнила об общем деле служения небесам и земному миру, где каждому есть место для осуществления своей миссии, сколь бы трагической она ни была. Слово "литургия" с греческого переводят еще и как "общественное служение". И об этом соборном общественном служении сербов и русских говорил в своей проникновенной речи министр культуры Сербии Никола Селакович. Именно он распорядился выделить 22 миллиона сербских динар для восстановления храма Святой Троицы, который впервые разрушили еще в годы Первой мировой войны. Когда Илья Эренбург во время поездки в социалистическую Югославию попросил показать ему храм на месте гибели Раевского, его уговорили поехать в другое место, - церковь Святой Троицы была в развалинах. Сегодня восстановлен ее архитектурной облик, а на северной стене храма сохранена мраморная плита с надписью: "Трудом и надзором епископа Нишского господина Никанора, и на средства благородной госпожи Марии Раевской возведен сей святой храм и освящен 2 сентября 1903 г.".
Мне было радостно сказать собравшимся, что академик Николай Мухин, который занимался реставрацией белградского собора Святого Саввы, вернет оригинальное мозаичное обличие стенам церкви Святой Троицы.
А дальше произошло художественное чудо. Такое бывает либо с выдающимися исполнителями, либо с любителями, которые вкладывают в игру неподдельную искренность, укрепленную серьезностью устремлений. Они не обладают навыками и штампами профессионалов, а потому их игра полна непритязательной наивности. Любители Центра культуры и искусств общины Алексинац разыграли историю жизни и смерти Раевского, которого многие литературоведы считают прототипом Вронского из "Анны Карениной".
Авторы сценария - Мария Петрович и Оливера Войинович, преподавательницы сербского и русского в местной гимназии, как и режиссер-постановщик Младен Милойкович не захотели расставаться с это литературной версией, и их герой оставляет любящую женщину и отправляется на Балканскую войну. Актеры разыгрывают пластическую драму, голоса героев звучат как бы за кадром, раскатываясь по всему горному ландшафту. И только мать Раевского (Майя Нешич, преподает историю) получает право на финальный монолог, где завещает построить церковь на месте гибели сына и передает его последнюю волю: захоронить тело в России, а сердце - в Сербии.
Из-за близости церковных стен казалось, что актеры разыгрывают не реальную историю, а некое евангельское житие героя, который принял смерть во имя ближних своих, сражаясь за их свободу и веру. И эта готовность к самопожертвованию за близких не по крови только, но и по духу, - великое проявление человечности.
В тот же день в монастыре Святого Романа, основанном в IХ веке, владыко Арсений освятил памятник Николаю Раевскому, созданный Айдыном Зейналовым. Он был установлен на месте, где похоронено сердце Раевского. Современный памятник в старинном монастыре. Знак признательности. Символ любви. Вера в общее дело.