Те, кто в театре не бывал, совершенно точно помнят - в сериале "Ликвидация": вот только что ее героиня, одесская певица Тоня, пела "Два сольди" и грустный романс "Белая ночь", и вот уже застукала любимого майора с бандитом Чеканом - и вот уже не хочет верить, слезы дрожат в глазах, и полушепчет потерянным голосом: "Виталий, ты предатель". А Виталий, герой Пореченкова, угрожает ей острыми ножницами.
Не просто трогательная сцена - ужас проникает в душу: в этой сцене все сошлось - тоненькая, легкий голосок, глаза распахнуты, и металлическое острие входит в сердце, и лисий взгляд предателя. Захочешь - не забудешь, признайтесь.
Так вот: разгадка тайны обаяния Полины Агуреевой кажется делом совершенно невозможным. Как уверял поэт, это как раз такой секрет, который разгадке жизни равносилен.
И все же много лет критики, зрители и режиссеры соревнуются в выборе подходящих к актрисе Полине Агуреевой эпитетов. Одни писали: "ненаигранная трепетность". Вторые - про "нездешность". Третьи про "типаж, который нашим временем не оценен, недовостребован". А перепрыгивали всех эстеты, оценившие в актрисе "удивительное сочетание нравственной чистоты с волнующим эротизмом, граничащим с бесстыдством". Так или иначе, все, как правило, сходились на ее "хрупкости". "Такая хрупкая вся" - как о хрустальной вазе.
И тут же - бац - некоторое время назад посыпались новости: Полину Агурееву внесли в Прибалтике в запретный список, на Украине вовсе записали в человеконенавистнический список сайта "Миротворец": ведь она среди наших актрис одной из первых побывала в Донбассе. И не раз. И смело говорит про все бандеровские зверства. Где ж тут "хрусталь"?
При этом сторонится всяческой пустой "публичности" - Агуреева не героиня шоу, не мелькает в соцсетях и держится подальше от "тусовочного глянца": а ведь в наше время - как "звезде" без этого? Нет, непонятно. Как в наше время можно думать не о популярности и конъюнктуре, а рассуждать о верности самой себе и своему таланту, дару, выбору, судьбе?
Полина Агуреева - загадка. "Белая ворона"? Слишком вычурно звучит. И все-таки, в чем тайна обаяния, в чем феномен?
Она сама предупреждает: "Думаете, я только духом святым живу? Как и большинство русских людей, я во многом персонаж Достоевского, с метаниями душевными, с некоторой достоевщиной, и в плохом, и в хорошем смысле. Есть ведь хозяйство душевное - и есть хозяйство духовное. Это разные вещи. Но у меня, надеюсь, есть и то, и другое".
Если с гоголевской прямотой можно сказать, что у нее же "ух какая юркая прыть женского характера! И подчас в каждом приятном слове ее торчит ух какая булавка!". Но… Помогут ли в таких гаданиях герои Агуреевой?
В "Египетских ночах", давнем фоменковском спектакле, Агуреева была графиней К., которая служила "вдохновением" (гусиное перо макается в прическу) и "подругой думы праздной" то земному поэту Чарскому, то неземному импровизатору Пиндемонти.
В "Белых ночах" по Достоевскому (увы, недооцененной постановке фоменковского ученика Николая Дручека) Настенька, героиня Агуреевой, опасно ходит по перилам на страшной высоте - снова между Мечтателем (она ему: "Я вас люблю, потому что вы не влюбились в меня") и приземленным Жильцом (который - только позови, "сто разных хитростей и неприметностей, и будет так, как я хочу").
Ее Полина в абсолютно счастливом спектакле "Абсолютно счастливая деревня" выныривает из длинного холщового полотнища-реки и снова ныряет, завернувшись, как в платье - и куда ей деться между погибшим женихом, не успевшим толком стать ей мужем, и послевоенным пленным немцем, пожалеть которого - как полюбить.
В финале "Бесприданницы" ее непонятая и обманутая героиня выкрикнет: "Я любви искала и не нашла. Ее нет на свете, нечего и искать!" - а Цыганов, он же несбывшийся жених Карандышев, избавит ее от душевных мук.
В камерном спектакле по мотивам Гоголя "… Души" - она и Коробочка, и целое светское общество дам, приятных во всех отношениях - швейной машинкой тарахтит всеми репликами всех героинь, которые судачат и кривляются, меняя маски, позы, голоса, рождая из словесной шелухи "общественное мнение".
В "Пяти вечерах", в "Фантазиях Фарятьева", в роли булгаковской Маргариты или толстовской Наташи Ростовой - все героини Агуреевой, каждая по-своему, между небесным и земным, всегда как перед выбором судьбы.
В "Долгом прощании" Урсуляка и в фильме "Эйфория", в "Исаеве" - героини даже если погибают в первой серии, успевают затянуть, как в омут, зрителя: загадочные, неразгаданные. Песни Полины в фильмах - "Ландыш, ландыш белоснежный", "Мне тебя уже не надо" на стихи Цветаевой, романс "Колечко" на стихи Бродского - только усиливают этот гипноз. Хотя актриса любит повторять, что "не поет хорошо, а всего лишь хорошо вздыхает, когда поет".
Жаль, не идет в "Мастерской Фоменко" поставленный Агуреевой-режиссером спектакль "Тысяча и одна ночь" - такой суфийский гимн воображаемой перине страсти, любовной подушке мира и танцам "от рая до рая".
Полина Агуреева поставила еще с оркестром Юрия Башмета три спектакля, которые можно назвать трилогией - жестких "Живых и мертвых" Симонова, исповедальных "Соборян" Лескова и по чеховским мотивам "О любви".
Все они по-своему о том, что предпочесть земному человеку - совесть или благополучие. О том, что судьбы каждого и наша общая история в конце концов зависят от того, любили мы по-настоящему или "любили мимо".
Увы, сейчас увидеть можно лишь последний из этих трех - чеховский спектакль - в фоменковском театре. Остальные - негде…
Все-таки - пора вернуться к главному. Ко дню рождения Полины Агуреевой.
Дата сегодня у Агуреевой круглая, блестит на солнышке, но вот вопрос. Она не любит и вдобавок твердо уверяет - "нет ни одного нормального человека, который любил бы свой день рождения". Согласны, нет? Давайте разберемся.
Чехов, например, отбивался от юбилейных славословий - все равно под предлогом премьеры "Вишневого сада" его завалили подарками. Сто с лишним лет назад - слишком давно. Примеры посвежее тоже есть - вот Кира Найтли, британская актриса, заявила в интервью, что для нее нет дней "депрессивнее", чем дни рождения: кому нужно "счастье по расписанию". Но Кира - слишком она далеко.
И все же обратиться есть к кому. К Борису Пастернаку. Во-первых, поэт своих дней рождения тоже не признавал. Считал их "траурными датами". Запрещал поздравлять. Его единственный литературный ученик, школьник еще, будущий поэт Андрюша Вознесенский, придумывал, как обходить запрет - ему это прощалось. Он даже пугал родителей: мол, вслед за Пастернаком отменяет день рождения, поскольку тоже "не сложилась жизнь".
А во-вторых? Вот тут и главное. Тот же Вознесенский рассказал, как в пастернаковских черновиках ему попался на глаза ненапечатанный набросок. На листке бумаги Борис Леонидович записал парадоксальные, на первый взгляд, соображения - их Вознесенский выписал. Читаешь - и оказывается: мысли Пастернака будто открывают ключ к феномену Полины Агуреевой. Удивительно - и все же попытаемся понять.
Что записано у Пастернака: обычно "под посредственностью понимают людей рядовых и обыкновенных". Поэт уверен: все - наоборот. По Пастернаку, "всего обыкновеннее как раз люди гениальные". Как это понимать? "Необыкновенна" именно посредственность. Именно посредственности важно выглядеть "поинтереснее". Позы принимать, ходить павлинами и говорить о своей "лестной исключительности".
"Обыкновенность", как ни странно, для Пастернака "есть живое качество, идущее изнутри и во многом предвещающее дарование".
"Обыкновеннее" всего - Природа. "Необыкновенное" штампуют на конвейерах. "Обыкновенное", не синтетическое и не силиконовое, уникально и штучно. Правда в нем. Потому и "гениальность" Пастернак выводит из "обыкновенности".
И потому же обаяние и дар Полины Агуреевой - не "необыкновенные". Наоборот - по-пастернаковски естественны, природны и "обыкновенны".
Актриса Полина Агуреева отмечает юбилейКлюч очень кстати. Не случайно - Пастернак. Заглядываю в давние записи бесед с актрисой Агуреевой - и нахожу там подтверждения.
Полина Агуреева, лет пять назад: "Я вообще хотела бы двигаться в сторону простоты. Если мы чем-то спасемся - так простотой. Не той, которая хуже воровства, а глубинной первозданной простотой, где добро и зло не могут быть относительными… Помните, как у Пастернака: "Жизнь, как тишина осенняя, подробна".
И года три назад - Полина Агуреева: "… Нет, я не сильный человек, это точно. Если гнобить сильного человека - у него возникает азарт побороть. А слабый - сразу закрывается. Вот я, конечно, такая - мне обязательно надо, чтобы меня любили, я трудно с препятствиями справляюсь психически. Сразу уязвляюсь… Перечитывала недавно "Доктора Живаго" - там Пастернак про Лару пишет: она ступила на путь софизмов. Вот и у меня так часто бывает. Хожу по пути софизмов. Но в важных для себя вещах - могу быть сильной. Короче, какая-то сила духа, надеюсь, у меня есть".
P. S.
Несколько лет назад Полина Агуреева, несмотря на нелюбовь ко дням рождения, все же его отметила.
Рассказывала так: "Да, первый раз в жизни отмечала. И поняла, почему люди вообще справляют дни рождения. Мне столько наговорили добрых слов - и приятно, что было много людей, которых я очень люблю, которым я готова служить, помогать. Если кто-то позвонит и попросит о чем-то, я всегда с удовольствием это сделаю. Любовь - это же ответственность… Отмечали день рождения на природе, у мамы, там очень красиво. Жгли костер, пели песни, читали стихи прямо там, в девять утра легли спать... Нет, хорошо, конечно, но все равно как праздник тот же Новый год - гораздо интересней".
Так что же, все-таки не поздравлять? Поздравим, разумеется. Полина, с юбилеем, и спасибо за "обыкновенный" дар, "обыкновенное" чудо искусства.
О подменах и скоростях
"Грустно оттого, что современный менталитет часто подменяет глубокое и объемное - внешним и плоским. Вместо страдания теперь - огорчение. Вместо счастья - радость, удовольствие. Вместо трагедии - расстройство… Я хочу идти в ногу со временем, хочу успевать за его ритмом, но при этом оставаться по сути человеком медленным".
О популярности
"Нет, я непопулярный человек абсолютно, да и не знаю, что это такое - "звезда". И в кино снимаюсь раз в два года. При том, что мне очень нужны деньги, и каждый раз думаю - сейчас соглашусь, сейчас. Но не могу. Девяносто серий на полном серьезе играть псевдо-следователя?"
О слезах
"Я все время плачу - по крайней мере, официально, десять раз в месяц, потому что у меня десять спектаклей в месяц и во всех спектаклях я плачу. И вообще - часто плачу. Наверное, отношусь к себе, как все, слишком серьезно. Хотя пытаюсь с этим бороться. Относиться к себе надо иронично... Надеюсь, у меня все же есть чувство юмора".
Об отдельности
"Мне говорят про мою "отдельность", но если я непричастна к каким-то внешним проявлениям культурной жизни нашего времени - так я этого просто и не хочу. А в остальном "отдельность" - это, наверное, мой недостаток - не знаю, достоинство ли? Мне просто хочется заниматься творчеством и не хочется ни к кому примыкать, что-то во мне противостоит этому. Наверное, потому и говорят "отдельная". Хотя, мне кажется, я умею любить людей, нельзя сказать, что я такой эгоист. У меня есть друзья, я с ними не "отдельничаю", просто у меня есть мой мир".
О культуре чувства Родины
"У русского философа Владимира Эрна есть очень глубокая мысль: культура может быть только завоеванной. "Завоевать" - это прожить по-настоящему, прочувствовать ее глубину. Надо не мыслить о культуре, а мыслить и жить культурой. То же можно сказать и о чувстве Родины. Вся наша русская культура пронизана этим чувством.
Каждый год с детьми мы ездим на Дон, у нас там есть маленький домик. Там река, ветер, степи - для меня это и есть чувство Родины. Нельзя долбить человеку: люби свою Родину. Это же на чувственном уровне происходит. Любовь к степи, к своей земле, к людям, которые встречаются в деревне - маленькому человеку необходимо все это прожить".
О людях, которых не хватает
"Я сейчас психологически испытываю нехватку того, что есть у Лескова - страстных, одержимых верой, идеалами или любовью. Истовых людей. И в том числе умеющих страдать… Как говорил мой учитель Петр Наумович Фоменко, мы можем в театре русском отстать в технике, в мастерстве, в форме, но мы никогда не отстанем в страдании. Вот я не хочу "отставать в страдании".
О том, что происходит в мире
"Сказывается ли происходящее на мне? Конечно, я же живу не в безвоздушном пространстве, я живой человек, я русский человек, и моя страна переживает очень тяжелые времена. Хотя, все боятся апокалипсиса, а мы уже, мне кажется, в нем живем. Прежде всего потому, что душа человека превращается в рудимент. В аппендикс. Вернуть ее, наверное, может только культура, но она стала развлекательной, и культурой ее уже не всегда назовешь. А если не вернуть ее - будут необратимые последствия. Для души человеческой и для всего мира".
О понимании и счастье
"Людям вообще в принципе трудно понять друг друга. Весь Чехов про то, что люди не могут услышать друг друга. И у меня в жизни мало было таких людей, честно говоря. Даже когда много лет общаешься с человеком - оказывается, что он понимал что-то совершенно не то. Это грустно, но так часто бывает.
Когда тебя понимают - это большое счастье. А нет - ну что же, надо просто дальше идти. И искать единомышленников".
И вдогонку еще 10 истин от Полины Агуреевой
- Меня смущают люди, которые не испытывают отчаяния от самих себя.
- Высшая форма кокетства - это отсутствие кокетства.
- Нет никакого "легкого дыхания" без внутреннего страдания.
- Театр должен быть жестким по отношению к актеру и к зрителю.
- В карнавальной культуре уничтожают Бога для того, чтобы он родился заново. А если этого нет, какой тогда смысл?
- В жизни постоянно возникает выбор: либо ты смиряешься с обстоятельствами, либо идешь вопреки. Я часто вынуждена идти против обстоятельств. Это трудно, но я уже поняла, что по-другому не будет.
- Трагедию нужно заслужить. Хотя сегодня человек и драмы-то не замечает. И это очень пугает в нашем времени.
- Человек, мне кажется, определяется преданностью - своему пути, Родине, женщине, идее.
- Чеховские персонажи отличаются от обывателей, которых мы, увы, встречаем в жизни, тем, что им хотя бы плохо оттого, что они не способны ничего решить.
- А с другой стороны, нравиться всем - это как-то даже подозрительно. Да и цели такой никогда у меня не было.