Правда, что на выставке есть кружка Леонида Утесова?
Ирина Горбатова: Да. Это не легенда.
Как она оказалась в Музеях Московского Кремля?
Ирина Горбатова: Мы ее приобрели у наследников. Леонид Осипович фарфор любил и собирал его. В его коллекции была и чашка 1830-х годов.
Каков принцип пополнения коллекции фарфора Музеев Кремля? Важны уникальность вещей? Время их создания? Заводы? Мастера?
Ирина Горбатова: Прежде всего нас интересуют работы Императорского фарфорового завода. Просто потому, что они - основа нашей коллекции. Начинать собирать вещи какого-то завода с нуля, учитывая, что есть великолепные коллекции Исторического музея, Музея керамики Кусково и, безусловно, Эрмитажа и Русского музея, бессмысленно. И в полном объеме - практически невозможно. Поэтому мы пополняем прежде всего ту базовую коллекцию, которая в Музеях Московского Кремля уже была.
Но это не исключает того, что интересные вещи мы принимаем в наше собрание. Собственно, чашку мы взяли не потому, что она принадлежала Утесову, а потому что это очень интересный образец работы завода Филиппа Батенина, одного из лучших наших заводов начала XIX века, работавшего очень недолго - не более десяти лет. А мемориальная легенда - это маленький бонус.
На выставке есть и вещь из собрания ГИМа?
Ирина Горбатова: Да. Это тарелка из орденских сервизов.
Открытие выставки "Фарфор Московского Кремля. Неизвестная коллекция"Судя по тому, что вы показываете юмористический листок 1910-х годов, исполненный на фарфоре, в ХХ веке этот материал становится популярным?
Ирина Горбатова: Безусловно. Фарфор становится все более и более доступным, причем всем слоям населения. Благодаря прежде всего Товариществу Кузнецова, которое было почти монополистом. Его заводы производили практически все востребованные изделия из фарфора: от выдающихся вещей музейного значения до умывальников, унитазов и изоляторов для проводов. Практически у Товарищества Кузнецова не было конкурентов. Завод братьев Корниловых пытался занять эту же нишу, но размах производства был меньше, а у Товарищества Кузнецова были заводы по всей России. В конце XIX века Матвей Сидорович Кузнецов приобрел разорившийся завод Франца Гарднера, но при этом сохранил на изделиях марку Гарднера. Кузнецова называли "фарфоровым королем".
Именно из-за доступности фарфор стал использоваться для рекламы?
Ирина Горбатова: Конечно. Пример тому - хлебница "Тов-ва Эйнем". Печенье "Мария", которое оно рекламирует, производится до сих пор и даже под тем же названием. Что касается "газетного" листка в виде блюда, то карикатура появилась в начале Первой мировой войны, когда Россия надеялась, что балканские страны поддержат ее, но расчеты не оправдались. Влияние Османской империи оказалось сильнее.
Какой смысл тиражировать копеечный листок на дорогом фарфоре? Кто это мог купить?
Ирина Горбатова: Дело в том, что карикатура из газеты на блюде - не ручная роспись, а переводная картинка. Эта технология называется «деколь», которая используется в массовом производстве. И вещи эти не так дороги, как фарфор с ручной росписью. Эти вещи были доступны многим покупателям.
Продолжением этой "газетной" истории стал агитационный фарфор 1920-х годов?
Ирина Горбатова: Нет. Это совершенно другая история, которая имеет отношение к русскому авангарду. Художники, которые работали с агитационным фарфором, были великолепными мастерами. Это Сергей Чехонин, Александра Щекотихина-Потоцкая, Михаил Адамович… У нас представлены работы практически всех выдающихся мастеров агитационного фарфора.
Любопытно, что сами фарфоровые тарелки, "белье", как говорят на заводе, были со складов Императорского фарфорового завода. Поэтому это фарфор великолепного качества и с уникальной авторской росписью. Не случайно эти произведения, как правило, использовались в качестве государственных подарков.