"Перспективы есть, но пока не рыночные, а нормативные", - говорит президент Ассоциации предприятий глубокой переработки зерна "Союзкрахмал" Олег Радин. По его словам, использовать нынешний урожай для производства биоэтанола точно уже не получится: промышленной отрасли практически нет, а строительство новых предприятий займет минимум три-четыре года.
Быстрее можно было бы задействовать простаивающие спиртзаводы. Только в Северной Осетии, по оценке Радина, девять предприятий ранее были готовы вложиться в такое производство. Их мощности позволили бы перерабатывать около 1 млн тонн зерна в год без строительства новых заводов.
Но для производства биоэтанола есть множество препятствий. Попытки создать этот рынок в РФ предпринимались неоднократно, напоминает Радин. В 2017-2018 годах закон о биоэтаноле прошел согласования, но без обнуления акциза фактически не заработал. В 2025 году акциз на денатурированный этанол при производстве АИ-92 установили на нулевом уровне. Но одновременно не удалось увеличить допустимую долю этанола в бензине с 5% до 10%: изменения об этом в техническое регулирование не были приняты.
Зампред Наблюдательного совета Ассоциации "Надежный партнер", член Экспертного совета конкурса "АЗС России" Дмитрий Гусев отмечает, что нефтяные компании могут смешивать этанол с бензином, однако производство и реализация спирта в России сильно зарегулированы. По его словам, опасения связаны в том числе с возможностью нелегального использования топливного спирта для производства алкоголя. В результате даже потенциально востребованный компонент оказывается сложным с точки зрения обращения.
При этом, считает Гусев, производить биоэтанол в РФ могли бы прежде всего аграрии, а не нефтяные компании. У последних много собственных задач, тогда как для производителей зерна такой проект мог бы стать способом расширить переработку внутри страны. Но без понятного спроса вкладываться в строительство мощностей они также не готовы.
"Ключевая проблема - нет рынка", - говорит президент Российской биотопливной ассоциации Алексей Аблаев. По его словам, государство может заинтересоваться биоэтанолом в период дефицита топлива, но пока построит необходимые заводы, ситуация с традиционным топливом нормализуется, и биотопливо окажется опять ненужным. Именно поэтому, считает эксперт, речь должна идти не о реакции на очередные сложности с топливом, а о долгосрочной диверсификации рынка. Государство могло бы гарантировать производителям хотя бы часть спроса - например, обязать нефтяные компании использовать определенную долю биокомпонентов в общем объеме топлива. Тогда заводы не зависели бы полностью от текущей конъюнктуры.
В качестве ориентира Аблаев приводит американскую модель, где использование биоэтанола поддерживается нормативными требованиями. В результате США, несмотря на собственную мощную нефтяную промышленность, стали крупнейшим производителем биоэтанола.
Для РФ такая система могла бы иметь дополнительный эффект - создать постоянный внутренний спрос на зерно. При производстве около 40 млн тонн бензина в год добавка в 5% этанола - это порядка 2 млн тонн биоэтанола. Для этого объема потребуется около 6 млн тонн зерна. А всего мы выращиваем около 135-140 млн тонн в год, из которых сами съедаем около 80-85 млн тонн.
"Если мы хотим сглаживать колебания цен на зерно в России внутри, мы должны создавать внутренний спрос", - считает Аблаев.
Причем он предлагает рассматривать биоэтанольные мощности еще и как резервную инфраструктуру. В отличие от крупных НПЗ, небольшие распределенные предприятия глубокой переработки сложнее вывести из строя, а их элеваторы одновременно создают запасы зерна. В случае серьезного продовольственного кризиса сырье можно было бы переориентировать с производства этанола на продовольствие и корма.
Экономика такого производства, по мнению Радина, наиболее убедительна в составе комплексов глубокой переработки зерна. Помимо этанола они выпускают крахмалопродукты, глютен, аминокислоты и другие продукты, благодаря чему постоянные затраты распределяются между несколькими направлениями. Сейчас глубокая переработка охватывает около 2% российского урожая - порядка 14 предприятий.
Отдельный аргумент в пользу биоэтанола - экологический. К тому же он куда более "вкусный" для автомобилей. По словам Аблаева, несмотря на действующие ограничения, для увеличения объема бензина на рынке могут использоваться вредные высокооктановые присадки - монометиланилин (ММА/NMA), а также железо- и марганецсодержащие компоненты, включая ферроцен и MMT. Они негативно влияют на экологию и могут ускорять износ двигателя. В частности, свечи зажигания, рассчитанные более чем на 50 тыс. км пробега, при использовании такого топлива, по его оценке, могут выходить из строя уже через 5-10 тыс. км.
Гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько не ожидает быстрого решения проблемы нынешних зерновых излишков за счет таких проектов. Новые предприятия потребуют значительных инвестиций и минимум полутора-двух лет на запуск, тогда как экспортная и ценовая ситуация на зерновом рынке за это время может существенно измениться, поясняет он.
"То, что сняли акциз - это очень хорошо, но необходимы регламенты, которые легитимизируют (а лучше - сделают обязательным) его использование в топливной отрасли", - считает Рылько.
А производство биодизеля выглядит еще менее перспективным направлением. Его делают из растительных масел и жиров, однако дефицита дизельного топлива в России сейчас практически нет, а масличное сырье остается востребованным в пищевой промышленности. К тому же биодизель получается дороже традиционного.