"Материнский капитал" - тяжелая артиллерия просемейной политики - переломил настрой на однодетность. Но мнение "многодетность - путь к бедности" не переломил.
Попробуем поразмышлять над этим с семьей Гурковых-Карелиных. Семеро детей. Свое крестьянское хозяйство в архангельской деревне: 300 овец, коровы, куры, поросята. Муж и отец недавно вернулся со СВО и занимается хозяйством со старшими детьми. Жена и мать окончила педагогический вуз, сельский активист. Добилась, чтобы в деревне выстроили детскую игровую и спортивную площадки, сцену для выступлений, установили стелу памяти дедов, вернувшихся с Великой Отечественной (рядом со стелой памяти не вернувшихся). Сейчас мечтает о крытой автобусной остановке, чтобы родители не мокли по утрам под дождем, отправляя детей в садик и школу в соседнем селе.
Решает и вопросы "мусорной реформы". И совсем пронзительные проблемы: например, что делать, если в дальней деревне закрыли кладбище и людям зимой надо везти хоронить своих умерших родных далеко в соседние села.
Фото на их страничке ВКонтакте не прячет умный взгляд матери и совестливый - отца.
По маршруту Петра I
Он встретил меня с поезда на "Ладе Искра", приобретенной им на сертификат, полученный за шестого ребенка.
Купили два тортика в местном магазине. Один - без фруктов (Ульяна не любит).
Глава семьи беспокоился о бензине (он был, но хотелось, чтобы по меньшей цене).
Предупредили, что из семерых детей не будет Алисы - она на работе в соседнем селе, в центре для детей, отобранных у проблемных родителей ("У нее оказался талант находить общий язык с подростками").
Что касается их деревни Одинцовская (по-народному - Ямская гора), то в заявках на гранты под любую деревенскую активность здесь все смело пишут, что сам Петр I по дороге в Архангельск останавливался тут и пил чай на балкончике "вон того дома". Дом, похоже, на два века младше Петра, но заявка становится весомее. Ну куда, куда без "нас возвышающего обмана"?
Сегодня деревня считается неперспективной. Почта и сельский клуб есть, а школы и детсада - нет, приходится ехать с детишками в соседнюю деревню. Но вообще в упадок тут приходят в основном бывшие административные здания. Частные дома, старинные и новые, как боровички, крепко стоят вдоль длинной улицы. И цветком диковинным - новая маленькая часовенка в честь Леушинской иконы Божией матери: с "луковичным" куполом, голубой крышей…
В деревне немало осевших после городской биографии дачников из Северодвинска, Котласа, с газонами вместо грядок. С точки зрения релакса место тут идеальное. Боры с белым мхом, грибы, ягоды, барочные церкви - шедевры такие, что их не пропустит ни один проезжающий мимо москвич.
Огород и свобода
Дом Гурковых-Карелиных не богато-дачный, но типичный деревенский.
Купленный на маткапитал, справный, не так давно достроенный до пятерых комнат, с латками от под-ремонтов, с сенями и большим холлом, оклеенным фото с важных семейных событий. "Вот папу позвали в школу рассказать о СВО. Вот мы на Новый год у елки".
Внутри - очень разный. То великолепная ванная в стиле "Икеа", почти как у богатых знакомых в Подмосковье, то похожая на студенческое общежитие комната девочек с двухъярусными кроватями и спаленка младших с теснящимися диванами. В столовой-кухне тоже все вперемежку: новая кирпичная, как с выставки, печь, на полстены - панели с розами, а на четверть - допотопные завернувшиеся обои.
В общем, в доме - как в стране: что-то обновляется и даже посверкивает модой, а что-то требует замены.
Во дворе приветствует веселым лаем черненький йорк Ёся - "кукольный", звонкий. И здесь же соседский трехлетний Саша, в который раз пришедший свататься к старшей дочери Алисе и обещающий ей за согласие мерседес и алмазный айфон.
На детей здесь смотрят как на полноценных членов взрослого мира. Смешных, но полноценных, со своими правами.
Поскольку из города им привезли не только меня, но и кукольный сервиз, нам приходилось раза три в великолепной беседке ("Брат сделал") садиться за стол и "есть" из этого сервиза суп из воды и одуванчиков.
Но и детям приходится не по-детски включаться во взрослые сюжеты - например, в дежурство по мытью посуды. Они расписаны на всю женскую половину… Один день дежурит мама, второй - Алиса, третий - Ульяна…
А кроме мытья посуды надо еще пасти гусят, полоть огород. На огороде - без шедевров: помидоры, картошка, в углу - тепличка с огурцами, капуста с дырявыми листьями ("Не угадали с навозом"). Основной огород - с картошкой, в поле. Он "главный герой" ответа младших детей на "вопрос о свободе". Свобода в их понимании - это когда тебе не надо полоть картошку.
Ну а вообще в этом доме все ненатужно и ненапряжно. Мать, проходя, вынимает из инкубатора первого вылупившегося цыпленка, собирает творог, включает сыроварню, затевает суп из баранины. Шипит чайник, домашние дела незаметно перетекают одно в другое.
Одна мать и три отца
Женщины обычно решаются рожать много детей, когда чувствуют себя застрахованными. Когда рядом такой мужчина, с которым можно ничего не бояться.
"Но у нас так получилось, что в семье одна мать и… трое отцов", - не скрывает семейного секрета Елена.
Нет-нет, выпускница педвуза, она вовсе не женщина с пониженной социальной ответственностью и не поклонница "свободной любви". Просто первый муж, отец ее троих старших детей - Сережи, Максима и Алисы, большая любовь ее молодости… погиб.
Второй (Лена до сих пор носит его фамилию) - москвич, приезжавший сюда организовывать столичным жителям охоту. В здешних отменных "беломошных" борах полно зверья. Он был намного старше Елены, любил осыпать ее цветами ("Просыпаешься, а у тебя на кровати огромный букет сирени"), снимал ей с детьми квартиру. От второго мужа у нее родились Серафим и Ульяна. Все шло хорошо, но у него внезапно выявилась онкология, операция прошла неудачно ("Вот еще в декабре гонял по лесу кабана, а в феврале его не стало").
Вот тут Елена приуныла. В голове застыло надламывающее: "Ну как же так? За что?". Но заболела Ульяна. Один вечер - температура 38, второй, третий. "И я себе сказала: ты что?! Какая хандра? У тебя дети!"
Саша Карелин появился у них, чтобы исправить поломанный телевизор. А потом стал заглядывать для проверки исправленного телевизора. Тот работал хорошо, но поверить, что Карелин у них приживется, Лена не могла. Все-таки пять чужих детей, прыжки, потасовки, грохот, а дом тогда был практически двухкомнатным. Но в тесноте, да не в обиде, - они поженились. Кто только ни крутил пальцем у виска, но волну сомнений переломили слова Сашиной бабушки: "Тебе нужна семья! (первая, в городе, не удалась). Ну а "детей много"? Так дети быстро вырастают - и свои, и чужие".
Они вместе уже долго, у них родились еще две девочки: Даша и Саша. До пяти комнат и больших сеней достроился дом. Завелось стадо овец, появились коровы, супруги купили ферму в соседнем селе.
- Я не меняла мужей, их мне меняла судьба. Но я очень благодарна всем своим мужьям за детей, - говорит Елена. - Это такое счастье - я бы еще родила!
Фронт и сеноукладчик
Саша Карелин пошел воевать, отбивать вторжение ВСУ в Курскую область, по патриотическим причинам ("Будем сидеть сложа руки - они и к нам в дом придут"). Но… была и финансовая.
Им нужен был трактор с установкой, способной скатывать большие рулоны сена. Штурмовик Саша вернулся без глаза, но установку они купили.
Крестьянское хозяйство - это почти всегда горькая нехватка денег.
У Гурковых-Карелиных практически нет поддерживающих пособий по многодетности. Они же фермеры, и их доход превышает минимальный. Мы все помним, как на "Прямой линии" с президентом семья из Абалака рассказывала, что лишилась льгот и пособий за превышение прожиточного минимума на… 250 рублей.
Ферма выросла у них из ничего. Появилась овечка в приусадебном сарае, потом другая, потом 10, 20, 30…
Они присмотрели себе пустующую землю (ее вокруг полно) и бывшую колхозную ферму. Ферма давно пустовала, но хозяин держал на ней сторожей и сохранил в хорошем состоянии. Елена тряхнула бухгалтерской стариной (она работала бухгалтером в местной администрации), написала заявку на стендап-грант и выиграла его. До сих пор хватается за голову: счастье с острыми углами! Грант - это бесконечная непролазная пятилетняя отчетность. "Думаете, у нас в деревне не нашлось бы еще две-три активные семьи, готовые, как и мы, завести ферму? Но им - без бухгалтерских премудростей - никогда не получить никаких грантов и не открыть ее! Там столько почти невыполнимых условий! Мы - исключение".
Едем на ферму. Она в самом деле замечательная: прибранная, толстостенная, складная, чистая. Во входной части - батарейное отопление, и старшие сыновья после армии живут здесь круглый год. В друзьях у них пасутся мальчишки из соседней деревни, настраивают мопеды.
И это редкий пример, когда владельцы таких хозяйств не нанимают своих соседей по деревне, а справляются сами.
Отец, едва приехав, бросается мыть корыта поилок и менять воду. Младшие не дают познакомиться со старшими: сначала - конь и овечки. Коня прислал Дед Мороз по письму Серафима. Но старшие в семье знают, что ему, похоже, звонила Елена Вторыгина, депутат от Архангельской области, замглавы Комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства и уже давняя "добрая фея" этой семьи.
Многодетные семьи далеко же не всегда хороши, и до отъема детей в них дело иногда доходит, а тут родители без известных грехов и у них свое дело.
Опять нехватка инвестиций
Но, хоть опять пиши Деду Морозу или собирайся на СВО, снова у них нехватка "инвестиций". Надо устанавливать забойный пункт (уже куплен и стоит у входа), а вход на ферму пропитывать особым санраствором.
- Я понимаю, когда у хозяина тысячи голов скота, но когда 300, как у нас, - разводит руками Елена. - Хоть бы кто-нибудь посчитал, за сколько дней разорится ферма с 300 овцами, если с ходу соблюдет все придуманные в московских ведомствах правила. А тут еще каждую овцу надо прочипировать, повесив в ушко бирочку.
Их недоумения в чем-то похожи на переживания героев классических очерков советских публицистов Радова или Дороша: бюрократия сверху бесконечно задает людям дотошно-бессмысленную работу, вплоть до подсчета саранчи на квадратный метр.
Но зато мои переживания по поводу поисков рынка сбыта не оправдываются. Лет десять у них овцы, и первые 7 лет они баранину на вкус не пробовали, деревня ее - без бирочек! - раскупала влет, до райцентра не довезти.
У них, конечно, не фермерское хозяйство с повышенной товарностью, высокими доходами, с цистернами молока и тоннами зерна, а крестьянское. Похожее на хозяйство подсобного типа советских времен, но такие в свое время выращивали более 60 процентов (!) урожая картофеля в стране.
И труда крестьянское хозяйство требует немалого.
- Я иногда завидую многодетным, живущим на пособия, - говорит Елена. - Гуляет такая мамочка с коляской по улице, маникюрчик у нее. А мне то сыр варить, то огород полоть, то цыплят пересаживать, то овец чипировать. Думаю в сердцах: закроем ферму - и я сделаю маникюр.
Мальчики и деревня
Старшие сыновья Дмитрий и Максим уже отслужили в армии, и сегодня они вместе с отцом главные работники на ферме. Максим, качок с безупречными мышцами и ровным загаром, каждый вечер в компе (на ферме хороший интернет) и в мечтах заработать денег и куда-то податься покорять жизнь.
Дима - спокойнее. На вопрос, что его больше всего потрясло в жизни, отвечает: "Пришлось принимать роды у овцы".
Серафим, сын московского отца и любимец теперешнего, еще подросточек. Кажется, что рафинированный, но книжек не читает. Пробую его аккуратно побуждать, но мать мне потом в машине говорит: "В детских компаниях сейчас дразнят, узнав, что кто-то читает бумажные книги, хорошо, что хоть в компьютере что-то читают". В семье гордятся хорошей учебой Ульяны, которая мечтает стать доктором.
Но в чем в семье все единогласны, так это в том, что большая семья - большой капитал: "Ты знаешь, что свои тебя никогда не предадут". Ни у одного нет в этом сомнений.
В отличие от старших детей, работающих на ферме, но в мечтах иногда навостряющих лыжи кто куда, мать и отец - абсолютные поклонники деревенской жизни. У Лены заканчивается депутатский срок в сельском округе, и в принципе можно подумать о депутатской карьере в Архангельске, но: "Это же город! Как там жить?!". Они не боятся города. Могут на выходные с младшими девочками рвануть в Архангельск в аквапарк. Но потом важно вернуться домой.
А муж и отец, дай ему волю, вообще бросил бы Одинцовскую с ее Петром I и уехал бы жить в Заважье. За рекой Вагой, где он в детстве гостил у бабушки, по его рассказам, стоят деревни с оставленными избами, а в них постели застелены, шкафы полны белья и посуды, как будто хозяева вышли на 5 минут, но задержались на 35 лет. Приходи и живи, свет только отрезан. Я рассказываю, что у меня брат мечтает жить в месте, куда только вертолетом можно долететь. "Вот-вот, - говорит Саша, - только вертолетом". И везет нас к реке Ледь. Мы по качающемуся висящему мосту проходим над ней куда-то в сторону Заважья, где только вымершие деревни, луговая герань, земляника и заросли пахучей таволги.
Жена капельку подтрунивает над ним. Но в России на самом деле много людей с комплексом Робинзона, просто на них никто обращает внимания. А может быть, это тоже наш капитал?
Овцы как достопримечательность
Крестьянское хозяйство Гурковых-Карелиных хоть и совсем не гигант, но, в общем, местная достопримечательность. Сюда довольно часто приезжают агротуристы. Агротуризм - явление не новое и нешуточное: за четыре года крестьянские хозяйства России приняли около 1,8 миллиона агротуристов, в прошлом году - около 650 тысяч. Видимо, за этим - тоска куда-то продвинувших себя людей по изначальным человеческим занятиям: на земле, на ферме. "Пока дети гладят овечек и лошадок, я спрашиваю у них: "Хотите стать фермерами?" - рассказывает Елена. - И только один мальчик ответил: "Да". И он был из многодетной семьи".
Мне кажется, мы сегодня в России мало вглядываемся в опыт многодетных семей, в их судьбу, мотивации, характеры. Наверное, помочь им выбрать и осуществить стратегию экономической независимости сложнее, чем просто сунуть подачку, назначив льготы на свет, газ, дрова. Но какой-то капитал настоящей, не отчетной, не "для галочки" поддержки им тоже нужен. Какой-то банк, ссужающий их идеями, консультациями, экспертизами, вниманием, заботой.
Общество продолжает подозревать многодетных
Аист прилетает на двух крыльях. Одно крыло - несомненно, господдержка. Да, на маткапитал на шестого ребенка был куплен дом в деревне, где они живут, а на сертификат, полученный на седьмого, - квартира в Котласе, в которую, может быть, со временем уедут дети, а пока они ее сдают для пополнения семейного бюджета… Это крыло есть, но оно неокрепшее.
А второе крыло - общественное признание. С ним еще сложнее.
Анна Новикова, мать четверых детей, собрала и выложила ВКонтакте целую коллекцию агрессивного фольклора, услышанного ею в адрес своих беременностей: "У вас что, денег много?", "Это все ради выплат и пособий?", "Муж не убежал еще?", "Не боялась, что больной ребенок родится?". На каждый такой похабный выпад она придумала хлесткий ответ.
Как живет семья Гурковых-Карелиных?Но если бы это была лишь обывательская реакция!..
Когда Лена приехала в Архангельск рожать последних маленьких Карелиных, неромантичные доктора встретили ее привычным: "Ну и куда нищету плодить?! Вы же безработная" (хотя безработной она была временно, крестьянское хозяйство тогда только становилось). Она плакала, звонила мужу, чтобы приехал и забрал - дома родит.
Общественное сознание (или подсознание) демонстрирует подозрение к ним: "гоняются за деньгами".
Уже почти век нарастают тенденции переездов людей в большие города, в последнее время тревожат прогнозы об исчезновении малых (не говоря уже о деревнях). Но, когда встречаешь людей, чей личный опыт альтернативен общему и деревня им дороже города, а дом роднее квартиры, думаешь, что государству тут есть на кого делать ставку.
"Хохлушка"
За прощальным чаем признаюсь Елене, что для меня все равно остается тайной ее удачная и счастливая многодетность. Видимо, что-то спокойное и гармоничное передается многодетным матерям от родителей…
А она неожиданно призналась: "Мои родители… выпивали. Придешь домой из школы, они лежат пьяные, а на мне корова, куры, поросята, все хозяйство".
Тогда в кого же она такая - трезвая, собранная, умная, спокойная, ничего не боящаяся?
"В бабушку по отцу, - отвечает. - Она жила в Курской области. В украинском селе. Я у нее летом в детстве отдыхала, и я на нее, правда, похожа". - "Да, да, - говорит муж, - хохлушка она".
Вон архангельский мальчишка, каждое лето приезжавший в соседний дом с Украины к деду на каникулы, теперь, рассказывают, "нацик из нациков". А тут своя "хохлушка" - неагрессивный посев спокойной, ладной и любимой Украины.
Провожая меня до автобусной остановки, младшие Даша и Саша плачут: им жалко расставаться. Вот что еще хорошо в многодетной семье: здесь легко прослыть хорошим человеком.
"А крытую остановку мы все равно поставим, - говорит Елена. - Саша сказал: в крайнем случае, возле нашего дома - сами".
Может, мы тут сталкиваемся с уникальным опытом. И перед нами особенная многодетность. Повенчанная с ответственностью за нее. Можно ведь, будучи многодетными, просто стоять с протянутой рукой. Или гулять по деревенской улице с маникюром. А можно помнить, что рождение детей важно, но должно состояться и их воспитание. Есть же, даже в деревне Одинцовская, многодетные семьи, у которых "отобрали" детей и передали в соцучреждения. У Гурковых-Карелиных - счастливая многодетная семья. Живущая трудно, но у их аиста не пропадает воздух под крылом.