Но я не про это. Я про чудеса. По случаю такой заметной даты вспомнил, как однажды в Спасском-Лутовинове, тургеневской усадьбе-заповеднике, мне рассказали про необъяснимый случай колдовщины, связанный с Норштейном. В самом деле - сказка, то, чего не может быть.
Но по порядку.
Как сгущалась атмосфера
Несколько лет назад Юрий Норштейн приехал в Спасское-Лутовиново. По роскошнейшему парку пошли к пруду, а потом показывали гостю дом писателя, конюшню, флигель и беседовали о Тургеневе.
За режиссером увязался хоровод поклонников - отовсюду съехались и ждали творческую встречу. Выставочный зал был набит битком. Все шло по распорядку.
Режиссёр с огромным удовольствием рассказывал — и слушали его не дыша. Он говорил, что вот его Волчок из "Сказки сказок" - это же он сам. И даже дерево из "Ежика в тумане" - тоже он. Как и его Башмачкин из несбыточной и нескончаемой "Шинели". Все, что делал, - всюду он.
Нет, разумеется, в этих героях - и его жена, художница Франческа Ярбусова, и операторы, и все, кто душу вкладывал в эти мультфильмы. Это не меняет ничего. В каждом герое, объяснял он, его детские переживания, сплошные судороги сердца.
Сам он, вместе со всеми своими ежиками и волчками, объяснять не устает. Все, что нам кажется многозначительным, на что мы тратим жизнь - как выясняется потом, на самом деле не имело смысла. Ну а что имеет смысл? Мимолетности. Как стекает капля с листа. Как светится Луна, распиленное дерево и снег. Как свечкой выхвачен его дом детства в Марьиной роще.
И про "Ежика в тумане" тоже говорил. Ежик стал мифологическим героем. Хоть совсем не чудо-богатырь. Ничего такого в фильме он не делал - шел к другу Медвежонку через лес. В тумане на Лошадь набрел. Весь этот путь преображал его и мир вокруг.
Как в фильме создали туман? По принципу древнекитайского театра кукол на прозрачную пленку наносилась пыль, несколько слоев, на нижнем - персонаж: когда этот слой отдаляется, изображение мутнеет.
«А интересно, — подумал Ёжик, — если Лошадь ляжет спать, она захлебнётся в тумане?»
Юрий Норштейн рассказывал еще о голосах.
Просил, чтобы читали детям вслух. Поскольку голос действует магически… И тут…
И что же тут произошло?
Нет, точно так никто потом и не вспомнит — в какую именно минуту — но внезапно началось тако-о-ое. Сказка сказок, ежики в тумане, волшебство, египетская сила. Может, на слове "магически"? Нет, не поймет никто - все разводили руками и только показывали фотографии.
Представьте: май кончался, все дышало летом. В этот день над Спасским-Лутовиновым стояла сушь, слепило солнце - это важно.
И р-раз, в момент — как занавес в театре — автор «Ёжика в тумане», все его поклонники, служители музея-заповедника и жители окрестных улиц — все вдруг утонули в белом молоке.
Свалился неожиданный туман.
Природный катаклизм? Или на самом деле волшебство?
Норштейн смотрел вокруг счастливым детским взглядом. Из тумана доносились голоса.
А он же объяснял - все эти "голоса в тумане" неспроста. Все они как отражения, как эхо ваших мыслей.
Тут всё сошлось — вокруг тургеневской усадьбы много мест, в которые и сам писатель не советовал ходить: то призраки, то разные русалки.
Норштейн рассказывал, как еще в детстве слышал голоса - неведомые, из тумана - в тургеневских "Певцах". Помните, там состязались в пении два мужика. А что потом?
Из тумана долгий мальчишеский крик: "Антропка! Антропка-а-а!..". А потом в ответ "словно с другого света": "Чего-о-о-о-о?" - "Иди сюда, черт ле-ши-и-и-ий!.. тебя тятя высечь хо-чи-и-и-т". И второй на это больше не откликнулся. А первый продолжал: "Антропка-а-а!"
Возможно, смесь такая оказалась - сильная, гремучая. Перемешались все туманы сразу - из волшебных норштейновских мультфильмов, из тургеневских рассказов.
Да, у Ивана Тургенева герои повторяли много раз вопрос о чудесах - и в пьесе "Нахлебник", и в рассказе "Странная история":
"Не допускаете же вы чудес! - воскликнул я. - Конечно, допускаю, - спокойно промолвила она. - Нужно только веру иметь. - Видно, мало веры в наше время стало, - возразил я, - что-то не слыхать про чудеса! - Однако вот бывают же; вы сами видели".
Норштейн на это говорит по-своему: он вообще во всем предпочитает правду - просто правда бывает фантастической.
На фотографиях в момент сгущения тумана он куда-то вглядывался - в воздухе сплошной кисель. Улыбался и казался беззащитным, как дитя.
В каком-то смысле он дитя и есть - все его творчество есть путь к разгадке чистых ощущений детства и последующего опыта взросления.
Да, большой ребенок - может, потому - великий режиссер.
* * *
Раньше казалось: детство - мир ошеломляющих чудес. Растратил чудеса - все, повзрослел. А ведь они не исчезают никуда - просто скрываются в тумане: главное, не потерять. А потерял - найти.
Теперь считается: ошеломляться больше нечем. Ничего несбыточного с детства - все усреднено по протоколам и стандартам. Чуда нет.
Так вот: в тот день - едва Норштейн из Спасского уехал, как туман исчез. Что ж это было?
Сколько времени прошло с тех пор - а в Спасском-Лутовинове с тех пор все ходят впечатленные.
P.S. Наши поздравления и благодарность Юрию Норштейну - за все эти чудеса.
О чем еще рассказывал Норштейн у Тургенева
- "То, что происходит в "Ежике", - абсолютная реальность, которая могла бы произойти и со мной. Преображается мир. Меняется философия этого маленького персонажа. Бегало веселое, живое существо, и вот оно попало в ситуацию абсолютно неадекватную, и выходит из нее совершенно другим. Так, собственно, происходит с нами и в жизни".
- "Казалось бы, мы должны властвовать над компьютером, а не он над нами. А в результате все наоборот. Программа производит за человека целый поток действий, которые я произвожу подробно, приникнув своими чувствами к каждой части кадра. Я не компьютер не люблю - а философию вокруг него. Попробуйте оживить "Возвращение блудного сына" Рембрандта - чтобы сын, как на картине, вошел в кадр спиной к нам и рухнул на колени перед отцом, - и все станет неизъяснимой пошлостью".
- "Мне кажется, мы потеряли главное - связь друг с другом. Каждый работает, думает достичь успеха и обогнать своего коллегу. А ничего этого не будет. Если и обгонит на каком-то повороте, то эта временная победа не поможет попасть в "обстоятельства искусства". Для того чтобы такие "обстоятельства" возникли, нужна среда, нужна атмосфера. Просто так творец не возникает. Ему нужны для этого условия бытия. Когда рынок становится эстетическим мерилом, это чудовищно. В искусстве это просто невероятно. Хотя понятна причина - все хотят схватить сразу денежный мешок".