Поводом для профессиональной дискуссии в "Точке кипения" в Екатеринбурге стал конкретный иск, рассмотренный в 2026 году Октябрьским районным судом, где взыскивалось в бюджет свыше 500 миллионов рублей с пяти юрлиц и 17 граждан как солидарных ответчиков.
Собственно, сам коррупционер - экс-глава небольшого уральского города Дегтярска Вадим Пильников - осужден еще в 2025-м на десять лет строго режима. Он признал свою вину и заключил сделку со следствием. В приговоре было два крупных эпизода: в одном мэр получил от своего зама взятку в виде 950 тысяч рублей (деньги перечислили на банковский счет супруги) и иномарку в пользование ценой 9,5 миллиона рублей. Взамен он закрыл глаза на то, что подчиненный управляет несколькими коммерческими фирмами, что запрещено по закону. Одно из этих предприятий выиграло пару муниципальных контрактов на ремонт водопровода в 2023-2024 годах, полученная им прибыль распределялась другим ООО, где участниками являлись теща заместителя главы города и отчим жены, а третья организация оформила в лизинг машину, на которой каталось первое лицо. Общая сумма предъявленных всем этим людям и компаниям требований - 243,8 миллиона рублей.
Во втором эпизоде взятку дал учредитель бизнеса - за содействие при заключении контрактов на возведение домов, которые в дальнейшем использовались для переселения граждан из аварийного жилья. С 2020 по 2026 годы город заключил 46 договоров. Номинальный директор компании-застройщика, получив бюджетные деньги, перечислял их подрядчику, тот подписывал фиктивные акты выполненных работ, обналичивал средства и передавал через пятерых посредников. В данном случае сумма солидарной ответственности составила 257,8 миллиона рублей.
Если в квалификации поступков мэра юристы единодушны, то у многих других ответчиков по гражданскому иску вина не столь явная. Именно это они пытались донести до прокуратуры и суда. К примеру, номинальный директор одной из фирм настаивал: уволился еще до того, как были выиграны контракты, просто кто-то из бывших партнеров воспользовался его цифровой подписью. Технический директор другой компании от сговора не получил ни копейки, визировал документы, что называется, за зарплату и по указке сверху. Теща с тестем проживали в разных населенных пунктах и, по сути, служили перевалочным звеном при выводе средств. Однако все эти доводы для суда правового значения не имели, поскольку каждый гражданин не пресек противоправную деятельность.
"В реальности это выливается в ответственность с неограниченным кругом лиц, - считает управляющий партнер коллегии адвокатов "Частное право" Максим Колесников. - Причем взыскивается не размер обогащения, а вся выручка бизнеса. Взятка по первому эпизоду составляет менее процента от этой суммы, по второму - 1,7 процента. Водопровод поменян, квартиры переселенцам переданы, но суд полагает, что ответчики получили выгоду за счет увеличения личного благосостояния и улучшение финансовых показателей компаний, лояльности власти к ним".
Для предпринимателей принципиален вопрос, кто должен отвечать по таким искам: только тот, кто получил незаконное имущество, или тот, кто мог знать о происходящем? И что конкретно считается коррупционным доходом, с учетом того, что 80-90 процентов стоимости госконтрактов - это понесенные затраты, отмечает юрист Светлана Корабель.
Пока нет четких определений, практику формируют суды общей юрисдикции в первой инстанции.
"Невозможно обеспечить ее единообразие при таких размытых формулировках, которые сделал Конституционный суд. Что, с моей точки зрения, должен установить новый федеральный закон? Закрытый круг ответчиков, состав деяния, условия и размер ответственности сопричастных. Также необходимо поразмышлять по поводу срока давности", - говорит Максим Колесников.
"В зале не найдется ни одного человека, который не согласится с тем, что коррупция - это зло, бороться с ней нужно. Но нельзя применять нормы о солидарной ответственности без определения персональной ответственности и доли участия каждого. Иногда в число ответчиков пытаются включить субподрядчиков 3-5 звена, не имеющих никакого отношения к первоначальной сделке, нанятых на конкретные небольшие операции: вставить окна, залить фундамент, смонтировать перегородки", - рассуждает уполномоченный по правам предпринимателей в Свердловской области Елена Артюх, в работе у которой находится несколько обращений по теме из трех разных муниципалитетов.
Также, по ее мнению, встает вопрос, не просматривается ли в подобных делах неосновательное обогащение с точки зрения экономики, ведь государство или местное самоуправление получают, допустим, и отремонтированную дорогу или жилье для переселенцев, и деньги в бюджет. В конечном итоге такой подход может отпугнуть добросовестный бизнес от участия в любых торгах.
"За 12 лет работы я наблюдаю последовательное ужесточение требований к закупкам. Коррупционные риски сужают и без того небольшой круг потенциальных подрядчиков. Все меньше предпринимателей хотят участвовать в торгах, а муниципалитеты не могут найти исполнителей. Сложнее становится и досудебное урегулирование споров между бизнесом и властями. Нужен взвешенный подход к регулированию, я готова поддержать начатый диалог с приглашением представителей прокуратуры и областного суда", - резюмировала бизнес-омбудсмен.