"94 процента продукции пчеловодства производят личные подсобные хозяйства, - отмечает председатель Кемеровского регионального отделения Союза промышленных пчеловодов Алексей Матюшкин. - В Кузбассе на одного пасечника приходится в среднем по тринадцать пчелосемей. При этом лишь один анализ меда стоит более двадцати тысяч рублей. Плюс оплата исследования пчел и визита ветеринара на пасеку. А если хочешь реализовать продукцию, необходимо завести свою торговую точку в систему "Меркурий", заключив договор с ветслужбой. И по новой оплатить выезд специалиста. За каждую ошибку при пользовании системой налагается штраф. Один знакомый наделал ошибок на 400 тысяч и очень сильно задумался".
Кроме того, с сентября нынешнего года на мед распространяется маркировка по системе "Честный знак".
Только почему-то наряду с натуральным медом под одним и тем же кодом там присутствует мед искусственный, что удивляет пчеловодов, ведь это совершенно разная продукция.
Основная задача системы "Хорриот" - это компонент Федеральной государственной информационной системы в области ветеринарии , разработанный Россельхознадзором - учет и идентификация животных, чтобы обеспечить прослеживаемость их жизненного цикла, оперативно выявлять источники и пути распространения заразных болезней и предотвращать эпидемии. С ее вводом, рассказал Алексей Матюшкин, вместо пчелосемей начали учитывать пчел (якобы две пчелы - это уже семья), активно продвигая в животноводство поголовную чипизацию.
По словам Матюшкина, доходит до смешного: некоторые сотрудники профильных ведомств искренне считают, что пчелосемья - это пчела - "мальчик" и пчела - "девочка"! А ведь в пчелосемье летом количество рабочих пчел может доходить до 50 тысяч! Не все пчеловоды готовы заниматься просвещением горе-специалистов. Не все готовы еще и платить за такие новации.
В результате многие, не только пенсионеры, продающие мед по соседям, но и некоторые частные предприниматели и юридические лица, уходят в серую зону. Итог - страдает отрасль.
"Молодым начинать свое дело при таком раскладе да еще при отсутствии кредитов по приемлемым процентным ставкам тоже не с руки. Мелкие хозяйства не вывозят весь этот бюрократический воз. У них просто нет возможности нанимать штат бухгалтеров, экономистов, юристов, как и закупать оргтехнику, способную потянуть большое программное обеспечение", - резюмирует Алексей Матюшкин.
К сожалению, никуда не делась еще одна проблема. В Сибири сеют все больше рапса, и стационарные пасеки в лесостепной местности буквально взяты этими полями в плотное кольцо.
Пчеловоды понимают - это неизбежно. "Посевы рапса будут увеличиваться, никуда от этого не убежишь. Ведь он - единственная маржинальная культура, на все остальные нормальной цены сейчас нет", - говорит Алексей Матюшкин.
Однако с увеличением посевных площадей под рапс участились случаи массовой гибели пчел. Этим летом из-за нарушения регламента обработки полей от вредителей пострадали пасеки в Красноярском крае. Без потрав, как уточнил руководитель регионального отделения общественной организации "Союз пчеловодов России" Андрей Любимов, не обошлось и в некоторых районах Кемеровской области. Причем "отличились" те же самые фермеры, что и в прошлом году. К слову, в июне 2026-го Прокопьевский райсуд обязал одно из хозяйств возместить материальный ущерб и выплатить компенсацию морального вреда шести местным пасечникам. Они лишились пчел из-за варварского применения пестицидов и агрохимикатов. Предприятию-нарушителю выписали штраф - более миллиона рублей.
В начале прошлого года Евгений Урлаткин, который держит небольшую пасеку близ Кемерова, вышел к чиновникам из областного Минсельхоза с предложением организовать в Кузбассе специальные площадки для изоляции пчел на период обработки полей. Чиновники идею вроде бы поддержали, но площадок так и нет. Как, впрочем, у подавляющего большинства пасечников нет никакой возможности перевозить пчел куда-либо.
"Я вот договорился с фермером, который работает рядом, чтобы он заблаговременно сообщал мне о планируемых обработках. Так что этим летом у меня не пострадали даже пчелы на стационарной пасеке. Не говоря уже о тех, с которыми кочевал в безопасные районы", - подчеркнул Евгений Урлаткин.
Алексей Матюшкин тоже предпочитает взаимодействовать с аграриями лично, напоминая о масштабах финансовой ответственности за пчеломор. Но, по его словам, фермеры уже не экономят так жестко на качестве обработки полей и переходят на препараты третьего класса опасности. Чтобы и рапс был цел, и пчелы живы.
Что касается цен на мед, то здесь резких скачков и колебаний не наблюдается, по сравнению с прошлым годом они практически не изменились - от 500 до 1,3 тысячи рублей за килограмм сладкой продукции. "Нам бы только за инфляцией угнаться. Ведь покупательная способность людей не безгранична, а мед - не товар первой необходимости", - говорят пасечники. Год у них выдался без рекордов, прежде всего - из-за весенних заморозков. Кемеровский пчеловод Евгений Урлаткин рассказал, что самый первый мед ему удалось собрать по большей части с садовых деревьев - груши, яблони, рябины и черемухи. А вот желтая акация, или карагана, считай, ничего не дала. Как, впрочем, и липа. Поэтому цены на так любимый покупателями липовый мед нынче кусаются. По гречихе и васильку результаты тоже куда скромнее, чем в предыдущем сезоне. Зато таежного меда в этом году собрали вдоволь.