Самая высокая вершина мира - 8848,86 метра над уровнем моря - Эверест (она же Джомолунгма и Сагарматха) в Гималаях на границе Непала и Китая. И на эту гору вот уже несколько десятилетий пытаются подняться отважные люди. Кто первым оказался на вершине, мы не знаем, вероятно, это были коренные жители Тибета или Непала. А может, их там и не было, это ведь "зона смерти": организму не хватает кислорода, обостряются все патологии, отекают легкие или мозг, накрывает высокогорный психоз. Люди сходят с ума, на ледяном ветре (летом здесь минус 20, а зимой до минус 60 °C) раздеваются, беседуют с призраками, в состоянии панических атак срываются в ущелья. Истощение или обморожение - почти рутина. А еще камнепады, лавины, ураганные порывы ветра до 200 км/час.
И тем не менее на вершине Эвереста уже побывали 11 тысяч человек. Примерно 200 из них поднялись без кислородных баллонов, это подвиг на грани предельных возможностей человеческого организма. И среди них - 14 женщин.
До 2026 года только у одной из этих женщин была русская фамилия: Фрэнсис Арсентьев (часто пишут - Арсентьева, но в США женские фамилии не склоняются). Но на самом деле Фрэнсис и не русская, и не гражданка России - американка, она замужем за русским альпинистом Сергеем Арсентьевым. Фрэнсис и Сергей с Эвереста не вернулись, погибнув при не до конца выясненных обстоятельствах.
Этой весной в российском альпинизме случилось долгожданное событие: впервые россиянка поднялась на самую высокую вершину мира без использования кислородного баллона. Ее имя - Николь Ковальчук: в молодости певица (участница обновленного состава группы "Мираж"), с 2019 года - альпинистка: выполнила программу "Семь вершин" - поднялась на высочайшие вершины всех семи континентов и на все 14 восьмитысячников планеты. В браке с Ильей Ковальчуком, которого называют одним из самых ярких российских хоккеистов XXI века. У пары четверо детей: две дочери и два сына.
Николь, альпинизм - занятие не для всех. Вы поднимались на вершины, где погибали люди. Вы родились такой отважной или жизнь сделала?
Николь Ковальчук: Я вообще не считаю себя бесстрашным человеком. И, наверное, если человек в горах действительно ничего не боится, это скорее опасно, чем хорошо. Мне бывает страшно, но страх не управляет мной. Я очень хорошо понимаю, где нахожусь и что может произойти. Просто страх для меня - не команда "остановись", а скорее информация. Ты должен его услышать, понять причину и принять решение. Наверное, с годами я стала спокойнее относиться к риску. Не смелее в смысле "мне море по колено", а именно спокойнее. В горах довольно быстро понимаешь, что твоя сила не в бесстрашии. Иногда сила в том, чтобы идти дальше, а иногда, наоборот, суметь развернуться, когда до вершины остается каких-то 50 метров. Именно так произошло на моем последнем восьмитысячнике в рамках проекта "14 вершин". Вершина была совсем рядом, казалось - вот она. Но мы приняли решение повернуть назад. К тому моменту это уже было очень тяжелое восхождение: весь выход из четвертого лагеря и возвращение обратно заняли около 26 часов, а потом еще восемь часов спуска до базового лагеря.
Конечно, когда разворачиваешься в нескольких десятках метров от вершины, внутри очень непросто это принять. Особенно когда понимаешь, сколько уже пройдено и что именно эта вершина должна была завершить многолетний проект. Но в горах нужно уметь отказаться от цели, даже самой важной, если цена становится слишком высокой. А через неделю мы сделали то, что тогда казалось почти безумием: мы вернулись. Снова прошли весь этот путь и на этот раз стояли на вершине. Именно там завершился мой проект всех 14 восьмитысячников.
Я никогда не воспринимаю горы как способ кому-то что-то доказать. Если ты идешь туда с мыслью: "сейчас я всем покажу, какая я сильная", гора очень быстро объясняет, насколько ты маленький человек. Там вообще эго - довольно тяжелый груз. Лучше оставлять его внизу.
Как будем писать: вы поднялись на все вершины мира или совершили восхождение?
Николь Ковальчук: Мне ближе самое простое слово - "поднялась". Я поднялась на вершину. Или гора пустила меня.
Я часто буквально стою перед горой на коленях от усталости, от эмоций, от осознания того, где я нахожусь. И в этот момент испытываю прежде всего огромную благодарность. За то, что гора позволила мне подняться и, самое главное, дала возможность спуститься и вернуться домой. У меня даже язык не повернется сказать или подумать "покорила". Покорять приходится прежде всего себя. Свои слабости, усталость, желание развернуться, иногда собственное самолюбие.
Позади все 14 восьмитысячников планеты, "Семь вершин", высочайшие вулканы, Южный полюс. Знаю, есть планы и на Северный. Что дальше? Марианская впадина?
Николь Ковальчук: С Марианской впадиной вы мне сейчас подали идею!
На самом деле у меня нет списка, в котором я с удовольствием ставлю галочки: это сделано, это сделано, а теперь надо срочно придумать что-нибудь еще более безумное. Когда закрываешь большую программу, особенно такую, которая занимала несколько лет твоей жизни, действительно возникает очень странное чувство. Ты столько времени жил от одной экспедиции до другой: тренировки, подготовка, сборы, перелеты, базовый лагерь, акклиматизация, ожидание погодного окна… Постоянно есть следующая гора, следующая цель. А потом в какой-то момент понимаешь: все. Ты это сделал. И, конечно, возникает вопрос: а что дальше?
Иногда, если честно, я пока даже гоню от себя эти мысли, которые возникают в моей голове.
Мир огромный и полон возможностей. И мне гораздо интереснее не искать, "что еще никто не сделал" или чем еще можно кого-то удивить. Мне важно другое: то, что по-настоящему меня увлечет. Чтобы внутри было это искреннее чувство: да, я хочу туда.
Не потому, что это рекорд. Не потому, что нужна очередная галочка. А просто потому, что внутри возникает какой-то зов. Его сложно объяснить словами. Ты просто понимаешь: мне туда надо - и все. При этом сейчас у меня появляется все больше идей, которые не связаны с новыми вершинами или экспедициями (хотя этого я не исключаю тоже). Они гораздо более земные, хотя, наверное, выросли именно из того опыта, который дали мне горы. В какой-то момент начинаешь думать не только о том, куда еще можешь подняться сама, но и о том, что можешь сделать с тем опытом и возможностями, которые у тебя появились за эти годы. Мне сейчас это очень интересно.
Заинтриговали.
Николь Ковальчук: Да, но пока не готова делиться, некоторые вещи должны сначала состояться, а уже потом о них стоит говорить. Ну а Северный полюс - да, это одна из моих целей. Я очень хочу завершить программу True Explorer Grand Slam 14+7+2.
Самой трудной экспедицией вы называли Нанга-Парбат. Многие журналисты любят напоминать, что у этого "восьмитысячника" ("Нанга-Парбат" на санскрите - "Обнаженная гора") есть и другое, более зловещее название: "Гора-убийца". Можно подумать, есть на свете горы, которые не убийцы. Но там действительно было как-то особенно тяжело?
Николь Ковальчук: Да, Нанга-Парбат для меня действительно была очень тяжелой как физически, так и морально. Есть горы, после которых помнишь красивую вершину. А есть горы, после которых помнишь отдельные минуты и даже секунды. Нанга-Парбат для меня как раз такая. Там я очень близко познакомилась с собственным пределом. И я безумно благодарна за этот опыт.
Слышал историю, как ваш муж, Илья Ковальчук, летел на самолете и на высоте 8700 метров не сдержал скупую мужскую слезу, сказав: "А моя жена как раз сейчас на 100 метров выше меня". Правда или сказка?
Николь Ковальчук: Да, Илья действительно летел из Москвы во Владивосток, увидел на табло высоту 8700 метров и в этот момент подумал, что вершина Эвереста всего примерно на сто пятьдесят метров выше. А я как раз была там, без дополнительного кислорода.
А вы действительно предпочитаете силовые тренировки, а вместо классического кардио выбираете бокс? Вы, правда, боксируете?
Николь Ковальчук (улыбается): Да, это правда. Я предпочитаю бокс вместо классического кардио. Мне так интереснее.
Сам я человек равнинный, поэтому задам пару дилетантских вопросов. Увлечься горами могут пусть не все, но многие. И в любом возрасте. Чтобы забраться на 8 км вверх, в горы, надо тренировать мышцы. Но накачанная мышца - это очень большой потребитель кислорода в организме, которого на вершине тебе как раз и будет остро не хватать. Тогда как? Захотелось в горы - больше гуляй и бросай тягать "железо"? Что посоветуете?
Николь Ковальчук: Нет, железо выбрасывать не надо. В горах тебе нужны мышцы. Ты несешь рюкзак, работаешь на сложном рельефе, держишь равновесие, часами поднимаешься и потом еще должен безопасно спуститься. Слабому телу там точно легче не будет. Другой вопрос, что альпинисту обычно не нужна мышечная масса ради самой массы. Задача не стать максимально большим и сильным. Задача получить функциональное, выносливое тело, которое экономно расходует энергию. Поэтому я бы вообще не противопоставляла силовые тренировки и выносливость. Нужен баланс.
Когда-то альпинизм был привилегией избранных, сейчас же на вершинах очень много людей. Убить их в горах может многое: лавины, камнепады, резкая смена погоды и пр. Но снег, камень, обморожение - это вещи понятные. А высотный отек легких - нет. Накопление жидкости в легких, нарушенный газообмен, далее гипоксия, кома, смерть… А еще есть высокогорный психоз, игры разума, альпинистам видятся призраки. И все - из-за кислородного голодания. А возможно ли заранее подготовить себя к походу в условиях недостатка кислорода? Я сейчас не об акклиматизации в базовом лагере, а именно о домашних тренировках.
Николь Ковальчук: Подготовиться - да. Полностью заменить настоящую высотную акклиматизацию - нет.
Можно очень серьезно развить аэробную выносливость, научить организм экономнее работать, укрепить сердечно-сосудистую систему, дыхательную мускулатуру. Также существуют специальные гипоксические тренировки и оборудование (кстати, которое я не очень люблю и вообще не понимаю смысла гипоксических масок, палаток), но каждому свое. Это только мое личное мнение. Я бы очень не советовала человеку самостоятельно экспериментировать с гипоксией, особенно если речь идет о подготовке к большой высоте.
Высота вообще интересна тем, что она очень плохо реагирует на самоуверенность. Ты можешь приехать великолепно подготовленным спортсменом и акклиматизироваться хуже человека, который на равнине объективно слабее тебя. На горах выше 8000 метров вопрос уже не в том, насколько красивый у тебя тренировочный план. Там организм пытается существовать в среде, для которой он просто не предназначен. Поэтому домашняя подготовка создает фундамент. Но уважение к акклиматизации, своему состоянию и симптомам на самой горе ничем заменить нельзя.
Среди альпинистов немало обеспеченных людей или просто богатых. Но если в базовом лагере еще есть душ и туалет, то чем выше, тем хуже. Вместо душа - влажные салфетки, а вместо туалета… И говорить неловко. А ближе к вершинам - даже минимальных удобств нет. То есть идешь в высшую лигу альпинизма - выдавливай из себя сноба? Кем бы ты ни был по социальному статусу на равнине.
Николь Ковальчук: Абсолютно. Горы в этом смысле очень демократичны. Им совершенно безразлично, кто ты внизу. Наверху у всех мерзнут руки. Всем тяжело дышать. Все хотят пить, есть, спать. И туалет, простите, нужен тоже всем. Первые экспедиции, конечно, в этом смысле очень хорошо лечат человека от излишней брезгливости и требований к комфорту. Кстати, душ в базовом лагере - это зачастую просто ведро с горячей водой в палатке. И, знаете, после нескольких дней наверху это ведро кажется тебе совершенно невероятной роскошью. Ты стоишь там и думаешь, какое же счастье это - горячая вода!
Я задам, с вашего позволения, очень длинный вопрос. Но коротко его не смог сформулировать. Россиянин Рустам Набиев потерял ноги во время службы в армии, а этой весной он поднялся на Эверест только силой рук. Ранее на эту вершину поднималась индийская альпинистка Арунима Синха, у нее ампутирована одна нога. Китаец Ся Бойю в середине 1970-х обморозился на Эвересте, ему ампутировали обе ноги. Ему тогда было 24 года. А в 69 лет он все-таки поднялся на Эверест. Но это еще не возрастной рекорд, такой же подвиг совершил 80-летний японец Юитиро Миура. Итак, инвалиды без рук, без ног, без пальцев, очень возрастные люди - к ним Эверест милостив. Но на этой горе покоится Карл Гордон Хенайз. В 58 лет он летал в космос на шаттле "Челленджер", то есть это человек с идеальным здоровьем, в астронавты других не берут. Но на Эвересте он на второй день умер от высотного отека легких на высоте 6,7 км, это ведь еще даже не "зона смерти". И вообще среди примерно четырехсот погибших на Эвересте альпинистов преобладают здоровые и сильные. Гора убивает сильных и щадит инвалидов. Мистика? Рок?
Николь Ковальчук: Я не думаю, что гора кого-то выбирает - этого пощадить, этого наказать. И мне не нравится сама формулировка "Эверест щадит". Люди, которые поднимаются после ампутаций или с другими серьезными физическими ограничениями, не получают от горы скидку. Наоборот, за каждым таким восхождением стоит колоссальная работа, в том числе ментальная. У этих людей огромнейшая сила воли. Это важно.
Высота просто очень сложная система. Можно быть невероятно сильным и здоровым на уровне моря, но это не дает тебе иммунитета от высотной болезни. И есть вещи, которые невозможно контролировать полностью: погода, состояние маршрута, объективные опасности, реакция организма. Мне кажется, одна из самых опасных иллюзий в горах: "я сильный, со мной ничего не случится". Случиться может с каждым. Поэтому никакой мистики я здесь не вижу. Скорее наоборот, очень жесткое напоминание о том, что физическая сила и полный контроль над обстоятельствами - совершенно разные вещи.
Я много слышал о Нимсе: человек-легенда, непалец Нирмал Пурджа. Пусть меня поправят, если ошибаюсь, но в высшей лиге альпинизма он "второй после Бога". С какой-то нечеловеческой быстротой устанавливал мировые рекорды, ходил на все горы-восьмитысячники без кислорода, спас жизни очень многим альпинистам. Этим летом погиб: лавина накрыла его группу из десяти человек. Вы с Нимсом много раз бывали в экспедициях. Несправедливо, что вне мира альпинистов о нем мало известно. Расскажите, каким он остался в вашей памяти. Может, вспомните какую-то историю.
Николь Ковальчук: Таких историй много. Есть вещи, которые со временем превращаются в истории, а есть те, которые еще слишком живые внутри, чтобы ими делиться. Когда Нимс видел цель, он шел к ней с какой-то невероятной концентрацией и энергией. Он любил не просто горы, он любил сам процесс, движение, преодоление. И отдавался этому полностью.
Он был сильным человеком. Но одновременно очень чувствительным и не всегда понятым окружающими. И точно был гораздо больше и глубже всех своих рекордов.
Нимс писал в соцсетях о вас: "Николь - одна из самых искренних, добрых и выносливых людей, которых я когда-либо встречал. Никогда не хвастается, не гонится за славой в социальных сетях. Она держит все в тайне и, честно говоря, возможно, единственный человек из всех, кого я знал, кто не огрызается, не сует нос в чужие дела и не ищет внимания. Могу лишь сказать спасибо, Николь. Я тоже многому у тебя научился". Ничего себе: не огрызается, не ищет внимания? А вы разве не девушка с характером? И как может не искать внимания и не гнаться за славой "девушка с обложки"?
Николь Ковальчук: Характер и желание постоянно быть в центре внимания для меня абсолютно разные вещи. Он знал меня в горах, а там невозможно долго играть роль. Если вы понимаете, о чем я.
Николь семь лет назад, когда пошла в горы, и Николь сегодня - один человек? Или горы меняют личность?
Николь Ковальчук: Основа та же. Но взгляд на многие вещи и глубина их восприятия изменились.
Не все понимают, что подняться, скажем, на вершину горы-восьмитысячника - это не пройти 8-9 км. Ногами альпинист проходит от 170 до 200 км. Я, когда первый раз это услышал, не поверил. Но пройти такое расстояние даже по равнине не каждый сможет. Тем более шагать по льду и камням, под ледяным ветром, задыхаясь от нехватки кислорода. Простите за мою бесцеремонность, но если честно-пречестно: а оно того стоит?
Николь Ковальчук (смеется): Если отвечать на этот вопрос где-нибудь в четыре утра, находясь без кислорода уже вторые сутки в четвертом лагере Эвереста, то ответ может быть: "Нет. Никогда больше!"
Стоит ли оно того объективно? Не знаю. Для меня да. Но не ради нескольких минут на вершине, а ради всего опыта, который случается с тобой по пути наверх и обратно.
О вас пишут: Николь Ковальчук - жена хоккеиста Ильи Ковальчука. Илья - великий человек, это бесспорно. Но вам, по-моему, и своей славы уже хватает. А когда среди рекордов окажутся и два полюса Земли (один уже за плечами), то… Что если кто-то завтра напишет: Илья Ковальчук - муж мировой рекордсменки Николь? Гром и молнии в семье?!
Николь Ковальчук: Вы меня рассмешили. Думаю, что мой муж это переживет. Но если такая статья будет, то я обязательно ее оставлю для семейного архива.
А если серьезно: семья вас поддерживает? Муж и дети не требуют: хватит, достаточно?
Николь Ковальчук: Конечно, они переживают. Но любовь, мне кажется, не в том, чтобы удерживать друг друга, а в том, чтобы уважать путь человека, которого любишь. При этом свобода всегда идет рядом с ответственностью. Для меня иногда самая тяжелая часть экспедиции начинается дома, когда нужно уехать. Потому что есть мечта, которая очень много для тебя значит, и есть люди, которые значат несравнимо больше. Поэтому я всегда помню: ни одна вершина не стоит того, чтобы не вернуться домой. И каждый раз благодарю Бога за то, что меня берегут.
Слышал, пишете книгу. Автобиография? Художественное произведение?
Николь Ковальчук: Да, пишу книгу о своем опыте в горах. О том, что видела, чувствовала и проживала за эти годы.
В штаб-квартире Русского географического общества в Москве хранится "Русский глобус первенства". На нем оставляют автографы президенты, космонавты, путешественники. И вам недавно выпала честь расписаться. На глобусе много места, но вы оставили автограф рядом с первой женщиной-космонавтом Валентиной Терешковой. Случайность или есть космические амбиции?
Николь Ковальчук: Это просто красивое совпадение. Мне было очень приятно получить такое приглашение, и я искренне благодарна за эту возможность. Хотя… Никогда не говори "никогда". После Эвереста без дополнительного кислорода я вообще стараюсь осторожнее употреблять слово "невозможно".