В коротком телефонном разговоре художник любезно сообщает адрес своей мастерской. Это самый центр Луганска, напротив драматического театра. "Встречу вас у подъезда", - говорит он. И вот мастер ждет нас в тени деревьев, взгляд волевой - с таким же он готов был встретить украинских нациков в 2014-м. "У меня долго хранились бутылки с бензином на случай, если вдруг прорвались бы бандеровские танки".
Улыбка широченная, тут про такие говорят - во всю степь. Сам Кондрашов с Дона, в Луганске же учился в художественном училище, еще в конце семидесятых. Сюда же вернулся после защиты диплома в Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина.
Хотя никто не думал, что вернется. Ведь его работы в перестроечные времена вовсю прошлись по выставкам и в США, и в Греции... Мог бы остаться где-то там "в творческой командировке", пожизненно, как многие коллеги. Нет же, выбрал степь.
Узнать Сергея Кондрашова, если встретите его на улице, нетрудно. У художника нет левой кисти и запястья. Он об этом говорить не любит, лишь однажды рассказал ученикам - нашел в детстве снаряд времен Великой Отечественной войны, взял в руку и... "Случилось то, что случилось".
Тогда же посекло глаза, проблемы со зрением до сих пор. Но это не мешает ему видеть многое насквозь.
В его мастерской сотни полотен. По крайней мере одна картина широко известна - "Христос перед Пилатом", 2020 год. В образах судей здесь - украинские политики, патриархи… Бывший украинский президент, король тортов, в роли первосвященника Каифы. "И кричали они: распни, его распни". У Христа связаны руки, но он умышленно крупнее, чем его распинатели. Он - в белом, они - в темном. Все прозрачно и очевидно. К зрителю только один вопрос - а под Христом кого вы понимаете?
Кондрашов ведет в другой зал. Здесь портреты донбасских ополченцев. Целая галерея людей, которые как будто не вошли в историю - но и без них никакой истории бы не осталось.
Вот Жорка, близкий товарищ, казак, который еще до распада СССР дал присягу на верность России. А так как казаки дважды не присягают, то при Украине он уехал в Подмосковье, дослужился до внушительных погон в МВД. Но как только на родном Донбассе полыхнуло, все бросил - и сюда, под родные звезды.
Сам Кондрашов тоже присягу не нарушил: "Хотя в Киеве мне часто говорили - зачем вам все эти "традиции русской живописи", это не наша школа!" Никто, правда, за тридцать с лишним лет там не сумел объяснить Кондрашову, какая же школа для них там "наша".
Именно Кондрашов после создания ЛНР собрал всех тех, кто никуда не уехал, организовал здесь местный полноценный Союз художников. Построил мосты с большой Россией. И луганские живописцы стали своими во многих музеях большой страны. Правда, вывозить картины в Россию было непросто.
В то же самое время к нему в мастерскую шли ополченцы. Не то чтобы бойцы любили позировать - нет, просто здесь с Кондрашовым можно было даже помолчать - о том о сем. "Для них мои комнаты были вместо храма", - признается художник. В своем каталоге Кондрашов "перемонтировал" ополченцев с казаками: вот боец "Михей", а вот казак Шепилов. Одно лицо - одна судьба.
Но все же живописец Кондрашов прославился не портретами. Его пейзажи, полные символизма и донбасских туманов, узнаются сразу. Из них, из туманов, прорастают кони, люди, дубы, березы, фонари, купола, целая жизнь в подробностях… В 2015-м он написал полотно, в котором почти все пространство занимает красно-коричневая закатная, степь, и лишь в правом верхнем углу - по горизонту - едут две фуры с едва заметными российскими триколорами на бортах. Работа называется "Спасибо матушке России".
А вот уже 2022 год - теперь полоска донбасской степи гораздо тоньше, зато много неба - его пересекают боевые вертолеты: "Наши идут".
Эти две работы уже несколько лет путешествуют с передвижной выставкой "О Родине", задуманной молодыми художниками, среди которых Иван Чухновский - ветеран специальной военной операции. Начав в Петербурге, они уже объехали все освобожденные территории, прифронтовые города, конечно, Крым. И вот теперь дают искусство в русском приграничье.
"Меня спрашивают - зачем все эти выставки во время войны? А зачем писали Кукрыниксы во время Великой Отечественной? Зачем художники ездили на фронт? И зачем ездили на фронт артисты?" - говорит художник. Кондрашову, который в условиях войны живет уже двенадцать лет, такие вопросы кажутся инфантильным лепетом.
И он прав. В городах, где пулеметная трель все чаще долбит залетающих "птиц", нагрянувшие вдруг художники сегодня - яркая краска надежды.
Что дает надежду самому Кондрашову? В мастерской тут и там портреты его внучки: "Она - любовь всей моей жизни", - признается художник. Он обещает, что образы внучки будут одними из самых главных картин на его юбилейной выставке - в следующем году ему исполняется 70.
Детские портреты в городе бесконечных воздушных тревог - это ведь тоже про надежду? Про нашу надежду.