Художник спектакля Татьяна Нерсисян создала прекрасную сценографию ожидаемого конца: мрачные колонны, подточенные не то подземными водами, не то крысами, неудобные железные лесенки, лязгающие запоры. И контрастом к этому - шесть кукол, изображающих детей, практически в натуральную величину. Этих блондинчиков-ангелочков замечательно водят артисты хора (Федор Бычков, Алина Емец, Алина Исхакова, София Незнамова, Алексей Рогов и Николай Тарасюк). Работая иногда по трое с одной куклой, они умудряются создать такой явственный образ разновозрастных ребятишек с их спорами и примирениями, их шутками и страхами, что зритель почти влюбляется в милых малышей.
Но спектакль не зря имеет подзаголовок: "Колыбельная, переходящая в хоррор". И празднование дня рождения "дяди фюрера", к которому малыши приготовили "песенку", и регистрация брака с Евой Браун - этой регистрации любовница Гитлера ждала много лет - все носит отпечаток наступающего ужаса. Закономерного и обоснованного. Ведь человеконенавистническая идеология фашизма убивает все, даже родительские инстинкты. И главари знают: этот бункер станет их общей могилой.
Спектакль Корняга соединил в себе, казалось бы, трудно соединимые вещи: с одной стороны, строгую документальность, с другой - яркие театральные метафоры. Так, Магда (Анна Котляр) в педагогическом усердии "лучшей матери рейха" может вдруг снять кусок черепа со своего сынишки-куклы и привычно поорудовать в мозгах какими-то инструментами. Или дочурке-кукле, потерявшей ориентацию в пространстве, вставить новенькие, непременно голубые глазки. Не так ли пропагандисты Третьего рейха во главе с Геббельсом "промывали мозги" и "меняли взгляды" целой нации?
Как всегда в "Шаломе", спектакль снабжен очень толковой программкой, раскрывающей подробности исторического контекста.
Мы узнаем, например, что Магда, прежде чем стать ярой нацисткой, воспитывалась отчимом-евреем, а позже была влюблена в еврейского сиониста, эмигрировавшего в Палестину. Чем же пленил ее хромоногий после перенесенного остеомиелита, невзрачный, но оголтелый Геббельс? Похоже, близостью к власти. Магда, как можно догадаться, метила на Гитлера (она даже всех своих детей назвала на ту же букву, что и фамилия Гитлера), но вынуждена была довольствоваться другим. Ревнивые искры между ней и наивной Евой (Милана Владыкина), тем не менее, продолжают сверкать.
Для верхушки рейха крах жизни, крах идеи и крах карьеры сошлись в одной точке. Но воспринимают эту точку все по-разному. Поразительно, как накануне собственного суицида Геббельс (Антон Шварц) умудряется радоваться, что стал после самоубийства Гитлера рейхсканцлером. Хотя бы на один день! Ева же, как безвольная кукла, безропотно тащится на смерть за своим господином...
Но самая сильная сцена спектакля - это, конечно, убийство детей Геббельса. Когда малыши отказываются пить "снотворное", приготовленное для них "дядей доктором", Магда глотает все содержимое бокала, а потом кормит своих детей грудью, умерщвляя таким образом потомство. Отравленное молоко матери - тоже одна из выразительнейших метафор спектакля.
Кстати, убить детей чета Геббельсов договорилась заранее. Как утверждает Магда, отец - потому, что не хотел, чтобы его наследников "растерзали победители". Ведь сам он на их месте поступил бы именно так. А она, Магда, - потому, что не хотела оставить в мире зараженное фашизмом геббельсовское семя. Означает ли это, что трагическое прозрение настигло ее перед позорным финалом жизни?
Трудно сказать. Очевидно одно: театр явил нам жуткую колыбельную. Жуткий хоррор.
Евгений Корняг - белорусский режиссер, с 2024 года - главный режиссер Белорусского государственного театра кукол.
Ему 43 года. В 2005 году Евгений Корняг окончил Белорусскую государственную академию искусств по специальности "актер театра кукол". Позже продолжил образование в магистратуре Школы-студии МХАТ при Центре имени Всеволода Мейерхольда в Москве на курсе Виктора Рыжакова.
Как режиссер Евгений Корняг нечасто обращается к традиционной драматургии - чаще пишет инсценировки сам. При этом утверждает, что старается воздействовать на все органы чувств зрителя, особую роль в его спектаклях играют пластика, движение тел. "Тело для меня первостепенно, оно - главное выразительное средство, - говорит Корняг. - Физический театр заставляет зрителя думать, но при этом дает свободу, не указывает, что именно нужно думать и какие выводы делать. Каждый увидит то, что близко именно ему".
Евгений Корняг - лауреат премии "Золотой софит" (Санкт-Петербург) и Национальной премии Республики Беларусь.