Признаюсь, что шла на спектакль с опасением: ну сколько можно, школьная программа, конфликт поколений, нигилист Базаров. Но уже минут через десять стало понятно - тут не собираются играть в осовременивание. Ни айфонов, ни видеокамер, ни намеков на актуальные новости. Режиссер-постановщик спектакля, лауреат Государственной премии РФ Александр Баргман сразу отрезал: "Никаких временных хулиганств, никаких айфонов, никаких заступов в сегодняшний день". И это, честно говоря, сработало. Потому что современность здесь не в декорациях, а в смыслах.
Сценография действительно простая. Ничего громоздкого, никаких исторических интерьеров. На авансцене - экран, и на нем сменяется видео. Не для того, чтобы "осовременить", а чтобы дать воздух. Этот минимализм не отвлекает. Наоборот, он оставляет свободу смотреть сразу в несколько планов. Тут тебе и психологическая линия, и взаимоотношение полов, и бытописание, и конфликт поколений. Копать - не перекопать. Можно было бы уйти в любую сторону: в социальное, в историческое, в сатиру. Но режиссер выбирает любовь как связующую нить. Именно она не только лечит Базарова от нигилизма, но и соединяет поколения.
В основе - пьеса ирландца Брайана Фрила "Отцы и сыновья" по мотивам Тургенева. Фрил очень любил русскую классику XIX века, и это чувствуется: он не переписывает роман, а сжимает его, спорит с ним, иногда иронизирует, но не разрушает. Баргман к этому материалу уже обращался - ставил "Отцов и сыновей" в 2013 году в новосибирском "Красном факеле". Теперь вернулся.
Конфликт отцов и детей он не отменяет. Говорит прямо: "Для меня очевидно, это было, есть и будет". Меняется время, меняются взгляды, дети пытаются противостоять отцам - все, как всегда. Но режиссера интересует не лобовое столкновение, а духовная линия. "Отец и Сын - это христианская категория", - говорит он. В спектакле и Базаров, и Аркадий в итоге оказываются продолжателями отцов. Связь времен не рвется, как бы дети ни хорохорились.
И тут важно, как это сделано. Слова звучат, но не меньше работают паузы. В сцене с Одинцовой молчание тянется так, что слышно, как кто-то в зале переступил с ноги на ногу. Музыка не подсказывает, что чувствовать, а как будто оставляет для чувства место. Свет выхватывает лица, руки, иногда - пустоту. Спектакль получился чувственный, не рациональный. Баргман так и говорит: "Нам сегодня всем не хватает чувственных ожогов".
С христианской линией режиссер обходится аккуратно, без лобовой схемы. Отец - это и Бог, и старшее поколение. Базаров - блудный сын, который возвращается к Отцу. А Святой Дух не выведен отдельным персонажем. Им становится любовь. Та самая, которую нигилист Евгений отрицал, как и все остальное. Сначала она его ломает, потом открывает. Любовь к Одинцовой остается безответной, но именно она гасит то разрушительное пламя, которое в нем сидит. Получается, что Святой Дух - это не догма, а тишина, в которой человек вдруг слышит не только себя.
И еще одна деталь, которая многое объясняет. В конце спектакля намечаются сразу две свадьбы - Аркадия Кирсанова и его отца Николая Петровича. Это задает тему: любовь здесь не только про молодых, не только про страсть. Она про продолжение рода, про прощение, про то, что отцы тоже умеют любить и тоже хотят счастья.
Евгений Базаров на сцене, как и в романе, умирает, заразившись тифом, когда вместе с отцом лечил больных. Точнее, сама трагедия остается за "кадром", на сцене - лишь ее тяжелое послесловие. Но спектакль на ней не заканчивается. После нее - свадьбы, которые тоже не отменяют трагедию, а напоминают: жизнь идет дальше. Круг не размыкается, но внутри него что-то меняется.
В фойе после спектакля люди не сразу расходились. Услышала несколько реплик. "Я шла на конфликт поколений, а вышла с разговором о любви", - сказала женщина лет пятидесяти. Молодой парень признался: "Базаров мне ближе, чем я думал. Я тоже все отрицаю, пока не влюблюсь". Учительница рядом: "Вот бы это показать школьникам. Не для галочки". А кто-то из зала добавил: "Паузы здесь сильнее слов. Я в какой-то момент перестал дышать".
Главное же Александр Баргман сформулировал в нашей беседе перед премьерой: "Для меня очень важна мысль о том, что любовь способна погасить агрессию и радикализм. Жизнь оказывается мудрее всех установок, всех лекал и философий. Базаров начинает быть "небазаровым" или "антибазаровым". И любовь все равно побеждает".