Юрий Александрович, напомните, что такое инвазивные виды растений и чем они опасны?
Юрий Манаков: "Инвазивный" в переводе с английского - агрессивный, насильственно внедряющийся. Такие растения, попадая в новые условия, постепенно адаптируются и начинают успешно конкурировать с местными видами за ресурсы - свет, воду, питательные вещества. Они используют свои преимущества в высоте, вегетативной подвижности и продуктивности семян. У них нет на новом месте болезней и вредителей, от которых они страдали на родине. И животные их, как правило, не поедают. Еще один важный фактор - антропогенно нарушенные территории. Всевозможные свалки, промплощадки, вырубки - это настежь распахнутые ворота для инвазий. И когда климат становится все более теплым и влажным, создаются просто райские условия для натурализации растений-пришельцев. Основные причины, по которым резко ускорились инвазивные процессы, - это международный туризм и торговля, в том числе растениями, новые транспортные пути, а вдобавок еще и глобальное потепление, которое особенно сильно ощущается в Сибири.
Амброзия полыннолистная и циклахена дурнишниковая в сезон цветения вызывают сильнейшую аллергию. Болиголов пятнистый откровенно ядовит, рядом с ним нельзя даже просто долго находиться. А борщевик Сосновского содержат фуранокумарины, повышающие чувствительность кожи к ультрафиолету. Прикосновение к листьям и стеблям растения оставляет волдыри, как от ожога. Борщевик - чемпион по нанесению ущерба, масштабы его расселения пугающие. В Ленинградской области борщевиком заросло уже десять процентов сельхозземель, а всего по России выведен из оборота миллион гектаров.
Инвазии ведут к утрате биологического разнообразия, с последующим упрощением экосистем и унификацией растительного покрова. Другими словами, агрессоры вытесняют исторически сложившиеся растительные сообщества, заменяя их более однотипными. А обеднение флоры - это потеря ресурсного потенциала страны, нарушение стабильности среды обитания человека и ущерб экономике.
В чем главные проблемы противодействия таким растениям на фоне принятых в стране законодательных мер?
Юрий Манаков: Апрельский приказ Рослесхоза №181, изданный вслед за вступившими в силу 1 марта 2026 года поправками в земельное, лесное и природоохранное законодательство, включил в перечень инвазивных два вида - борщевик Сосновского и клен ясенелистный. Хотя первые научные публикации на эту тему начали появляться с 2003 года. Получается, мы теряли время даром (к слову, в Белоруссии аналогичное законодательство действует уже десять лет). Ведь до сих пор клен у нас запрещено было рубить как ценную широколиственную породу дерева, рекомендуемого к озеленению. Ну а сейчас регионы получили право составлять списки инвазивных растений. Казалось бы, открывайте изданную еще в 2016 году "Черную книгу флоры Сибири", где расписаны все чужеродные виды, и вносите в перечень. Но на практике получается по-другому. Как региону в непростых экономических условиях и требования федерального закона исполнить, и не взвалить на себя дополнительные обязательства? В итоге самые осторожные чиновники внесли в списки инвазивных от одного до трех видов. Так поступили в Иркутской, Омской, Новосибирской областях и Республике Хакасия. Количество растений-агрессоров в этих субъектах явно занижено. Ну а в Томскую область, если судить по пустому списку, инвазивные растения не проникли вовсе!
А вот в Красноярском и Алтайском краях, Тюменской и Кемеровской областях подошли к вопросу серьезно. Списки, очевидно, составляли, посоветовавшись с учеными-ботаниками, потому что учли все наиболее опасные виды.
Кстати, американский клен встречается во всех федеральных округах и 80 регионах страны, его гораздо больше, чем борщевика. Вторичный ареал занимает всю европейскую часть до Уральских гор, а дальше очаги сосредоточены по индустриальным центрам Урала, юга Западной и Восточной Сибири. В северных областях страны - примерно до 60-й параллели. Редко встретишь зеленого агрессора на Камчатке и Сахалине, а в Магаданской области его нет совсем.
Что же требуется для эффективной борьбы с агрессивным кленом и другими пришельцами?
Юрий Манаков: По большому счету мы эту борьбу уже проиграли. Слишком много нарушенных территорий и экосистем, слишком быстро по ним распространяются инвазии, слишком медленно принимаются поправки в природоохранные законы. Единственное, что мы можем - одерживать локальные победы в городах, на сельхозполях и в малонарушенных экосистемах. Нельзя взваливать груз ответственности только на органы власти, требуются усилия всего общества.
Вот в поселке Краснообск Новосибирской области недавно провели первую народную акцию "Стоп клен". Воспитанники станции юных натуралистов выяснили, что в местной березовой роще на каждую березу приходится примерно по 140 кленов (всего - около 180 тысяч деревьев), а белоствольного подроста уже практически нет. То есть лет через 40-50 роща может стать кленовой. Чтобы этого не произошло, администрация поселка, Новосибирский зоопарк при финансовой поддержке местной птицефабрики создали прецедент, объединив усилия. За 4,5 часа спилили 90 деревьев, освободив 1,3 тысячи квадратных метров территории. Ветки переработали в щепу, а крупные стволы увезли в зоопарк для оформления вольеров. И теперь отряды юннатов-волонтеров станут следить за состоянием рощи круглый год, вырубая анклавы с кленовым подростом, который уже дает семена. А иначе сопротивляться биологическому загрязнению экосистемы невозможно. Наши леса не смогут справиться с бедой самостоятельно, они ослаблены антропогенным влиянием и нуждаются в помощи.
Так нужно действовать во всех регионах, где есть реальная угроза трансформации сосновых или березовых лесов. Стратегически верно будет провести инвентаризацию и определить степень инвазивности лесов в городах, поделить участки между районными администрациями, чтобы они вместе с жителями и бизнесом начали планомерно избавляться от кленов.
А какую роль в решении проблемы играет наука?
Юрий Манаков: Безусловно, участие ученых, специалистов ключевое. Прежде всего, в плане информирования. Пробелы в знаниях у тех же общественных активистов не позволяют им воспринимать экспансию американского клена как опасность. Для них нет разницы, какие деревья растут в лесу, для них это "реликтовая уникальная экосистема", вмешательство человека в которую всегда будет иметь отрицательные последствия. Они не понимают, что лес рядом с городом и особенно внутри него теряет свою целостность и неумолимо деградирует.
Важна и научно-исследовательская работа. "Черная книга флоры Сибири" требует переиздания. У инвазий ползучий, скрытный характер. Их начинают замечать, когда чужеродный вид уже освоился на новой территории. Нужен постоянный мониторинг состояния популяций инвазивных растений. Возможно, в сотрудничестве ученых со специалистами Россельхознадзора. И чтобы результаты этой работы не остались только в отчетах, следует раз в пять лет обновлять региональные "Черные книги". Это не слишком обременит бюджет, но обеспечит актуальность и достоверность информации.
Еще один момент связан с уничтожением и утилизацией образующейся в больших количествах растительной биомассы. Уже разработаны химические препараты, идет поиск биологических средств борьбы, запущены в серию первые роботы на дистанционном управлении, способные переламывать стебли борщевика и обрабатывать их гербицидами. Это безусловный плюс. Но эффективнее было бы встроить растительную биомассу в какой-либо технологический процесс, сделав ее сырьем для потребительской продукции. Пока еще это не является темой госзаданий для научных институтов, потому региональная финансовая поддержка научно-производственных коллективов поможет продвижению инноваций. Сейчас важно организовать работу так, чтобы все слои общества по мере сил и возможностей участвовали в общем деле.