Например, такое название главы "Гоголь, Островский, Достоевский, Чехов - взаимовлияния, вопросы и ответы. Божий суд и человеческий суд". Мне ужасно интересно, а вам?
"Профессор Серебряков. Истоки образа и мифы". Многие ли сходу поняли, что речь идет о герое пьесы Чехова "Дядя Ваня", и многим ли интересен подробный разбор этого персонажа?
Книга "Тайны филологии" Светланы Кайдаш-Лакшиной под редакцией Г. Пряхина со вкусом и, я бы сказал, с любовью издана "Художественной литературой". Сборник приятно взять в руки. Но вот захочется ли это читателю, конкретно - вам?
По сути, сборник - это своего рода дневник филолога. Но ведь ученый живет не от события к событию, а от чтения одной книги до чтения другой. Иными словами: от мысли к мысли. Например, великий драматург Островский был исследователем или проповедником? Он хотел понять своих читателей-зрителей или он учил их как жить? По-моему, очень интересный вопрос. А по-вашему - как?
Все знают пьесу Чехова "Вишневый сад" - ее ж в школе проходят. А Кайдаш-Лакшина знает историю вишневого сада - да, вот так: без кавычек и с маленькой буквы. У вишневых садов российских, оказывается, есть своя история, которая не только интересна, но во многом и поучительна.
Или, скажем, мне всегда было интересно: откуда тот же Островский брал имена своих персонажей. Самсон Силыч Большой. Лазарь Елизарыч Подхалюзин. Это еще ладно... А как вам Луп Лупыч? Или Тарах Тарасыч? Манефа и Миропа. Мокий Парменович и Вукол... Да мало ли!
Представьте себе, что все эти имена есть в месяцеслове русской православной церкви. То есть наши предки могли так замысловато называть своих детей. Да, имена не прижились, но они - подлинные, вот что удивительно!
Повторю: существование ученого филолога - это жизнь от мысли к мысли, от открытия к открытию. Поэтому неверно спрашивать: "Интересна ли вам филологическая книга?" Правильно: интересны ли вам новые мысли и открытия? И тут уж, разумеется, каждый сам волен решать: он хочет жить в привычной, но часто болотистой повседневности, или же в мире мыслей и открытий, пусть не всегда практически применимых, но расширяющих кругозор, а значит, меняющих нас, потому что умные книги меняют людей?
Не замечали: в глазах человека видно количество прочитанных им книг. Точно, конечно, не подсчитаешь, но читал или нет - заметишь. И случается, очень трудно договориться с человеком по одной причине: ну не читатель он...
Кайдаш-Лакшина называет память резервом познания человеческой жизни. Эти слова вполне могли бы служить эпиграфом к книге "Тайны филологии". Потому что, в сущности, тайны филологии - это тайны человека. Сколько всего напридумывало человечество, вот уже до "Искусственного Интеллекта" дошагало, а все равно: книга остается лучшим учебником познания личности. Во всяком случае, самым глубоким.
Автор книги - один из самых известных исследователей древнерусской литературы. Вам интересна древнерусская литература? А если иначе спрошу: вам интересны истоки русского характера, и вообще - русскости? Я, скажем, сразу бросился читать главу, которая называется таинственно-загадочно: "О русских сказках. Почему мы другие?".
Тем, кто хотя бы немного знает историю советской литературы, не надо долго объяснять, что такое "Новый мир" Александра Трифоновича Твардовского и какую роль в нем играл Владимир Яковлевич Лакшин. И дело не только в том, что "Новый мир" публиковал (подчас впервые) многих ныне классиков - например, Солженицына. Главное, это была такая литературная вселенная, которая старалась жить по своим законам. Не случайно, "Новый мир" был, по сути, разогнан советской властью.
Понятно, что вдова Лакшина немало страниц посвящает и своему мужу, и Твардовскому, и журналу. И тут удивительным образом сплетаются объективизм ученого с субъективностью супруги. В результате рождается удивительно своеобразный текст, который захватывает круче любого детектива.
Мне вообще представляется, что мы сегодня недостаточно часто вспоминаем Лакшина, его книги, его чудесные телепередачи. А ведь это был литератор, который умел, заглядывая в литературное прошлое, видеть настоящее и даже будущее. И если он писал об Островском, или о Чехове, или о Солженицыне - рассказывал не просто о великих писателях, но - о людях. Своеобразных, иногда невыносимых, подчас - прекрасных, но обязательно живых. Очень важно, что Кайдаш-Лакшина нам об этом напомнила.
В книге "Тайны филологии" мне очень понравилась та свобода, с которой пишет автор. Кажется, ее совершенно не волнует читательский успех и даже читательское внимание. Ее волнует: сказать свою правду и свои мысли. В этом нет ни капли высокомерия. Просто Кайдаш-Лакшина знает: всегда отыщутся люди, которым интересны литературные мысли и выводы. И она, безусловно, права.