Но бывает и по-другому, особенно когда в детском садике - всего двое воспитанников.
Арбузы на сосне
...Малышковая группа лесничества работает у меня с середины сентября. Лопшеньгский садик с этого года сократили до половины рабочего дня. Теперь родителям Аллочки и Настеньки нужно уходить с работы, забирать девочек из садика, решать, кто побудет с ними вечером, если нужно доделать какие-то рабочие задачи... Есть, конечно, бабушки и дедушки в помощь, но у тех тоже свои дела есть - почти все пожилые лопшари и лопшарки не лежат на печах, а продолжают работать, чтобы содержать себя, да и детям с внуками помогать.
В общем, сокращение садика сильно усложнило жизнь двум молодым семьям деревни - теперь надо крутиться как-то еще живее, чтобы всюду поспевать.
- Настенька, что можно собрать с сосенки?
- Ахбузики!
- А если подумать? Что у тебя в кармашке лежит?
- Шишки!
- А где ты их собрала?
- На дереве!
- А как зовут это дерево?
- Эммм... Обычное!
Настеньке в ее неполные три годика пока еще трудно разобраться с последовательностью событий и их взаимосвязью. У нее пока еще четко работает только одна система - называется "хочу". Хочу, чтобы на сосенке росли арбузики, - значит, так и есть, значит, придется шишечкам быть арбузиками сегодня.
На недавнем торжественном ужине в честь тридцатипятилетнего юбилея национального парка "Кенозерский" (в котором я и работаю) первый директор Елена Флегонтовна Шатковская среди прочего важного сказала такую фразу: "Одна из основных задач парка - делать жизнь местных жителей чуть легче".
Успеть за два часа
Вот я и взяла малышню на группу: теперь встречаемся с ними на пару часов каждый будний день, с половины пятого до половины седьмого вечера. Взяла, чтобы родителям было хоть чуть полегче в сложившейся ситуации. Конечно, эти два часа никак не способны заменить нормальный полный день в садике. Все равно папа или мама в середине дня должны бросать работу и бежать за девочками. Должны задерживаться дома, чтобы уложить их на дневной сон. И только потом под вечер передать мне. Не то, что надо, совсем не то. Но хотя бы что-то.
Первый из двух наших часов мы гуляем по деревне. Я рассказываю что-то про деревья. Естественно, девчонки больше шалят и хохочут, чем слушают. Но что-то все ж таки запоминают. За первую неделю успели усвоить, что деревья в Лопшеньге зовутся не только елками или березами, а еще есть и рябина, и клен, и ива, и сосна, и даже дуб малюсенький. Следующим этапом пытались научиться узнавать дерево по его листу - здесь легче всего оказалось с хвойными, еще быстренько освоились в рябиновой и кленовой листве, а вот с остальными лиственными пока страдаем... Ну, то есть страдаю, конечно же, только я. Ни Настя, ни Алла совсем не переживают: ни по поводу того, что осенний березовый лист обозвали сиреневым, ни по поводу того, что на дубе у них растут яблоки, вообще ни по какому вопросу не сомневаются ни на секунду. В общем, это и правильно в их возрасте, в общем, для этого мы с ними и собираемся - узнавать.
Второй час мы занимаемся в импровизированном классе - у меня в комнате, той самой, при музее. По моей задумке, в классе нам следует фиксировать все знания, полученные за время прогулки, в специальные лесные тетрадки. Что-то зарисовывать, а что-то и записывать (Алла уже почти все печатные буквы писать умеет). По задумке малышек, в классе они должны кидаться пуфиками, отнимать друг у дружки фломастеры, крошить печенье и выпрашивать мультики. Пока что пытаюсь подружить наши очень разные взгляды на классную работу. Пока что получается с переменным успехом, но получается - даже в тетрадочках что-то есть.
Могу, хочу и делаю
Рассказала про новых учениц мужу. Спросил: "А зачем тебе дают мелких? У тебя же серьезные занятия..." Но я сама взяла группу. Садик же сократили... Объяснила: и про "зачем", и про адаптированные уроки - по возрасту крошек.
Вроде бы поддержал: "Я бы хотел, чтобы в мире жизнь была такой: чтобы каждый придумывал, чем он может помочь окружающим". А вроде бы и расстроился: "Но потом тебе 40-50 лет, и нет надежд на пенсию, на обеспеченную старость... Потом тебе 80 - и никто не будет тебе вот так же радостно помогать, как ты помогала людям, когда тебе было 30. Все люди, которым ты помогала, скажут тебе спасибо, и все".
Я не знаю, что там будет потом в мои 40-50-80 лет. Ну, не в том смысле, что я витаю в облаках и рассчитываю на добренькую вселенную, которая как-то там все сама мне организует, нет. Я вполне себе понимаю, что с выбранным мной родом деятельности рассчитывать на приличную пенсию странно. Я знаю, что в каком-то моменте нужно будет готовить себе подушку безопасности и вообще хорошенько продумать свою будущую старость, в которой никто ничего мне не должен.
Но еще знаю, что будь у меня собственный ребенок и схожая ситуация - мне бы очень хотелось, чтобы кто-то поддержал, чтоб кому-то рядом (помимо родственников) было не все равно. Еще знаю, что прямо сейчас могу сделать несколько жизней других людей чуть легче. Могу и хочу. Вот и делаю.
Возможно, если когда-нибудь так станет поступать чуть больше людей - мир тоже станет лучше. Но это не точно.
А вот Настенька и Аллочка уже ждут меня на сегодняшний урок - это абсолютно точно. Сегодня обещала показать им огромное птичье гнездо на побережье. Не факт, что с нашей расторопностью и сбором вообще всех ракушек на побережье мы дойдем до гнезда, но...
Надо выполнять обещания.