Из них Третьяков - человек, почти по Максу Веберу, сдержанный, упорный, экономный, правильный, жизнь положивший на последовательное создание своего собрания картин, развитие вкуса и поддержку художников, многим из которых без него могло грозить художественное небытие.
Савва Морозов уже избегал "стихии выдержки и расчета", страстно увлекался женщинами и идеями, в том числе и разрушительными, и вырос в фигуру великую, но трагическую, с неразрешимыми загадками собственной гибели…
Савва Мамонтов из этих трех персон, наверное, более всего личность в стиле "аллегро". Весело, бодро, радостно он жил и действовал, решал и предпринимал, искал и находил, бросал и начинал. И очень многое в русской культуре создал. У него, конечно, как у всех крупных предпринимателей (почти олигархического для своего времени масштаба), был волевой характер, иногда даже - по замечаниям его поклонников - граничащий с самодурством. Но, как отмечали почти все, это был "вдохновляющий деспотизм".
Что отличало Савву Мамонтова в юности?
Обычная для московского купца биография с юности была отмечена одной явно необычной для деловой среды чертой: он страстно увлекался театром. Пожалуй, не настолько, как Константин Станиславский, устраивавший домашние репетиции, театры и премьеры и в конце концов решительно вступивший на стезю служения театральному искусству, а не продолжения промышленных проектов отца. Но, похоже, настолько же, как и Евгений Вахтангов, который вместо того, чтобы учиться в университетах и готовиться унаследовать от отца табачную фабрику во Владикавказе, то и дело бросал учебу и шел в ближайший театральный кружок. Он понимал, что отец лишит его материальной помощи, и сознательно шел на эту жертву, считая свое полуголодное существование платой за святое отношение к искусству.
Отец Мамонтова тоже был недоволен тем, что сын позволяет себе "музыкантить, петь и кувыркаться в драматическом обществе". Но страстно увлеченный театром, разбирающий в дневниках впечатления от увиденных спектаклей, Савва Иванович дело отца унаследовал.
Он явно был способным предпринимателем. Во всяком случае, отправившись в Персию по торговым делам, он постиг тонкости сделок, смог провести через почти 500 км караван из семидесяти верблюдов с товарами и сбыть их, успешно справившись с коммерческим поручением. То, что немалая часть отцовского капитала отошла к нему, позволив ему открыть свое дело, говорит, что он был талантливым предпринимателем. Но при этом не желающим расстаться с тем интересом, что поймал его на крючок в юности, - с театром и художественной средой.
Какого типа бизнесменом был Мамонтов и какого предпринимательского стиля он придерживался?
Отец довольно рано начал знакомить занятого торговлей шелком сына с "темой" железнодорожного строительства".
Его отец и он владели акционерным капиталом. И, как владелец контрольного пакета акций в компании по строительству Московско-Ярославской железной дороги, Савва Мамонтов мог принимать главные решения по развитию компании и решался на многие смелые проекты. Шел на риск, и риск оправдывался. Вначале. В конце дело кончилось банкротством и арестом. Это не значило, что он был бесшабашным и нерасчетливым. Это значило, что его расчет не все мог учесть.
Его бизнес имел явно социальный характер. Всякий раз он не просто наращивал свои доходы, но заглядывал в будущее. Работал на него. И видел далеко вперед. Так, скептически оцененный современниками проект прокладки Донецкой каменноугольной железной дороги (500 верст от шахтерских поселков до Мариупольского порта) почти сразу стал прибыльным. А спустя два десятилетия, в годы Первой мировой войны, построенные Мамонтовым под скептичные комментарии современников дороги оказались сверхнужными для воюющей России. Известный журналист Влас Дорошевич писал: "Два колодца, в которые очень многие плевались, пригодились. <…> Теперь мы живем благодаря двум мамонтовским затеям. Бесполезное оказалось необходимым. Построить две железные дороги, которые оказались родине самым необходимым в самую трудную годину. Это тот самый Мамонтов, которого разорили, которого держали в "Каменщиках", которого судили"...
Почему возник и чем был полезен "вдохновляющий деспотизм" Мамонтова в творческой среде?
Савва Мамонтов не мог быть человеком, полностью поглощенным только своим делом. К нашему общему счастью, он не "оставил первую любовь свою" - искусство.
Современники отмечают в нем характерные черты русского купеческого сословия - склонность к широким жестам, любовь к кутежам. Куда менее характерными для сословия, но зато свойственными ему чертами стали его эстетические наклонности. Он был полон художественных идей, не менее рискованных и ярких, чем промышленные.
Его близкие, в частности его правнук Всеволод, подчеркивают, что Савва Иванович был меценатом с оговорками. Меценат же просто содержит бедного художника, не сводящего концы с концами. А Мамонтов никого не содержал, но всем давал работу. Или оплачивал уже сделанную, но никем еще не понятую (как, например, рисунки Васнецова). Савва Иванович был "сотворцом" для художников, настаивает его правнук Всеволод Волков. Он был как дрожжи в их среде. Он вдохновлял. Василий Поленов отзывался о его влиянии как о "вдохновляющем деспотизме".
Судьба каких русских художников была связана с Мамонтовым и зависела от него?
У Саввы Мамонтова в его знаменитом Абрамцеве собирались, гостевали, а то и жили Илья Репин, Виктор Васнецов, Валентин Серов, Василий Поленов, Василий Суриков, Михаил Нестеров, Константин Коровин, Михаил Врубель, Исаак Левитан и многие другие. Цвет русской живописи, художники, получавшие от него интересные заказы, в том числе и для его коммерческих проектов. Так, "Три царевны подземного царства" Виктора Васнецова и его "Ковер-самолет" были написаны художником как красочные панно для железнодорожных вокзалов Мамонтова.
Серов в "Девочке с персиками" написал знаменитый портрет Веры Мамонтовой, дочери Саввы Ивановича, знакомый сегодня каждому школьнику.
А кроме художественного Абрамцевского кружка и знаменитых мастерских, в которых Савва Иванович сам трудился вместе с Врубелем, была еще и его Московская частная русская опера. В ней работал Римский-Корсаков. Вторым дирижером был 24-летний Сергей Рахманинов. И, наконец, в этой опере был взращен имевший мировое значение вокальный талант Шаляпина.
Открытие Шаляпина и та вокальная выучка, что он прошел в опере Мамонтова, навсегда оправдала существование этого театра. Ну и слова Сергея Рахманинова - "В некотором отношении влияние Мамонтова на оперу было подобно влиянию Станиславского на драму" - говорят сами за себя.
Как Савва Мамонтов разорился и оказался в тюрьме?
В 1890-е годы начали вырабатываться документы, регламентирующие деятельность акционерных компаний, занятых железнодорожным строительством. Действовала программа по выкупу частных железных дорог в собственность государства.
Одной из идей Саввы Мамонтова в это время стало строительство Северной магистрали. При строительстве обнаружились серьезные проблемы: насыпи размывались, технику засасывало в болота, не хватало рабочих рук, и взять их на Севере было особенно неоткуда. Савва Иванович, всегда смело прибегавший к инновациям, и здесь нашел выход, выбрав "узкоколейный" вариант дороги.
Но в 90-е годы были выявлены финансовые нарушения и превышение сметы на строительстве Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги. Поползли слухи о финансовых проблемах, стоимость акций компании на бирже снизилась, акционеры стали писать жалобы. Минфин инициировал ревизию предприятий Мамонтова.
Не успевшего быстро расплатиться с долгами Мамонтова арестовали и доставили в Таганскую тюрьму. Он провел в ней полгода. К чести Абрамцевского кружка, художники прислали ему письмо со словами поддержки. Станиславский отмечал его "духовную бодрость".
Суд. Оправдание. Разорение
В июне 1900 года прошел суд. Речь знаменитого адвоката Плевако была пронизана сочувствием: Мамонтов не преступник, преступны дух времени и дух наживы. Суд подтвердил личную невиновность Саввы Ивановича. Он был свободен, но разорен. Часть его замечательного художественного собрания ушла в Третьяковскую галерею, часть в Русский музей, а часть картин пропала.
Дух наживы и те, кто его абсолютизировал, разорили блистательного мецената. А с ним исчезла и созданная им питательная среда "русского чуда" - уникальный опыт возрождения русских традиций посреди становящегося модерна.
В конце жизни он жил у дочери Александры на скромные доходы от гончарной мастерской.
Что сегодня нам интересно в Савве Мамонтове?
Придирки к Мамонтову его современников были, как правило, продиктованы людьми того типа, что мы сегодня называем перфекционистами. Мамонтов-то точно не был перфекционистом, мог что-то бросить на полдороги, что-то недоделать, его оркестрам не хватало инструментов, операм - репетиций. Перфекционистов это явно бесило, да, но давайте только представим, чего и кого бы не было в нашем искусстве, не будь у нас Саввы Мамонтова.