Приветствовать друг друга поэтическими посланиями в день рождения Лицея - эта традиция, установленная первым выпуском, неукоснительно соблюдалась вплоть до конца ХХ века, когда умер последний лицеист последнего выпуска.
Поэтом одного дня - 19 октября - был и Александр Николаевич Мясоедов. Не прямой, но все-таки потомок того самого Павла Мясоедова, который учился вместе с Пушкиным.
Мясоедов Первый, имея по отзывам наставников "несчастливые способности" и "слабую голову", был последним по успеваемости. Мясоедов Второй, выпустившийся из Лицея на 80 лет позднее, имел, напротив, самые счастливые способности и вышел из alma mater с золотой медалью.
Что роднило Мясоедовых-лицеистов, так это доброта. Павел Мясоедов был попечителем лицейского братства. 19 октября всегда приезжал в Петербург, чтобы обнять друзей. В Лицее его донимали прозвищами Мясожоров да Осло-Домясов, а он не помнил зла. В день очередной лицейской годовщины Мясоедов Первый бегал по улицам столицы, отыскивая тех, кто не появился на встрече лицеистов.
Когда беда случилась с Пущиным, первой весточкой, полученной Иваном Ивановичем, были стихи от Пушкина, второй - ласковое письмо от Павла Мясоедова.
Жил Мясоедов Первый в Тульской губернии, имел цветущее поместье, всегда открытое для друзей. Если Павел Николаевич вдруг получал известие, что кто-то из "чугунников" следует в Тулу, то спешил к заставе, дабы приветствовать однокашника ...шампанским.
Мясоедов Второй был столь же добродушен. Его судьбу можно было бы назвать трагической, если бы не счастливый характер. Александру Николаевичу было 40 лет, когда его блестящая дипломатическая и придворная карьера рухнула - случилась революция. Камергер и статский советник оказался, как тогда злорадно говорили большевики, "на свалке истории". Два года скитаний: Ярославль, Киев, Одесса, Константинополь, Мальта и, наконец, Рим. Здесь он остался навсегда.
После Второй мировой войны Александр Мясоедов, хорошо знавший, что такое быть беженцем, возглавил итальянский отдел по регистрации русских беженцев в Международной организации по делам беженцев (International Refugee Organization IR) ООН и много сделал для того, чтобы эмигранты второй волны не были интернированы в СССР, где их ждали сталинские тюрьмы.
Одним из тех, кому Мясоедов Второй не дал сгинуть, был автор "Неугасимой лампады" писатель Борис Ширяев, оказавшийся в лагере для беженцев на Сицилии. Ширяев вспоминал: "Мясоедов служил тогда в офисе, ведавшем приемом и оформлением беженцев... Сотни и тысячи русских людей всех видов, званий и наименований... посидели в кресле перед его служебным столом. Придет вот такой пробегавший года полтора-два по дорогам Италии, постоит в очереди у дверей Мясоедова, волком озираясь на соседей, войдет, сядет и начнет плести свою Одиссею на привычном ему с детства российском наречии. А Мясоедов по-английски ее записывает... Потом поправит очки и прочтет записанное.
- Я переведу вам по-русски, а вы подпишите, - скажет он дипломатически мягко.
Травленый волк слушает и удивляется. Как это ловко получается по-английски! И про него, и совсем не про него..."
Свое скромное поэтическое дарование Александр Мясоедов посвятил друзьям, сделал украшением горькой эмигрантской жизни.
Он скончался 12 мая 1964 года. Похоронен на кладбище Тестаччо в Риме.
Дата
150 лет назад, в 1876 году, во Владимире родился Александр Николаевич Мясоедов, выпускник 53-го курса Александровского (Царскосельского) Лицея.
К 19 октября, дню 215-летия Лицея, телеканал "Культура" подготовил премьеру. Десять передач поэтической программы "Три минуты тишины" будут посвящены поэтам-лицеистам: Александру Пушкину, Алексею Илличевскому, Антону Дельвигу, Вильгельму Кюхельбекеру, Николаю Корсакову, Михаилу Деларю, Льву Мею, князю Олегу Романову, Сергею Бехтееву и Александру Мясоедову. Стихи лицейских поэтов будут читать их нынешние ровесники - отроки XXI века. Рассказывать о феномене Царскосельского Лицея и его гениальных воспитанниках будет литературовед и постоянный ведущий "Трех минут тишины" Павел Крючков. Режиссер программы - Елена Никитан.
Александр Мясоедов - друзьям
- Редеет крепкая Лицейская
- Семья,
- Года бегут, мы вянем
- и стареем...
- В который раз мы сходимся,
- друзья,
- В изгнании побыть, как встарь,
- с Лицеем;
- В который раз вдали от стен
- родных,
- В чужой стране, в "Лицея день
- священный",
- Мечта уносит нас от горестей
- земных
- В далекий край, под кров
- благословенный...
- Но чудится, что виден уж
- просвет
- И близятся положенные сроки,
- Что сгинет тьма и воссияет свет
- В заветный час, быть может
- недалекий.
- 19 октября 1937
* * *
Моему любезному другу Н. Н. Флиге
- С Новым годом, мой верный
- товарищ!
- Сколько этих сменявшихся лет
- Мы встречали. Лишь пепел
- пожарищ
- Во всем мире - печальный их
- след.
- На развалинах старого быта
- Доживаем мы тусклые дни.
- Всё, что было нам свято, -
- убито,
- Всё поругано, но не забыть,
- И болит наше сердце. Одни
- Нам остались во мгле
- беспросветной,
- В мире грязи, позора и зла
- Идеалы поры той заветной,
- Когда молодость наша была.
- Что же дальше?
- Что нас ожидает?
- Что нам даст наступающий год?
- Утомленное сердце не знает
- И не верит... но всё еще ждет!
31 декабря 1948
* * *
- Любезный друг! Суровым роком
- Нам суждено под старость дней
- Вздыхать о милом и далеком -
- Минувшей юности своей.
- И близки сроки нашей доли...
- Но как-то трудно допустить,
- Чтобы о днях земной юдоли
- Мы там не стали бы грустить;
- Чтоб равнодушно
- и бесстрастно
- Взирать оттуда стали мы
- На то, чем трепетно и властно
- Горели души и умы...
Рим, 13 января 1959
Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru