В России насчитывается порядка 60 тысяч волков и свыше 307 тысяч медведей - цифры приблизительные, но показательные. Куда важнее не столько численность, сколько принципиально разный подход к регулированию охоты на этих зверей. Медведь - вид лимитируемый: ежегодно устанавливаются строгие квоты на его добычу. На волка же лимитов никогда не существовало: достаточно получить разрешение, и охота открыта.
Разница в статусе напрямую отражается и на практике, и на бюджете охотника. Разрешение на добычу медведя в общедоступных угодьях обойдется в 3650 рублей (с учетом госпошлины и самого документа), тогда как на волка нужно уплатить лишь госпошлину - 650 рублей. Кроме того, на медведя требуется лицензия, что усложняет процедуру и повышает затраты, а для охоты на волка достаточно стандартного набора: охотничьего билета, разрешения на оружие, путевки и соблюдения требований по калибру. Как уточняет эксперт, у охотника обязательно должно быть разрешение именно под определенный калибр - это обязательное условие.
Исторически отношение к этим хищникам тоже было разным. Волк считался особо опасным врагом - прежде всего для хозяйства. Ярким примером служит ситуация в Якутии: за семь лет убытки от нападений волков на северных оленей и лошадей превысили 200 миллионов рублей, а число таких инцидентов увеличилось вдвое. Медведь, несмотря на свою опасность, всегда воспринимался как ценный охотничий трофей.
В советское время уничтожение волка было не просто разрешено - оно активно поощрялось. Поскольку хищник считался серьезной угрозой для хозяйств и людей, власти выплачивали солидные премии за его добычу от 150 до 300 рублей в некоторых регионах. Это было сопоставимо с месячной зарплатой квалифицированного инженера.
Система стимулов была продуманной и многоуровневой. Александр Савченко вспоминает историю своего прадеда - опытного волчатника: в годы войны тот добыл примерно 12-15 волков и в награду получил грамоту от Сталина и два мешка муки.
Охота тогда рассматривалась как важная отрасль народного хозяйства: за выдающиеся заслуги вручали даже ордена Ленина, а заготовительные конторы принимали добычу без лишних проверок. Именно благодаря такой системной работе к началу 1960-х годов численность волка по сравнению с 1945 годом сократилась в 8-10 раз и составляла 10-12 тысяч особей.
Сегодня подобные механизмы практически не работают. Отдельные регионы пытаются возродить практику премий - например, в Эвенкии обещали выплату в 30 тысяч рублей, но такие инициативы быстро сходят на нет.
Волка истребляли без оглядки на сезоны, используя все доступные методы - вплоть до ядов. Позже их запретили: токсины начали накапливаться в экосистеме и приводить к гибели домашних животных. Но к тому моменту многолетний прессинг уже сделал свое дело: у волков сформировался панический страх перед человеком.
Сейчас правила охоты изменились. Согласно приказу Минприроды № 477, добывать волка можно только с 1 августа по 31 марта. Однако ключевой фактор безопасности уже не в сроках, а в глубоко укоренившемся поведении хищников. Страх перед людьми не заложен в генах - он усваивается через подражание. Если мать-волчица настороженно реагирует даже на запах человека, волчата перенимают эту реакцию. Так поведенческая модель закрепляется в стае и передается из поколения в поколение. Поэтому даже волк, никогда не видевший человека, инстинктивно его избегает.
Савченко иллюстрирует эту осторожность простым, но выразительным примером с привадой (наживкой). Медведь подойдет к ней уже через неделю, а волки даже в суровую голодную зиму будут почти месяц кружить на расстоянии, прежде чем решатся приблизиться. По мнению эксперта, здоровые волки сегодня практически не нападают на людей. Реальная угроза возможна лишь в исключительных обстоятельствах - например, человек один в лесу и ослаб или же он набрел на волчье логово.
В Красноярском крае, по текущим оценкам, обитает 7-8 тысяч волков, а медведей - около 30 тысяч. При этом волк встречается повсеместно: от южных границ до самого севера, и его рацион меняется в зависимости от зоны. На Таймыре он охотится на северного оленя, в тайге - на лося, в лесостепи - на косулю, в горно‑таежных лесах - на марала. В период выкармливания и обучения молодняка в ход идет и мелкая дичь.
Эффективность борьбы с волком в прошлом была настолько высокой, что до начала 1980-х в районах на границе тайги и лесостепи не находили даже следов хищника. Перелом наступил зимой 1982 года, когда сразу три стаи пришли в один из районов. Местные охотники в первую зиму поймали очень мало волков: сказалась утрата промысловых навыков. Со временем охотники восстановили мастерство, и численность этих зверей удалось несколько сократить.
Особую проблему представляют заповедники и национальные парки, где целенаправленная добыча волка не ведется. Там значительный ущерб экосистеме наносят гибриды волков и собак - волкособы.
Вопрос о том, какой из крупных хищников следующим станет создавать реальную угрозу людям, остается открытым.