К 75 годам он, конечно, создал не 180 посвящений России в виде пейзажей и натюрмортов, которые вошли в юбилейную экспозицию (притом около 50 не вошли - им не хватило места), а гораздо больше, в том числе тематических картин и портретов. Но знают его именно как живописца, преданного и горсти земли, и сиротливому стогу, и молодой кудрявой березе, и последней избе в богом забытой деревне, всем временам года, солнцу, луне и стихиям. Знают, ценят, учатся внимательно смотреть по сторонам. Как делает кумир.
"Вот уже много лет я городской житель - телом. А душой-то - как есть деревенский, понимаете?! - признался мастер перед публикой на открытии проекта "Живопись Александра Павлова". Его собрали из наследия фондов, частных коллекций и мастерских.
Хочу подчеркнуть, что вопросительное "понимаете меня" в речи своей он употребляет чрезвычайно часто, но за 20 лет общения я, например, привыкла. Это обыкновенная потребность достучаться до твоего зрительского нутра: "Понимаешь, что хочу сказать своими работами, слышишь мой голос в слоях, мазках, полутонах и светотени?" Слышу.
Павлов родился в Ивановской области, был вольнослушателем Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина, окончил худграф Нижнетагильского пединститута, а потом осел в Тюмени. Работал всегда много, жадно, всюду и везде без передышки. Не сидел сиднем в городской мастерской, а надолго уезжал в крошечные уральские деревеньки у железной дороги - сначала была Бахметка, потом Васенино: брал этюдник и шуровал по полям и перелескам до легкой простуды и серьезной хворобы. Как-то раз настолько избегался в непогоду по лужам в прохудившихся болотниках, что слег с воспаленной спиной, даже встать не мог, чтобы печь затопить. Через три дня приехала Софья, жена, муза, - выносили Павлова к машине скорой помощи почти без сознания, а он еще пытался командовать: "Ну-ка, начатую картину на меня сверху положите, не могу ее оставить".
Стремительно начал расти в начале двухтысячных - выставки в Тюменской области, первая персоналка в Петербурге в 2003-м - тюменского художника пригласили с картинами в честь юбилея города на Неве в здание горадминистрации, и снаряжала его туда вся матушка-Тюмень. И потом Александра Николаевича было уже не остановить: еще два больших проекта в Русском музее, Будапешт, Прага, Вена, Лиссабон, Мадрид, Рим, Париж - везде русского мастера принимали с обожанием: так вот что такое "эта их природа"! "Понимаете меня?" - каждый раз спрашивал на премьерах Павлов. "Понимаем!" - отвечали иностранцы, торопясь записать впечатления в пухлую книгу отзывов: кто - две строчки, а кто и стихи, рожденные прямо в зале - проняло до слез.
Изучаю новую выставку в Словцова. Что-то успела оценить в мастерской на улице Воровского, где тоже иногда засиживается художник, что-то не видела, поэтому замираю, радуюсь.
"Домик у околицы" - эта вещь крайне популярна в Русском музее. Явно, крайний и бедный домик. А куда человек стучится в беде? Туда… Только там воды нальют, хлеба дадут, лопату достанут. В богатом, по всему, лишь собаки облают - хозяин даже не выйдет.
"Ира, смотри, новинка под названием "Мечта поэта". Или журналиста, - смеется он. - Деревня. Ее кусочек: дом, завалинка. Прибегаешь сюда в одиночестве, спишь и ешь досыта, гуляешь и дышишь вволю, а потом отключаешь телефон и пишешь свою книгу, поняла меня?"
Поняла, что снег, обычный русский снег никто не пишет так, как Павлов. Всего-то задействованы несколько красок и кисть, а характер у этого снега не передать какой. Здесь - сухой, злой. Там - как сладкая крупка. Тут - рыхлый, напитанный талой весенней водой - за ним Саша наблюдал еще пацаненком, бегал по своей ивановской деревне смотреть, как в марте развезло дороги, и восхищался: "Красотища!".
"Есть у меня такое пристрастие - любить природу. И она же для меня - бескрайняя мастерская, по которой неустанно хожу в поисках сюжетов. Читаю Бунина, Есенина, Паустовского. Ищу вокруг то, что созвучно их произведениям. Я объехал всю Европу, бывал в Азии… Там нет места для полета русской души. Она жива только в русской природе, тонкой, чистой, неповторимой", - признался маэстро.
Кстати, в закулисье его называют то сибирским, то тюменским Левитаном. Но и сама по себе простая фамилия Павлов давно заслужила продолжить ряд "Поленов, Куинджи, Репин…". Потому что 12 его работ, выкупленных Русским музеем, стабильно участвуют в золотофондовских выставках в столицах и за рубежом наравне с полотнами знаменитых мастеров из прошлого.