Мир его был праздничен, имел золотой оттенок и дымчатое строение. Банка с красными перцами - "общежитие гномов". "Голубые глаза огородов". Девицы, все в беленьком и нарядные, - флаконы (В. Катаев. Алмазный мой венец). Кто это? Конечно, Олеша! Юрий Карлович (Ю.К.)! Он - "король метафор"! А о деньгах? Какую нашел метафору для них?
Ровным счетом - никакую. Как-то упомянул, что "деньги дают свободу" (так учили при "старом режиме"). Но не он первый это сказал, первый - Достоевский. "Чеканенная свобода"! А у него для денег - только слова ненависти. "Разве вы не видите, что нас обманывают? …Одна шайка. Он тоже получил деньги"! "Негодяй! Он продался!.. За деньги он хулит тех, кто пошел на смерть ради нашей свободы!" Так учил нас Ю.К. (1924). "Там не было белого, где деньги".
Вы с ним согласны? Вы, может быть, тоже впитали это с молоком матери? Вот речь Ю.К. на 1-м Съезде советских писателей: "Мир с его травами, зорями, красками прекрасен... делала его плохим власть денег, власть человека над человеком. Этот мир при власти денег был фантастическим и превратным. Теперь, впервые в истории культуры, он стал реальным и справедливым (бурные аплодисменты)" (1934) (Стеногр. отчет).
Справедливым? В 1930-х? Страшная вещь - догма! Она оставляет нас без имущества и денег, с открытыми ртами, когда мы вдруг становимся старше всех, когда мы по возрасту - "далеко за...". Вам не нужны были деньги? Главное - сила духа? Только служение? Деньги - грязь? Скажите это в больнице, когда за вами будет нужен чрезвычайный уход.
Пока же в детстве Ю.К. беден; денег нет. Они - облако желания. Отец - помещик; поместье продано; деньги проиграны; "пьет, играет в карты", он - в клубе; "я помню случай, когда папа ставит меня на подоконник и целится в меня из револьвера. Он пьян, мама умоляет его прекратить "это", падает перед ним на колени" (здесь и ниже - Ю. Олеша. Книга прощания).
Но хотя бы его кормили? "На завтрак (в гимназии. - Авт.) мне давали пять копеек. Это мало, но не так уж мало, поскольку на эту сумму можно было купить... бублик, яблоко и стакан чаю. Или котлету, на которую уходила... вся сумма. Котлета… хорошая, пухлая, между двумя кружками белого хлеба... Никогда не забуду, что стакан чаю стоил копейку. Все-таки стакан горячего, сладкого чаю"!
Впрочем, Ю.К. не ел; он свои копейки не тратил. К субботе образовывались 30 коп. (5 х 6) + 20 коп. (как-то добывал) - "и вот я сижу в субботний вечер… Боже мой, я силен и красив - я юн! - а то, что у меня нет денег, - разве они есть у полубога?". "Я… буду знаменитым цирковым... прыгуном!" На "желтой арене цирка", осыпанный блестками!
Сальто-мортале не удалось ему ни разу в жизни. Но все-таки стал "богат и знаменит". Денег - завались! Он - Зубило, фельетонист; в 5 минут сочинит любой стих! Кругом - нэп; в магазинах - туши осетров; ему - 25, и среди своего дружества - Катаев, Евг. Петров, Ильф, Багрицкий, даже феерический Булгаков - он зарабатывает больше всех! Вот-вот выйдет "Зависть" (роман), там всего 80+ стр., но она поразит всех (1927)! А еще "Три толстяка"; плюс пьесы, сам Мейерхольд будет его ставить! Величественный МХАТ жаждет его! Через 30 лет он придет во МХАТ и скажет: "Я ходил здесь, молодой, богатый и знаменитый!" (М. Горюнов. Воспоминания).
"Литература окончилась в 1931 году. Я пристрастился к алкоголю. Прихожу в Дом Герцена часа в четыре. Деньги у меня водятся. Авторские за пьесу. Подхожу к буфету. Мне нравятся стаканчики, именуемые лафитниками. Такая посудинка особенно аппетитно наполняется водкой. Два рубля стоит. На буфете закуска. Кильки, сардинки, мисочка с картофельным салатом, маринованные грибы. Выпиваю стаканчик. Крякаю, даже как-то рукой взмахиваю. Съедаю гриб величиной в избу. Волшебно зелен лук. Отхожу.
Сажусь к столу. Заказываю эскалоп. Собирается компания. Мне стаканчика достаточно. Я взбодрен. Я говорю: "Литература окончилась в 1931 году". Смех. Мои вещания имеют успех" (Ю. Олеша. Книга прощания).
Он царил в "Национале" (гостиница напротив Кремля). Так его там называли, там был его трон, его стол - столица всеобщего внимания. Он одухотворенно описывал пивные забегаловки. Хотя в карманах обнажилось дно. У него после войны не было приличного костюма. Он был обтрепан и совсем замкнулся. И стал знаменитым собирателем трешек и десяток у всех классиков, проходящих мимо. Он 20 с лишним лет обещал, что вот-вот напишет такое, что всех потрясет! И получит множество денег. А когда они появлялись, вдохновенно разбрасывал их, как бабочек.
Он "вдруг получил большие деньги. Выпив и закусив, мы втроем пошли по предутренней весенней Москве, по ее погасшим переулкам. И по дороге, с молчаливого согласия хозяина, жена его Ольга Густавовна бросала всю дорогу тридцатки (тогда были такие красные денежные купюры) в открытые подвальные и полуподвальные форточки. Нищий любил волшебную жизнь" (Я. Смеляков. Воспоминания).
Это были, наверное, 25-рублевки; красных тридцаток тогда не было.
А что приключилось? Какая "ветка, полная цветов и листьев" так задела его? Он был маленького роста. Его бросили две женщины, которых он вообразил. Ему были неинтересны комсомольцы, колхозы, парторги и проч., хотя он декларировал обратное. "Зависть", роман о самой гремучей зависти, - это и о самом себе. "Однажды я заметил, что теряю желание писать, в смысле сочинять что-либо о вымышленных людях и их вымышленной жизни. Это нежелание было непреодолимым, я понял: это катастрофа в моей писательской судьбе, конец" (Ю. Олеша. Книга прощания).
Он, кажется, мог бы писать только о себе. Погружаться в свой чувственный, золотой мир. А что еще? "Слишком много пиров в моей жизни. Верните мне чистоту, я набряк… стану нищим". "Я... настоящий нищий, профессионал… Эта мысль об обязанности... стать нищим кажется мне вполне реальной".
Непреодолимость быть униженным! Сейчас бы это назвали внутренней эмиграцией! Быть - ни от кого. Ни с кем. "Я пил не от любви к питью, к закусыванию, к кряканью, - а пил потому, что не знал, что делать в промежутках". Под самый конец он сочинил "автобиографический роман", книгу о самом себе. Читайте "Ни дня без строчки"! Читайте сто раз "Книгу прощания"! И вы окажетесь в чувственном, пропитанном запахом цветов и солнцем мире, из которого не уйти!
О чем он все-таки? Да, и о деньгах тоже. Представьте, что вы столкнулись с человеком, до которого даже дотронуться больно. Он мечется. Он жаждет быть униженным, он брызжет словами, он легок, но необыкновенно тяжел. Он упорно следует по своей дороге слона. Он делает все, чтобы остаться нищим. Кажется, что ему нужен только он сам. Он изображает из себя Олешу. Ему, наконец, всего легче упасть, шутя, и у него масса идей, почему это так. Он не знает, что делать в промежутках.
Не ходите за ним. Он растратит вас. Что там было с его "прекрасной женой"? "Неясно, мягко двигалась тень Ольги Густавовны" (М. Киселева-Шумова. Воспоминания). Не отдавайте себя тому, с кем все заранее решено.
"Так создается одиночество… одинокая судьба… Его называют мечтателем, над ним смеются; он допускает это - и люди объясняют это тем, что он ничтожен, угодлив, он идет одиноко, втянув голову, в которой тщеславие, высокомерие, самоунижение, презрение к людям, сменяющееся умилением… образуют никогда не утихающую бурю… Только иногда он оборачивается вслед засмеявшимся, и засмеявшийся видит тогда, что на лице, которое его всегда смешило, сверкает собачий оскал" (Ю. Олеша. Я смотрю в прошлое).