Наш корреспондент - единственный журналист в мире, кому Андрей Чикатило дал интервью.
Для этого нас заперли вдвоем в камере смертников на полтора часа.
Меня всегда спрашивают, каким я его увидел. Обычным. Мне даже коллеги Чикатило рассказывали, что он производил приятное впечатление: эдакий интеллигент в шляпе с портфелем. Потому и жертвы шли за ним сами, вполне ему доверяли. Да и на пороге своей камеры смертников он встретил меня обычно, словно хозяин - долгожданного гостя: интеллигентские круглые очки на носу, томик Николая Островского в руке. Только костюм портил дело: не черная тюремная роба, а спецодежда смертника - широкополосые сине-голубые штаны и куртка.
Обычный человек, примерный семьянин. У него были дети. Внуки. Жена. Подчиненные. Ученики. Любовницы, среди которых - даже родственница жены. Все их имена и показания сохранились в 220 томах уголовного дела. От Новочеркасского электровозостроительного завода, который не раз премировал Андрея Романовича за хорошую работу, он как начальник отдела снабжения получил прекрасную квартиру.
И при этом в течение 12 лет он почти каждый месяц брал в руки скромный портфель с немудреным содержимым - ножиком да веревкой - и шел убивать.
Сын, кстати, в итоге пошел по его стопам. По программе защиты свидетелей сыну сменили фамилию на Одначев, и чтобы пугать жертв, которых он пытал, Юрий Андреевич показывал им свидетельство о рождении, чтобы доказать родство.
Среди жертв старшего Чикатило - и дети, и девушки, и сильные 16-летние парни-спортсмены. И никому он не дал ни единого шанса спастись. Нигде не оставил ни единой улики.
Более 65 жертв, установленных следствием. В 55 убийствах он признался сам, 52 утвердил приговор суда.
Тысячи работников милиции и их добровольных помощников так или иначе участвовали в его поимке. Как-то раз даже сам Чикатило в качестве дружинника "помогал" искать самого себя.
Никто не хотел навестить
Скоро наступит "магическая" дата - 33 года с момента его расстрела. Полтора года после оглашения смертного приговора он сидел в одиночке, а приговор все не приводили в исполнение: президент Борис Ельцин включил мораторий, и десятилетиями отлаженный механизм смертной казни забуксовал. Приговоренные скапливались в специально отведенной для этого Новочеркасской тюрьме, стоящей тут еще с дореволюционного 1914 года.
Мое интервью, разошедшееся многомиллионным тиражом, произвело тогда эффект разорвавшейся бомбы. И через неделю после его публикации мораторий "пробили" - Чикатило был расстрелян. Совпадение это или нет, кто знает, но много лет после этого коллеги в шутку называли меня "убийцей Чикатило".
А тогда, за несколько дней до казни, открылась тяжелая железная дверь, где Андрей Романович ждал своей участи, и к нему вошли трое: я, начальник областного управления милиции и начальник тюрьмы, у которого как раз был день рождения.
Какое-то время мы беседовали вчетвером, потом генерал, начальник главка, сказал мне:
- Не будем тебе мешать, общайся.
Звякнула тяжелая связка ключей, и на ближайший час мы с Андреем Чикатило остались в камере вдвоем. Да он и не возражал, ведь уже год к нему в камеру-одиночку практически никого не пускали, и поговорить-то было не с кем.
- Никто не приходит, - жаловался мне Андрей Романович. - Жена и все родные уехали, и мне не говорят, куда. Меня никто не хочет навестить. Не знаю, почему.
Оставалось ему только смотреть в окно, но оно - под самым потолком, лишь небо видно через решетку. Двухъярусные нары да койка, где можно и втроем разместиться, но смертников селили только по одному. Смерть - она у каждого собственная.
- Чем кормят-то вас, Андрей Романович? - интересовался я.
- Да мне что, я привыкший уже, всю жизнь по командировкам, по Уралам да Сибирям всяким, мне что ни поешь. А тут рыба, овощи. Сижу, читаю.
- Что читаете?
- Сейчас - Николая Островского, вот. Да всякие выдает тюрьма. Видите? (Показывает за занавеской полтора десятка книг.)
- Пишете апелляции, значит, надеетесь на помилование?
- Да я уже так, отстраненно, где-то не на земле, а во Вселенной где-то, смотрю на все оттуда. Я уже выше всего этого.
- Верите в бога?
- Да так, средне. Надеюсь.
…О многом мы с ним переговорили за этот час. Вопросы были и вполне хозяйственные. Просил он, например, помочь с продажей его квартиры:
- Продайте хату мою шахтинскую на площади Свердлова.
- А деньги как хотите использовать?
- Ну, на тюрьму перевести их хочу. И пусть, хорошая тюрьма. Ну и себе покупать. Килограмм халвы, кило печенья, пряников разных.
Большинство его жертв тоже любили сладости. Потому что были детьми. Многократно описанные подробности его зверских садистских убийств не хочется здесь даже упоминать. Чикатило уверял меня:
- Я с жуликами всякими сражался, с бродягами.
Но это было не так. А на вопрос, раскаивается ли, разразился целой тирадой:
- А что я мог? Вся страна бешеная. Я должен был стать большим политиком, хотел бы. Что правительство делает, что люди делают, гляньте. Сколько зла. Все воюют, делят территории, общего языка не найдут, конца-краю не видно. Неуправляемые процессы уже пошли, национальные конфликты, неуправляемая уже страна…
Суд над Андреем ЧикатилоПросто пациент
И еще Чикатило все время требовал к себе психиатра.
- Надо психиатра, да, а то Бухановский только со мной нормально и говорил, а его выгнали из суда, как вредителя какого.
Со знаменитым психиатром Александром Бухановским автору этих строк довелось общаться множество раз. Это он сделал психологический портрет маньяка на 85 машинописных страницах еще до его поимки. Это он психологически расколол маньяка уже после ареста. Как-то по дороге в тюрьму он попросил жену сделать для Чикатило бутерброды: "Он для меня в первую очередь пациент". Александр Олимпиевич рассказывал мне, что поведение маньяка коренится в нарушениях работы мозга, что это подсознательная месть за перенесенные моральные травмы, что тяжелые времена рождают тяжелых людей.
- Папа был талантливейшим психиатром, клиницистом, умел чувствовать пациента, - говорит мне его дочь и последователь, психиатр Ольга Бухановская. - Надевая белый халат, заходя в тюремную камеру и закрывая за собой дверь, папа ощущал себя врачом. Конечно, проблемы в душевной сфере порождаются проблемами в обществе. Например, сегодня мы занимаемся военнослужащими, пленными, беженцами, ранеными. Безусловно, это травматический стресс. У нас хорошие результаты лечения, но мы должны понимать, что военные действия не только дают всплеск посттравматических расстройств, но и обостряют заболевания, которые были раньше. А иногда возникают вообще другие психические болезни, просто военные действия становятся триггером.
…Пожалуй, никого еще в истории нашего государства милиция не искала так упорно. Операция "Лесополоса" проводилась под контролем ЦК КПСС. Было проверено около полумиллиона человек! Раскрыто 1062 преступления, включая 95 убийств и 245 изнасилований. Один раз Чикатило даже арестовали, но отпустили, потому что анализ его крови не совпал с анализом его спермы, найденной на местах преступлений. В мировой криминалистике еще не знали, что биологические жидкости могут не совпадать по группе, и перепроверять не стали. Оправдываясь, один из милицейских руководителей объяснял мне тогда на диктофон:
- Вы представляете, что такое взять анализ спермы у члена коммунистической партии с 24-летним стажем! Это же ужасно унизительный процесс! Это всего три раза и делалось за все время розыска, а проверялись сотни тысяч человек, одних только водителей 160 тысяч.
Выдающийся выпускник
Южный федеральный университет долго и упорно, отправляя множество требований, боролся с поисковыми системами за то, чтобы они не выдавали имя Андрея Чикатило по запросу "выдающиеся выпускники ЮФУ" наряду с Александром Солженицыным, Дмитрием Дибровым, Юрием Ждановым. А сам Дибров, мой однокашник, на днях рассказал мне, что его отец, декан филфака, преподавал у Чикатило и называл его в числе вполне способных студентов.
А потом Чикатило и сам стал учителем: преподавал русский язык и литературу в школе-интернате донского городка Новошахтинска. И даже дослужился там до завуча.
Объективно говоря, он всему человечеству преподал серьезные уроки и многому научил - об этом я спрашивал многих изучавших его специалистов. Вот они, уроки Чикатило.
Он научил родителей всего мира: надо придумать ребенку безопасные маршруты, говорить с ним о безопасности в доверительной манере, не угрожать, а объяснять, оговорить границы, где можно гулять, звонить в полицию, если ребенок вовремя не вернулся.
Он научил детей всего мира: нельзя разговаривать с незнакомцами, садиться с ними в машину, в лифт, запускать их в дом, идти с ними куда-то, принимать от них подарки, провожать их.
Он научил полицию всего мира: координировать действия между регионами, учиться связывать преступления в единую цепь, обязательно привлекать к работе психиатров, использовать генетическую дактилоскопию. После поимки Чикатило в системе МВД появились отделы по расследованию серийных преступлений, единые базы данных по нераскрытым убийствам, обязательная судебная психиатрическая экспертиза в делах о серийных убийствах.
Чикатило был учителем литературы в школе. Но его главные "уроки" человечеству оказались совсем не про литературу.