Новости

09.02.2005 05:00
Рубрика: Общество

Победа рынка над искусством

Как маркетологи берут верх над творцами

Эта статья международно известного кинорежиссера Андрея Кончаловского представляется редакции "РГ" в высшей степени актуальной и важной для понимания процессов, происходящих в мировом сознании - процессов, в сущности, судьбоносных и для каждой страны сугубо индивидуальных. Речь идет о выборе пути в условиях стандартизации и коммерциализации культуры и самого образа жизни народов. Мы приглашаем всех заинтересованных лиц принять участие в начавшемся разговоре. В конце этой статьи мы помещаем специальную форму, заполнив которую вы сможете ответить на вопросы, поставленные режиссером.

 

Оцифрованное искусство

Технический прогресс и эстетическая тенденция постмодерна, завоевавшая прочные позиции к XXI веку, существенно изменили саму природу творчества. Многое стало настолько легко и доступно, что кино сегодня может снимать любой. Бери видеокамеру - она теперь небольшая, цифровая, сама ставит фокус, сама - экспозицию, - и снимай. Потом это можно смонтировать на компьютере и подложить музыку. Будет кино. Это стало так же просто, как писать популярную музыку.

Музыка, которая называется попса, сегодня сочинена не композитором, а компьютером - так называемым секвенцером. Компьютер выдает необходимые гармонии, и сочинять на нем можно, не зная и нотной азбуки. Так называемые музыканты сегодня могут принести готовую фонограмму, но не умеют записать музыку на нотных линейках.

Век любителей?

Мастерство - фундаментальное понятие. Из далеких пластов истории приходили к нам традиции и ремесла, профессии передавались от поколения к поколению, впитывались с молоком матери. До сих пор в Китае врач, который себя ценит, может с гордостью насчитать до десяти предшествующих поколений врачей. Как миф о Трое, доведенный до шедевра Гомером, передавался из века в век, так передаются мастерство резчиков по кости в Китае, искусство хохломской росписи, дымковской игрушки. В школах Тициана, Веронезе, чтобы стать художником, надо было учиться всю жизнь. Эти люди испокон веков ценились на вес золота - ювелиры, поэты, картографы. Их брали в плен, в рабство, но никогда не убивали, им создавали прекрасные условия, чтобы они могли творить. Поэтому можно увидеть персидские мотивы в египетской пирамиде, арабские узоры в европейском искусстве. Эти художники создавали штучный, уникального качества товар, ему можно было подражать и самим расти, подражая. Вопрос о количестве никогда не ставился, как раз наоборот: каждый феодал, герцог или Папа стремились иметь то, чего нет больше нигде на свете.

Буржуазия и либерализация западных государств поставили новые задачи. На смену уникальности пришло требование массовости, общедоступности продукта. В прошлом веке возникло искусство маркетинга, а сегодня термин "поп-культура" ассоциируется с миром огромных чисел. Сегодня значение произведения искусства может рассматриваться только с точки зрения потенциальной его продажи. И если продукт создан неграмотным, но ловким дельцом и его покупают, этот продукт можно считать искусством. Это обусловливает исчезновение самой потребности в культуре, в профессионализме художника и способствует росту любительщины.

Франсуа Мориак заметил, что XX век будет веком футбола, и ошибся на сто лет

В кино и музыку хлынули дилетанты. Иногда с успехом. То же можно сказать и об изобразительном искусстве, ТВ, театре. Это можно объяснить не только технической доступностью, но и тенденцией постмодернизма, сознательно разорвавшего преемственную связь с традициями мировой культуры. Этот разрыв позволил художнику избавиться от того, что называют "культурной ассоциацией". А именно культурная ассоциация и дает художественному образу многомерность и глубину. Зато там, где необходим технический профессионализм, где требуется кропотливое обучение, дилетантов быть не может. В архитектуре без знаний делать нечего - здание развалится. В балете, в спорте, в цирке, в опере необходимо изучение техники ремесла.

Если же рассматривать современное коммерческое кино с точки зрения искусства, то здесь можно наблюдать в чем-то близкий, но во многом и отличный процесс. Режиссерские кресла заняли молодые люди, пришедшие из рекламы и МТВ. Конечно, они знают азбуку и технические приемы, но язык, содержание - то, в чем проявляется индивидуальность художника, - у них представляет собой аморфную кашу - отличить фильм одного режиссера от другого практически невозможно. На современной съемочной площадке и так все делается само: высокие профессионалы разных специальностей в принципе могут сделать фильм и без режиссера. Шестилетнему малышу достаточно выучить слова "мотор" и " стоп" - и фильм будет готов. Артисты сыграют, оператор снимет, звук запишут, монтажер смонтирует.

Все это я могу отнести и к весьма крупным американским режиссерам. Можно ли назвать индивидуальным языком язык Спилберга? Это не его язык. Это язык его раскадровщика. Это язык его монтажера. Осмелюсь предположить, что у Спилберга нет своего языка. Точнее, он есть, пожалуй, только в одной картине - "Спасти рядового Райана", но и это язык не его, а талантливого польского оператора Януша Каминского. Они вместе сняли несколько лент, в том числе и "Список Шиндлера". Но как только Спилберг вернулся к другим операторам, он вернулся и к раскадровкам. И стало понятно, что это оператор создал его язык, а не он сам. У Спилберга нет языка, он достаточно связно бормочет все, что сказано за него и для него другими.

Я думаю, сегодняшний язык искусства зашел в тупик - ибо зашло в тупик содержание.

Цена маринованной рыбы

Что же произошло с человеческими ценностями, на которых были воспитаны многие поколения, в том числе и наше?

До Интернета и СМИ, начиная от Моисея, Христа и кончая Шаляпиным, Крючковым или Солженицыным, ценности вырабатывались веками. На их взращивание уходили столетия. Они создавались поколениями творцов, поэтов, художников, мыслителей. Они утверждались в обыденном сознании именно как ценности всеобщие, присущие цивилизации в целом. Эта постепенность их создания и врастания в жизнь и делала их такими устойчивыми.

Сегодня ценности могут быть созданы по заказу платежеспособной корпорации или отдельного лица. Тех, кто заинтересован в их распространении, ожидает от этого политических или материальных дивидендов и платит за свои будущие выгоды. То есть отныне ценности не вырабатываются изнутри общества - они внедряются в него извне. Сегодня может почитаться ценностью толерантность, завтра - бескомпромиссность, послезавтра - самодовольный гедонизм. Соответственно будут пропагандироваться и имиджевые фигуры, эти ценности воплощающие. Сегодня - один человек, завтра - другой, а послезавтра их обоих забудут, чтобы превознести третьего.

Маркетинг стал главной движущей силой развития цивилизации, ибо сила маркетинга в том, что качество товара менее важно, чем качество его рекламы - ведь важен результат, измеряемый полученной прибылью.

Приведу курьезный пример. Как, по-вашему, сколько может стоить очень большая замаринованная рыба? В 1991 году молодой английский художник Адриан Хёрст купил за 6000 фунтов большую акулу, замариновал ее и перевез в Англию. Он поместил мертвую рыбу в аквариум и, назвав ее очень мудрено - что вроде "Мысль о смерти, кажущаяся недосягаемой", предложил агентству Саачи. Агентство купило рыбу за 50 000 фунтов. Началась серьезно продуманная маркетинговая кампания под названием "Молодая Англия" развивающая тенденцию, которую объявили высшим достижением современного искусства. Можно представить себе, сколько было истрачено денег на маркетинг этого течения, ибо вскоре появились замаринованный теленок, потом свинья и т.д. А в январе 2005 года замаринованная рыба была продана Музею современного искусства в Нью-Йорке за 14 миллионов долларов, причем вся Англия вздыхала, что шедевр британского искусства уплывает за океан!

Трудно не сделать очень печальные выводы относительно перспектив развития западной цивилизации.

Поклонение унитазу

Литература, кино, музыка, живопись, следуя законам постмодернизма, сознательно смешали высокое и низкое: все стало кичем. Самое тревожное - юное поколение воспринимает это как единственное искусство. То, что одни презрительно называют "поп-арт", для этих детей на самом деле - "арт". Для них Энди Уорхолл - это большой, известный на весь мир художник, его картина продана за 15 миллионов долларов. Смотря на его картину, они убеждены, что это и есть искусство. Ведь даже Музей имени Пушкина с благоговением выставил Уорхолла промеж Рафаэля и Джотто! И эта тенденция сознательно культивируется критиками и арт-дилерами.

В декабре прошлого года газета "Дейли телеграф" назвала пятерку самых важных произведений мирового искусства, созданных в ХХ веке. Чтобы определить их, был составлен и разослан пятистам критикам, художникам, галеристам и искусствоведам список из пятисот шедевров. Каждого попросили расставить произведения в порядке их значимости. "Мэрилин Монро" Энди Уорхолла заняла по их оценкам третье место, уступив лишь "Авиньонским девушкам" Пабло Пикассо и "Фонтану" Марселя Дюшана, оказавшемуся, к всеобщему конфузу, на первом месте. "Фонтан" - это стандартный фаянсовый писсуар, на котором художник поставил нечто вроде подписи и выставил в 1917 году на художественной выставке. Вдумайтесь: пятьсот экспертов-профессионалов считают наиболее важным в искусстве огромного века то, что в основном имеет отношения не к искусству, а к эпатажу и эстетическому хулиганству! Какой тотальный страх показаться отставшим ретроградом!

А помнишь, у Веласкеса?

До середины ХХ века искусство было связано с традицией - а это прежде всего культурные ассоциации. Я помню, как дед мой Петр Петрович, когда писал что-то, говорил сыну Мише: "А помнишь у Веласкеса? А помнишь у Тициана?" В этот момент он вполне мог писать кубистический натюрморт или реалистическую сирень. Творчество оценивалось богатством ассоциаций. Великий модернист Френсис Бэкон всю жизнь вдохновлялся Веласкесом. То же и в режиссуре. Фильмы больших режиссеров всегда вызывали культурные ассоциации. Влияние великих было залогом преемственности, залогом развития.

Сорок лет назад все студенты ВГИКа знали Феллини, Куросаву, Бергмана... Сейчас эти гиганты уходят в прошлое. Молодые режиссеры и Чехова-то толком не читают.

Прежде я надеялся, что ТВ, видеокассеты создадут некий анклав для ищущих, думающих людей. Но для того, чтобы такой анклав создать, нужно этим людям предлагать образцы, на которые стоит равняться. А что на деле? Приходишь в видеомагазин: на полках стоят названия хитов, выпущенных за последние три года, несколько более давних фильмов из серии о Джеймсе Бонде или Индиане Джонсе - классика отсутствует. Купить великие фильмы очень сложно - на них нет спроса. Нет спроса, потому что не знают, что они существовали! Современная режиссура как в кино, так и в театре с культурной ассоциацией рассталась как с предрассудком. Она вдохновляется тем, что вчера имело успех у критиков. Будь то Тарантино или кто-либо еще более модный. Поскольку в основе этих принципов воинственное отрицание традиции и утверждение новизны любой ценой, поиск истины заменился поиском "прикола". Сделать, чтобы было "прикольно". Это медицинский факт: культурная ассоциация уходит из европейского искусства.

Быть и казаться

Пока человеческие ценности были незыблемыми, почти всегда заслуженной была и слава творцов - она была нерукотворной, создавалась поколениями, ставила прославившегося выше других. Можно назвать это пиететом. Из пиетета у других амбициозных художественных личностей вырастало стремление подражать и достичь вершин. Было понятно, куда стремиться. Любой молодой человек знал Толстого, Чехова, Солженицына как великих, достойных подражания. То же и в кино: мы стремились к вершинам, ясно определенным, заслуженно утвердившимся в искусстве.

Молодой художник - как пловец в океане. Куда плыть? Если ночью не видишь земли, то есть маяк. Направление понятно. Сегодня слава создается манипулятивно, с помощью СМИ. Она стоит денег. Часто слава просто фальшива. Молодой человек, мечтающий о славе в искусстве, чувствует себя, как пловец ночью: на горизонте полно обманчивых огоньков, и куда плыть, не знаешь...

Франсуа Мориак заметил, что ХХ век будет веком футбола, и ошибся на сто лет. Это сегодня время футбола, а не кино. Причина до омерзения проста - большие деньги там. Футбольная звезда получает намного больше кинозвезды. За футболиста платят сорок миллионов долларов - ни одна кинозвезда не идет по такой цене. Мне самому страшно, каким языком я выражаюсь. Представляю, как трудно бить по мячу с таким грузом ответственности.

Но есть и другое измерение современной известности. Сегодня человека, добившегося всемирной славы, необязательно уважают, ему скорее завидуют, а иногда тайно презирают: "Он такая же посредственность, как и я, но у него были деньги, чтобы купить себе славу". Незаслуженная слава быстро умирает. А раз я знаю, что какой-то режиссер (или, скажем, "раскрученный" певец) ничем не лучше меня, и знаю, каким путем ему досталась слава, то невольно подумаешь: и я бы мог не хуже. Потребность совершенствоваться в своем мастерстве заменяется потребностью найти менеджера по маркетингу. Казаться сегодня важнее, чем быть.

Десять минут Чайковского

Американский философ и социолог Бьюкенен написал труд с серьезным названием "Смерть Запада". Он приводит достаточно аргументов, доказывающих, что Запад идет к неминуемому краху - со всех точек зрения: и геополитической, и демографической, и в плане регресса, эрозии духовных ценностей, и в плане нарушения новыми поколениями преемственности гуманистического опыта Европы. Россия развивалась на периферии великой Европейской цивилизации, и ее культуру только с большими натяжками можно назвать западной. Россия не прошла Реформации, Ренессанса, четырехсот лет формирования гражданского общества и европейской демократии, но в век тотальной информации и глобализации, торопясь и обжигаясь, она стремится экстерном постичь европейский опыт, не понимая, что этот выдающийся пример уже устарел и быть образцом не может. Достаточно ознакомиться с прогнозами надвигающихся глобальных кризисов - климатического и энергетического, чтобы понять: индустриальные державы Европы неизбежно столкнутся с драматическими потрясениями, если не с коллапсом, своих основополагающих социальных принципов и структур. У России есть шансы не быть втянутой в этот водоворот: огромные пространства, континентальный, т.е. достаточно неблагоприятный, но устойчивый климат, колоссальные природные богатства. И что существенно - к счастью, "отставшая" культура России не выработала принципа "время - деньги", относясь ко времени с меньшим рационализмом и сохраняя пространство для созерцания, что, по наблюдениям психологов, так необходимо для развития гармоничного человека... Так нужно ли, чтобы Россия, отбросив все это, кинулась вслед за Западом?

Скорость развития необратимых процессов увеличивается в геометрической прогрессии. Свидетельством этого ускорения является акселерация политических событий, а следствием - то, что не успевающая за событиями человеческая память становится все короче. Если неолит занял миллион лет, освоение агрикультуры потребовало 10 000 лет, средневековье - тысячу, Ренессанс - пятьсот, то развитие современных технологий уложилось практически в полвека, и за эти годы коренным образом изменилось человеческое восприятие. Если изменения так стремительны, то и память человеческая остается невостребованной. Сегодняшнее поколение не знает, я уж не говорю о Бахе, - даже недавних звезд поп-музыки вроде Эллы Фицджеральд или Луи Армстронга. Откуда они могут знать, что была черная икра, если вкуснее, чем в "Макдоналдсе", им есть не приходится!

Знаменитый индийский писатель, живущий в Англии, нобелевский лауреат В.С. Найпол недавно писал: "Литература умерла, и по этому поводу больших сожалений в мире нет - она просто не нужна". Люди не испытывают ощущения пропажи - они просто потеряли потребность в литературе. По сути, это то же, что я здесь сказал о кино. Можно только сочувствовать западному человеку, почти до конца иссушенному потреблением, коррумпированному возможностью мгновенного удовлетворения своих поверхностных потребностей и не находящему времени на то, чтобы сконцентрироваться. Симфонию Чайковского нужно слушать десять или двадцать минут, прежде чем начинаешь погружаться в нее. Чтобы читать Достоевского или Солженицына, нужна жертва - время. Необходимо сфокусировать внимание, интенсивно во что-то вглядеться, вдуматься - только тогда начинается сопереживание на углубленном уровне. Созерцание - вот что необходимо для восприятия произведения искусства; для восприятия поп-музыки погружения не нужно. То же происходит и с литературой - ныне она не требует погружения. Для того чтобы читать большую часть современной мировой литературы, жертвовать временем не надо. Ты читаешь так же, как слушаешь музыку в лифте - она себе играет, а ты думаешь о чем-то своем. Человечество приучили воспринимать искусство на самом поверхностном уровне. Сознание читателя и зрителя может бегать по его поверхности, как водяной паук по глади воды - этого достаточно. Давайте не будем забывать, что самый первый роман - Библия, требовал самой большой концентрации.

Солнце взойдет с Востока?

Уже написано немереное число трудов об информационном шоке, переживаемом нашей цивилизацией. Интернет изменил историю человечества. Обилие информации плюс ее абсолютная доступность не помогают, как мечталось 40 лет назад, а, как ни странно, препятствуют углублению нашего знания о мире. Чем больше информации - тем меньше мы знаем. Мы не в состоянии производить какой-либо отбор. Легко захлебнуться в недискриминированной информационной помойке, в обрушивающемся на вас обвале заведомо не нужной вам информации. И это не может не действовать на психику. Мудро сказал великий ценитель музыки Пастернак: "Лучшее из того, что я слышал, - это тишина". Сегодня в информативном поле бесконечный вой. Мне кажется, что в будущем привилегией богатых будет информационная и всяческая другая тишина и отсутствие компьютеров. Компьютеры они оставят своим служащим.

Я не считаю подобный взгляд на вещи пессимистическим, хотя и мне иногда хочется выдать желаемое за действительное. Но я уверен, что человечество не вымирает, а выживает. Только вот условия, в которых оно выживает, весьма неблагоприятны для развития индивидуальности. Впрочем, условия неблагоприятные даже полезнее, чем благоприятные, поскольку заставляют напрячь все способности, чтобы выжить. Когда человеку все преподносят на блюдечке - телевизор, дешевую еду, комфортную обстановку, любую информацию, - он перестает воспринимать ценность вещей. Потребление безмерного количества информации не увеличивает эрудицию. Можно знать все сорта дорогих вин, поспевать на все премьеры, одеваться в лучших бутиках, но не улучшить качество своей жизни. Качество жизни, в сущности, зависит лишь от способности размышлять и понимать лично вашу реальную роль и реальное место в жизни других... А философия и практика реальности уговаривают вас не размышлять, а потреблять, "брать от жизни всё"! Грустно - но может быть, действительно западная культура, согласно Шпенглеру, а теперь и Бьюкенену, закатывается?

Мне кажется, что эта ситуация характерна в основном для Запада. А это еще не весь мир. Продолжают сохранять свои традиции Китай, Индия, Япония, Арабский Восток. Великие государства древних цивилизаций - индуистской, мусульманской, конфуцианской - еще не потеряли своих ценностей, выплавленных веками. Они слишком медленно отказываются от своих традиций и яростно, иногда слишком яростно сопротивляются внедрению западных ценностей. Поэтому на сегодняшних фестивалях берут призы китаец Чжан Имоу или иранец Мохсен Махмальбаф.

И если говорить о культуре мировой, то, безусловно, есть надежда, что у человечества сохранятся и желание, и способность к созданию и открытию искусства, литературы и того кино, которое я привык считать искусством.