Суп дня: скандал
Расстрел первомайских толп на Сицилии в 1947 году, когда погибли 11 человек и 27 были ранены, стал государственной тайной, в преступлении обвинили банду Сальваторе Джулиано. Бойню многие годы расследовал историк Джузеппе Кассаррубеа. Теперь он собирается подать в суд на режиссера фильма: тот использовал его книги без приличествующих ссылок. Бенвенути скандалу рад - шум заставит обратить внимание на дело 56-летней давности. "Я не режиссер, - заявил он на пресс-конференции. - Я слуга народа, ушибленный историей. Я счастлив, что картина попала в конкурс, - это дает мне возможность сказать итальянцам: послушайте, жертвы расстрела ждут правосудия так много лет! Родственники даже не получили компенсацию за погибших. Мой фильм доказывает, что это государственное преступление. И если его жертвы дождутся справедливости, это будет для меня важнее "Золотого льва".
Скандал удался: в субботу все газеты писали о разоблачительном фильме. "Коррьере делла сера" вышла со статьей на первой полосе "Фильм о бандитских разборках". Газета называет ленту Бенвенути фантастической и утверждает, что документы, которыми оперирует автор, фальшивы. Мнение историка Аурелио Лепре: "Я фильма, который должен вписать в историю бойни 1947 года новую главу, не видел, но того, что о нем пишут, вполне достаточно, чтобы его не смотреть вовсе". Джулио Андреотти назвал картину "чистой фантазией".
Но та же газета приводит свидетельство 65-летней Кристины Ла Рокка, которая девочкой была ранена осколком гранаты и всю жизнь носит этот осколок у сердца: "Ведь всем известно, что люди Сальваторе Джулиано не имели гранат!". Так или иначе, фильм прозвучал в Италии подобно взрыву, многие требуют нового расследования.
Специалитет
Специалитет Мостры - кино медленное, почти остановившееся, для гурманов. Может, в этом году еще и потому, что динамичные американцы Венецию продинамили: на их фильмы делали ставку, а они либо не готовы (как Тарантино), либо решили выступить вне конкурса. Что правильно: реактивный лайнер состязался бы с японским садиком для медитаций. Поэтому на фильме Родригеса - боевой американской ленте - застревать не буду: "Однажды в Мексике" - крутой вестерн, где Джонни Депп играет коррумпированного агента ФБР (Родригес утверждает, что списал образ с дяди - агента реального), а Сэлма Хайек и Антонио Бандерас подтверждают свою отличную спортивную форму.
В конкурсе прошел фильм португальца Маноэля де Оливейры, который, несмотря на свои 95, выдает по одной, а то и по две картины в год, - Un filme palado, что можно перевести как "Болтливый фильм". В нем чувствуется рука мастера, которая устала и дрожит, не дошлифовывая швы до блеска. Чувствуется мудрость старца, который испытывает потребность соединить знакомые по долгой жизни реалии с вечностью. Фильм болтает почти на всех языках Европы и объединяет страны Средиземноморья (откуда есть пошла европейская цивилизация) в морском круизе, который совершает учительница истории Роза-Мария с дочкой. Они посещают Пантеон, египетские пирамиды, развалины Помпей и кварталы Стамбула, где выслушивают лекции по истории Европы (такие "игровые" учебные фильмы выпускала советская студия "Школфильм", правда, не на "кодаке"). На теплоходе они видят капитана (Джон Малкович), который беседует с французской бизнесвумен, итальянской топ-моделью и греческой актрисой. Бизнесвумен фальшиво изображает Катрин Денев, модель - утомленная Стефания Сандрелли, актрису - огнедышащая Ирен Папас. Все эти припорошенные пылью монументы разных веков вкупе действительно создают некий образ вечности, перед которым отступает суета современных раздоров между странами и религиями. Фильм звучит как завещание мастера: какого рожна спорить, если мы все от Адама?
В программе Controcorrente ("Против течения") показали картину Ларса фон Триера "Пять препятствий". Провокатор по натуре, Триер решил избрать жертвой своего анатомического театра режиссера Йоргена Лета, снявшего в 1947 году фильм "Совершенный человек". Он приглашает его к себе на студию "Центропа" и убеждает снять пять ремейков, в каждом преодолевая поставленные им условия. К примеру, сделать вариант, где каждый эпизод содержит 25 кадриков (т.е. длится секунду экранного времени). Или сообразить мультяшку, хотя Лет мультфильмы ненавидит. Лет смутно чувствует подвох и издевку, но авторитет знаменитого Триера его гипнотизирует, и он идет в ловушку, как кролик в пасть удава. Эта история не сыграна - она реально зафиксирована кинокамерой, включая мефистофельские уговоры Триера и финальное письмо Лета: "Дорогой Ларс, ты очень плохой человек: ты хотел показать всем, какой я бездарь, но раздел только самого себя". Фильм потрясает самовлюбленностью и тем презрением к окружающим, каким обладали только самые злые гении человечества, включая Гитлера и его приспешников.
Реакция на картину восторженная. Она напомнила недавний фильм-притчу "Симона": некий режиссер сотворил компьютерную кинозвезду, на которую запала вся нация, и когда захотел ее уничтожить, разоблачив обман перед всем миром, уже было поздно: слепцы считали гениальным даже ее ползанье в свином дерьме. Так что фон Триеру уже ничто не грозит: он может облить зрителей помоями - они будут рукоплескать.
В программе "Новые территории" прошел дебютный фильм Алексея Германа-младшего "Последний поезд". Из множества наших режиссеров второго поколения вырваться из тени знаменитого отца удалось пока только Валерию Тодоровскому. Молодой Герман - случай прямо противоположный. Из всех его режиссерских умений отмечу способность выбрать сильного оператора и правильно поставить перед ним задачу: черно-белая картина снята блестяще, и единственный ее полноценный герой - смертоносная русская зима - выписан мощно (Олег Лукичев). Всего остального: сюжета, характеров, судеб, достоверности и смысла - в фильме нет. Зато знаменитый отцовский гиперреализм доведен до абсурдной крайности: фильм либо действует на зрителя физиологически, либо не действует совсем.
В оккупированную гитлеровцами русскую деревню прибывает немецкий хирург, который запоминается только немыслимой, с явными подкладками, тучностью. Его встречают осатаневшие от мороза соотечественники - врач и почему-то почтальон, все бывшие деятели искусств, когда-то игравшие Розенкранцев и мечтавшие о высоком. В лесу прячутся какие-то русские женщины, тоже деятели искусств. Все больны и полтора часа беспрерывно кашляют - единственное, что изображено так натурально, что в зале заражаются и тоже начинают кашлять. Остальное сделано с невозможной в профессиональном кино принужденностью: демонстрируют камере, что у них идет кровь из носа, имитируют предсмертные хрипы и философствуют, лежа в снегу. Лишь к финалу обозначается тема, которую режиссер декларирует в фестивальном каталоге: хирург и почтальон, сами почти умирая, находят в развалинах смертельно раненного русского мальчика и пытаются его спасти, отдав ему свои шинели. Картина, таким образом, должна показать, что и немецкие и русские интеллигенты не по своей воле угодили в горнило войны и хотят людей не убивать, а им помогать. Как объясняет Алексей Алексеевич Герман, все это навеяно случаем, когда его мать и бабушку спас от концлагеря немецкий солдат. В этом коротком разъяснении больше драматизма и правды, чем во всем полуторачасовом фильме, явно не рассчитанном на то, чтобы его смотрели.
Занятно: наше кино на мировых фестивалях все чаще представляют фильмы, скверно наговоренные по-немецки. Так было с "Молохом" Сокурова, который назвать русским фильмом можно с натяжкой. Картина Германа тоже в основном на немецком. Хотя я с трудом представляю себе итальянский фильм на фарси или французский - на русском.
Десерт. Омар Шариф счастлив
В этот уикэнд знаменитому египетскому актеру, получившему всемирную славу после фильмов "Лоуренс Аравийский", "Доктор Живаго", "Смешная девчонка", был торжественно вручен "Золотой лев" за выдающийся вклад в киноискусство. На церемонии Омар Шариф сказал, что только одно обстоятельство омрачает его радость: ему 71 год, и чувства уже притупились. На фестивале Шариф показывает свою новую работу в фильме "Мсье Ибрагим и цветы Корана" - о старом мусульманине, владельце бакалейной лавки, который патронирует 13-летнему еврейскому мальчугану. Эта картина - часть давно задуманной акции Мостры по наведению мостов между враждующими нациями.