Новости

29.10.2003 00:40
Рубрика: Общество

Следствие по акту творения

Самый грандиозный проект XXI века мог иметь российскую прописку

Еще в 80-е годы под Серпуховом был прорыт 20-километровый тоннель. Советский Союз на исследования самых сокровенных тайн природы денег не жалел. Понимал, что такие "вклады" в науку могут принести огромные дивиденды. Пример с атомной энергией научил многому.

Перестройка, а затем и развал страны перечеркнули эти планы. Сегодня в гонке за секретами мироздания вперед вырвались другие. Причем не богатая Америка, а прижимистая Европа. Почему привыкшие всюду диктовать свою волю американцы вынуждены идти в фарватере Старого Света?

...Отправляясь в расположенный недалеко от Женевы ЦЕРН, я был уверен, что попаду в зеленый, уютный научный городок. Вроде нашей Дубны или Протвино. Иллюзии! И пусть не вводят в заблуждение громкие названия улиц - Эйнштейна, Ньютона, Резерфорда, Рентгена: каждая - длиной всего в 200-300 метров. Вдоль улиц - безликие серые коробки-корпуса, разбросанные, кажется, совершенно случайно.

Сразу вспоминается период борьбы с излишествами из истории советской архитектуры. Дома строили незатейливыми, похожими на огромные кирпичи. Творения церновских градостроителей были бы в этом ряду вне конкуренции.

Почему такая скудность при очевидном богатстве страны? Ведь уровень жизни - один из самых высоких в мире. Достигнутый, можно сказать, на голом месте. Ни тебе сырья, ни райского расположения у моря. Горы и лес. Секрет местного благополучия - дотошная экономия, помноженная на привередливую практичность. И ЦЕРН - еще одно яркое тому подтверждение.

- Вы, наверное, заметили, что сегодня открытия как из рога изобилия сыпятся в генетике, - говорит заместитель директора НИИ ядерной физики МГУ Виктор Саврин. - Это естественно, наука молодая, куда ни пойди - целина. А в физике, которую весь ХХ век основательно перепахивали лучшие умы человечества, пройден огромный путь. Конечно, многое еще осталось неясным, но сегодня всех манит главная вершина - Большой Взрыв, создавший 15 миллиардов лет назад нашу Вселенную. Воссоздать акт творения - мечта ученых всех времен и народов.

Здесь, как и при покорении горного пика, чем ближе к цели, тем трудней. Каждый шаг к новым знаниям стоит все дороже. Поэтому краеугольный камень ЦЕРНа - жесточайшая экономия. Он и возник благодаря ей. Идею в 1949 году подал знаменитый физик, Нобелевский лауреат де Бройль, предложивший создать принципиально новую международную организацию. Она должна решать такие задачи, которые одной стране не под силу. Для истерзанной войной, бедной Европы это был единственный шанс сохранить науку, изучающую глобальные проблемы мироздания.

В Греции есть все, кроме БАКа

Каждый из членов ЦЕРНа внес в общий котел определенный процент своего ВВП (кто сколько - до сих пор тайна), но не более четверти от общей стоимости проекта. Первоначально договор подписали 12 стран, сегодня их число увеличилось до 20. Некоторые имеют статус наблюдателя - в частности, США, Россия, Индия, Япония.

Казалось бы, зачем БАК, к примеру, Португалии, Греции или Венгрии, где фактически нет фундаментальной науки? И тем не менее, являясь членами ЦЕРНа, они вносят свой пай в его сооружение. У них свой резон. БАК дает науке и промышленности этих стран гарантированные заказы. Но главное в другом - чувстве причастности к самому глобальному научному проекту, осуществляемому сейчас на планете.

Однако еще больше поражает даже не сам фантастический проект, а то, как он осуществляется. Скажем, в каждом из корпусов, где ведется сборка отдельных узлов АТЛАСа - гигантского детектора элементарных частиц, висит карта Земли. На ней примерно две трети - темного цвета. Это страны, участвующие в создании этой установки. Некоторые, прямо скажем, удивляют: Марокко, Грузия, Азербайджан...

- Ничего странного, - утверждает кандидат физико-математических наук Сергей Муравьев. - ЦЕРН скрупулезно отбирает и специалистов, и изготовителей по принципу цена-качество. В том же Марокко есть прекрасные математики именно в области элементарных частиц. Если их услуги дешевле, чем услуги других ученых, они имеют шанс получить приглашение ЦЕРНа. Тот же принцип и в изготовлении оборудования: один узел может быть детищем десятка стран: конструируется в одной, чертежи делаются в другой, детали поставляются из остальных...

Сооружение вавилонской башни человечество не потянуло, так как люди перестали понимать друг друга. Нынешние строители гигантской супермашины научились находить общий язык. Благодаря полной прозрачности своих действий, умелым компромиссам, тендерам на размещение заказов. Здесь нет любимчиков, нет своих. За десятилетия, которые существует ЦЕРН, на его репутацию не легла даже тень подозрений, хотя деньги здесь крутятся огромные. Ловчить не позволяет принцип предельной экономии. Невыгодно. Исчезнет он - рухнет все здание.

Даже американцы отступили

В свое время американцы смело взялись за сооружение своего БАКа. Ударными темпами истратили миллиард долларов. Однако выяснилось, что цену надо удвоить. Потом - утроить. И отступили, почувствовав, что это только начало.

- Почему в отличие от американцев мы движемся вперед? - объясняет Генеральный директор ЦЕРНа Лучано Майани. - Просто наш проект с самого начала более тщательно просчитан. Старались учесть все проблемы, которые могут возникнуть за годы строительства, начатого еще в 1996 году. И все же мы ошиблись на целых 20 процентов. Ситуация была катастрофическая.

Тут российский хозяйственник улыбнется - всего-то? Да, это почти попадание в "яблочко". Наши проекты по ходу строительства разбухают минимум вдвое. И деньги на завершение, как правило, находятся. Члены же "баковской" - все как один! - отказались делать дополнительные взносы. Предложили дирекции - ищите варианты. Однако легкие, вроде сдачи помещения в аренду коммерческим фирмам, здесь не проходят. Чистая наука должна быть чиста от барышей. За что ЦЕРН имеет немалые льготы.

Выход был найден: сокращены или вообще закрыты некоторые другие исследования, но главное - на очень выгодных условиях взят крупный заем у авторитетного европейского банка.

- Вы заметили, что сейчас, когда начался монтаж оборудования, практически на всех крупных объектах работают наши специалисты? - спрашивает Виктор Саврин, который был моим экскурсоводом по БАКу. - Так ЦЕРН сокращает затраты, причем довольно существенно. Простейший пример. Из Чехии пришли детали, выполненные по американским чертежам. Оказалось, чехи ошиблись. Что делать? Отправлять все назад, на переделку? Так нередко и поступают, что обходится в копеечку. Наши же специалисты берутся за инструменты, а порой и встают к станку, исправляя дефекты прямо здесь.

Суть этого феномена мне уже потом объяснил академик Александр Скринский, директор Института ядерной физики Сибирского отделения РАН. По его словам, для многих зарубежных членов коллаборации главное - выполнить конкретный заказ, сделать конкретное изделие, а нашим этого мало. Их цель - конечный результат. Не терпится побыстрее пустить БАК в дело и наконец взяться за тайны природы.

Кто-то скажет, что такой энтузиазм российских физиков объясним. За годы кризиса истомились без настоящего дела. Может, и так. Во всяком случае, в субботу и воскресенье в корпусах звучит в основном русская речь. А вот подозрение, что причина - стремление больше заработать, надо отмести. Две цифры: содержание старшего научного сотрудника - их здесь большинство - около 66 франков в сутки, а простенький обед обходится в 20 франков. Так что сытное питание - только вечером, в течение дня - булочки и кофе.

Во всем виноват Хиггс

Совсем скоро физики из монтажников превратятся в следователей. Им предстоит вести сразу несколько архиважных дел: "О бозоне Хиггса", отвечающего за массы элементарных частиц; "О кварк-глюонной плазме", в которой пребывала наша Вселенная в момент своего рождения; "Об антивеществе", которое непонятно куда исчезло из нашего мира, и т.д. В чем главная сложность этих дел? По сравнению с ними поиск иголки в стоге сена - детские забавы.

- Представьте, что в секунду сталкивается миллиард разогнанных в ускорителе частиц, - объясняет Виктор Саврин. - Причем каждое столкновение порождает десять миллионов единиц информации. Потоки данных, которые БАК обрушит на ученых, больше, чем сегодня циркулирует во всей телекоммуникационной сети Европы. Тысячи физиков во всем мире с нетерпением ждут этой лавины информации. Каждый, образно говоря, превратится в Холмса или Мегрэ. Задача - отыскать убедительные улики следов "кирпичиков", которые родились 15 миллиардов лет назад и так умело сложили нашу удивительную Вселенную.

Но не зря физики говорят, что в каждом из них живет чертик. Поймают того же "Хиггса" - значит, верно представляют, как устроен наш мир. Но тут же цитируют Петра Капицу, говорившего: если эксперимент полностью совпадает с теорией, то наука умерла. Поэтому от БАКа ждут самых коварных неожиданностей и интриг. Тех, которые и стимулируют революционные прорывы в науке.

Вот и получается, что самое интересное в физике только начинается...

Общество Наука Большой адронный коллайдер