05.11.2003 01:10
    Рубрика:

    Возвращение чудотворца

    Уникальная икона по-прежнему ссорит музейщиков
    Администрация и музей города Соликамска настаивают на возвращении иконы Николая Чудотворца. Она была вывезена в Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева в 1965 году на реставрацию сроком на три года. Вместе с соликамским складнем отправились в столичные реставрационные центры еще 6 икон из собраний Соликамска и Березников. С тех пор выросло целое поколение, никогда не видевшее этих реликвий.

    По преданию, Николай Чудотворец - подарок городу от Ивана Грозного. Страдая от набегов ногайской орды, в 1547 году соликамцы пришли к царю за помощью. Войска им царь не дал, зато вручил икону из своей походной церкви. С тех пор набеги на Соликамск прекратились. Историки не совсем уверены в том, что ногайцы знали, где находится Соликамск. Но в городе в легенду верят.

    Сегодня в музеях Прикамья насчитывается около трех тысяч икон XVI-XX веков.

    Проблема сохранности фондов стала центральной на встрече директора музея имени Рублева Геннадия Попова с хранителями коллекций Прикамья, представителями местных властей и областной администрации. Понятно почему: Рублевский музей сомневается в том, что для отреставрированных в Москве икон будут созданы подобающие условия в районных музеях. Это и есть главный довод в пользу того, что с возвратом ценностей спешить не следует.

    Мэр Соликамска Михаил Богданов убежден, что город вполне в состоянии принять на себя заботу о реликвиях. Директор музея древнерусской культуры и искусства имени Рублева Геннадий Попов склонен рассматривать проблему скорее с общетеоретических позиций. Особые опасения у него вызывает то, что на складень все же будет претендовать церковь. Сначала отберет, а потом погубит чудотворную икону.

    - Сохранение каждого из сохранившихся выдающихся памятников является общефедеральной и общенациональной проблемой. Напомню, что от всего древнерусского наследия осталось не более 2-5 процентов. Сейчас изменилась общественная ситуация, церковь стала активно проявлять интерес к этому наследию. И если называть вещи своими именами, Закон об охране памятников в лоне Русской православной церкви не действует. Даже музейные экспозиции больше рассчитаны на прием высоких делегаций, чем на действительную заботу о сохранении наследия. Денег на это всегда не хватает, и складывается впечатление, что это культурное наследие для государства немножечко великовато. Тем не менее в ситуации с древнерусским искусством, с храмовыми помещениями мы все являемся заложниками общественного и государственного сознания. Вспомните акции передачи музеев Московской епархии. Сейчас собираются выселять музей из Троицкой церкви в Зарайске. Рано или поздно эта волна докатится до всех. Тем музеям, которые расположены в храмах или экспонируют там свои коллекции, нужно думать об этом сегодня. Передел не завершится до тех пор, пока церковь не добьется полного перехода в ее собственность всех храмовых зданий, за редчайшим исключением. Этот процесс нужно учитывать, когда мы сегодня ставим вопрос о передаче из одного музея в другой каких-то ценностей. Что касается складня - признаюсь, в августе 1965 года я увез его из Соликамска в рюкзаке. Работы по его реставрации и консервации завершены. Но как только мы его вернем, вас тут же атакует местная церковь. Это почитаемая икона, независимо от того, ходила ли в действительности ногайская орда на Соликамск. Легенда существует, и есть некий ореол вокруг триптиха. Мы неоднократно предлагали следующее: сделать список, освятить его законным образом и передать церкви. С ним можно будет делать все, что угодно, например, носить во время крестных ходов. Одновременно Соликамский музей должен подготовиться к приему оригинала. Нужны трехуровневая сигнализация, сейфовая витрина, автоматический режим температуры и влажности. Это грандиозные деньги. Думаю, это весь бюджет пермской культуры. Никаких других проблем тут нет. Сделайте все это - и получайте складень.

    Геннадий Попов напомнил, что процессы передела всегда существовали и между музеями. Например, Эрмитаж в период 1945-1960 годов активно насыщал музеи страны, в том числе и Пермскую картинную галерею, экспонатами западно-европейского искусства. Благодаря этому Пермь имеет ряд замечательных картин. С другой стороны, именно Эрмитаж забрал кое-что из пермских районных музеев. По мнению главы Рублевского музея, это проблема представительности древнерусского художественного наследия, а не отношений между конкретными музеями.

    Пермские музейщики считают, что речь в данном случае идет вовсе не о партнерском обмене экспонатами. Изъятия из областных фондов в пользу центральных музеев проводились неоднократно, и музеи высшей категории комплектовали свои фонды за счет провинциальных собраний. А в 1971 году изъятие ценностей осуществлял даже и Минфин, аппетиты которого простирались вплоть до серебряных окладов икон. Не отрицая общенациональной значимости экспозиций Питера и Москвы, пермяки тем не менее призвали "большого брата" к реальному партнерству - совместной работе по раскрытию памятников, изучению и описанию.