09.12.2003 04:15
    Рубрика:

    "На троих" не соберемся

    - Алексей Алексеевич, какое чувство испытывает лауреат накануне вручения самой престижной научной премии? Может, выполненного долга?

    - Долга? Пожалуй, нет. Ведь работаешь не ради наград, движет прежде всего интерес. Естественно, я рад, что получил премию. Но каких-то особых чувств по этому поводу в себе не ощущал. Просто готовился к церемонии. Это заняло много времени.

    - Главное, очевидно, нобелевская лекция?

    - Я всю жизнь занимался преподавательской работой и в России, и в США, и поэтому любое выступление для меня не проблема. В частности, буду говорить об исследованиях, за которые и получил премию. Словом, это будет рассказом о физике для физиков.

    - Вы волнуетесь с учетом жесткого регламента выступления и присутствия в зале коронованных особ?

    - Нисколько. А относительно регламента могу лишь отметить, что у меня всегда получалось подстраиваться на месте. Вот и в этот раз, думаю, сориентируюсь. Я профессор старой школы.

    - Вы уже решили, как распорядитесь полученной суммой?

    - Ну, во-первых, премиальное вознаграждение в размере одного миллиона трехсот тысяч долларов США надо сначала поделить на три, поскольку премию присудили трем физикам: Гинзбургу, Тони Леггетту и Абрикосову.

    Так как постоянно живу в США, придется заплатить 40 процентов налогов. В итоге на руки получу лишь около 200 тысяч долларов, а это по американским меркам не такие уж и большие деньги. Могу сразу сказать, что ни на какие фонды и благотворительные цели тратить их не собираюсь. Она пойдет на обеспечение достойного проживания в США мне и моей семье.

    - Премию по физике присудили, как говорится, на троих. Планируете после официальной церемонии собраться втроем и как-то отпраздновать это событие?

    - Даже мысли подобной не было. Мы все очень занятые и к тому же абсолютно разные люди. У нас различный стиль работы и отдыха.

    - Во всех сообщениях о присуждении премии после вашей фамилии указываются две страны - Россия и США. Вы согласны с тем, что ваша работа принадлежит сразу двум этим странам?

    - Она не принадлежит ни России, ни Америке. Она принадлежит физике. А это - наука чрезвычайно интернациональная. Нет российской или американской физики. Даже когда я жил в бывшем Советском Союзе, то всегда говорил именно так: патриотизм, который призван разъединять людей по странам, к науке не применим. Наука наоборот объединяет людей.