Новости

15.01.2004 04:45
Рубрика: Происшествия

"Альфа" и "Вымпел" без маски

Новым начальником штаба Центра специального назначения ФСБ России стал командир легендарного подразделения "Вымпел". Свое первое интервью он дал "Российской газете"

- Чем обусловлено разделение сотрудников спецназа на два подразделения? Это исторически сложившаяся традиция или им приходится решать различные задачи?

- И то и другое. Нашему Центру 5 лет, а управление "А", более известное как "Альфа", отметит в нынешнем году тридцатилетний юбилей. Оно стало первым антитеррористическим подразделением в нашей стране, созданным в ответ на террористические акты по угону самолетов. И до сих пор, если речь заходит о терактах на воздушных судах, в первую очередь работает "Альфа".

Группа "Вымпел", или управление "В", была создана в 1981 году как разведывательно-диверсионное формирование для работы "в тылу врага", то есть проще говоря за рубежом. И в таком виде она просуществовала десять лет, а в 1991 году также была переквалифицирована в антитеррористическое подразделение. Объединили оба управления в 1999 году, включив их в Центр специального назначения ФСБ России.

- В чем же разница между "Альфой" и "Вымпелом"?

- У каждого из них есть своя специализация, как и у сотрудников, проходящих службу в этих подразделениях. Универсальные солдаты существуют разве что в кинобоевиках. Поскольку "Альфа" создавалась для борьбы с терроризмом на транспорте, она в основном на этом в настоящее время и специализируется. "Вымпел" же изначально был нацелен на совершение диверсий на объектах военно-промышленного комплекса противника. Сейчас же сотрудники этого управления занимаются пресечением терактов на объектах, воздействие на которые может привести к серьезным техногенным или экологическим катастрофам и, как следствие, к многочисленным жертвам. Это объекты ядерного оружейного комплекса, атомные электростанции, химические предприятия. Имея полученное ранее представление, как можно вывести из строя эти объекты, сотрудники этого спецподразделения знают и как их защитить.

- Ваша служба связана с очевидным большим риском. Чем компенсируете его - сотрудники получают высокое вознаграждение?

- Конечно, мы получаем больше, чем обычные военнослужащие, но значительно меньше, чем высококлассные специалисты охранных структур, куда наших ребят после увольнения забирают с руками и ногами. Причем это касается не только боевых подразделений, но и технических специалистов. Недавно я разговаривал с нашим бывшим связистом. Он ушел работать в банк, где теперь получает раз в восемь больше, чем здесь. При этом еще и работает с двумя выходными в неделю, чего у нас не бывает.

- Вас самого не приглашали куда-нибудь, например вице-президентом по безопасности в крупную коммерческую структуру?

- Вы правы, приглашения были, причем очень заманчивые и не раз. Но потом перестали звать - видимо, поняли, что бесполезно. Честно говоря, я порой задаю себе вопрос: что нас держит? Но даже и сам и не могу себе ответить. Романтика? Она, как правило, исчезает уже после одного-двух лет службы. Достаточно съездить в командировку в Чечню, увидеть кровь, пот, гибель своих товарищей. Деньги? Поначалу кого-то они и держат, особенно тех сотрудников, которые приходят из Вооруженных Сил, но через 4-5 лет, после того как ребята становятся высококлассными специалистами, они понимают, что на гражданке заработают гораздо больше. Но не уходят...

- Как становятся сотрудниками спецподразделений?

- В наших подразделениях в подавляющем большинстве служат офицеры. Как правило, это выпускники военных вузов, офицеры из ВДВ и МЧС, разведывательных и специальных подразделений Вооруженных Сил и МВД. Есть у нас и выпускники гражданских вузов. Нам нужны специалисты, которые знают объекты, на которых нам приходится работать. Я, кстати, сам выпускник МВТУ имени Баумана, специалист в области физики взрыва.

Мы приветствуем, когда наши сотрудники приводят своих знакомых, однако есть и такие, кто приходит по собственной инициативе.

- Каким параметрам должен соответствовать кандидат в ЦСН?

- Естественно, все проходят физическое тестирование, всестороннее медицинское обследование и проверку на психологическую устойчивость. Но если мы видим, что человек старается, проявляет волю и может за 1-2 месяца достигнуть необходимого физического уровня, это тоже может стать проходным билетом в наше подразделение. Предельный возраст - до 30 лет, а те, кто приходит в боевые подразделения, - не свыше 25. Исключение делаем для готовых специалистов из спецподразделений ГРУ или МВД. Со многими из них мы сталкиваемся во время выполнения боевых задач, когда есть реальная возможность посмотреть людей в деле.

- А в каком возрасте спецназовцы уходят на пенсию?

- Если говорить о боевых подразделениях, как правило, они служат до 40 лет. Потом переходят в другие службы или увольняются.

- Чем вооружен спецназ ФСБ?

- В подавляющем большинстве экипировка и оружие отечественного производства. Если говорить об иностранных образцах - это снайперские винтовки. Когда необходимо работать на дальности более 400 метров, мы пользуемся английскими. Отечественная оборонка тоже делает достойные образцы снайперского оружия, но, увы, они не дают гарантию успешного выстрела на расстоянии более 400 метров. Есть элементы импортной экипировки у горных подразделений и подводных пловцов. Что касается средств защиты, отечественные не то что не хуже, а по многим параметрам лучше.

- Удавалось сравнить, как выглядят по уровню подготовки наши спецназовцы на фоне их зарубежных коллег?

- В наш центр приезжала внушительная делегация руководителей спецподразделений ведущих мировых держав. Мы им показали некоторые тактические приемы, работу парашютистов, водолазов, штурм автобуса. Все это было воспринято на "ура". Но особенно гостей поразил один тактический прием, используемый при штурме здания, так называемая "живая лестница". Это когда сотрудники могут залезть без страховки и каких-либо приспособлений на крышу даже десятиэтажного здания.

- Я смотрю, у вас и девушки служат?

- В боевых подразделениях есть, но немного. В основном они занимаются другими задачами. Например, во время освобождения заложников "Норд-Оста" наши девушки общались с детьми, которых отпустили террористы. Психологически ребенку легче разговаривать с женщиной, нежели с мужчиной.

- Раз уж речь зашла о "Норд-Осте", многие не могут успокоиться по поводу того, нужен ли был этот штурм. Кое-кто до сих пор уверен, что террористы блефовали.

- Я скажу вам откровенно, когда мы провожали ребят на штурм, никто не был уверен, что все они вернутся живыми. Мы знали, что террористы хорошо вооружены, у них нет недостатка в боеприпасах, они готовы к обороне, а самое главное - психологически готовы к тому, чтобы умереть вместе с заложниками.

Успех стал возможен благодаря грамотным и слаженным действиям всех участников этой операции и тому, что спецназ сработал максимально быстро. С начала штурма и до того момента, как наши люди оказались в зале и нейтрализовали смертниц, прошло не более 15-18 секунд. Причем каждый знал, где он должен оказаться в эти секунды. Кроме того, мы с самого начала планировали операцию так, чтобы отрезать главарей от шахидок, чтобы они не успели дать команду на взрыв. Я сам был внутри и видел эти пояса и взрывные устройства. Могу вам сказать как специалист: муляжей там не было. Все они были в исправном состоянии и готовыми к применению. Нужно было только нажать кнопку.

- Так ведь не нажали.

- Я бы сказал иначе: не успели...

- Что за история произошла с телеканалом, который, якобы, показал штурм в прямом эфире и тем навлек на себя неприятности?

- Не штурм, а разведку. Нам было важно найти возможность проникнуть в здание незаметно для террористов. Мы нашли такую лазейку, а телевизионщики показали это в эфире. В результате пришлось отказаться от разведанного пути. После того, как мы взяли здание штурмом, оказалось, что именно этот проход террористы заминировали с особой тщательностью. В итоге при разминировании, которое проводили другие специалисты ФСБ, пострадал специальный робот. Вот вам цена небольшой картинки на телеэкране.

Я вообще категорически против того, чтобы телевидение или газеты показывали тактику спецназа. Даже если это художественный фильм. Террористы тоже все это смотрят, читают и соответственно учатся, как бороться со спецподразделениями. Чем меньше о нас будут знать, тем лучше для тех, кто может, не приведи, конечно, бог, оказаться в заложниках.

- Часто приходится бывать в Чечне?

- В среднем сотрудники Центра проводят там около трех месяцев в году.

- Американцы поймали Саддама Хусейна через несколько месяцев после окончания войны в Ираке, мы же до сих пор не можем найти Масхадова, Басаева и других лидеров бандформирований.

- Когда информация о месте нахождениия боевиков поступает и нам ставится конкретная задача по их нейтрализации, мы ее выполняем. Взять хотя бы задержание Радуева или операцию в Алхан-Кале, в результате которой был ликвидирован Бараев.

- Не приведи, конечно, бог, но если вдруг кто-то окажется в ситуации заложника, какой бы вы дали совет как профессионал?

- В первую очередь не проявлять ложного геройства. Вы должны помнить, что любые ваши попытки противодействовать террористам могут спровоцировать их и привести к непоправимым и трагическим последствиям. Доверьтесь профессионалам. Помощь обязательно придет.

Происшествия Терроризм Антитеррор Правительство ФСБ
Добавьте RG.RU 
в избранные источники