Новости

03.03.2004 00:44
Рубрика: Культура

Игры мотыльков

Из деревьев выстроился лес - наше молодое кино уже существует

Наше кино сегодня делится на две неравные части. Первая, большая, идет навстречу желаниям зрителя. Эту сферу кинообслуживания представляет, к примеру, "Бригада". Или "Бумер" с "Антикиллером" - коммерчески успешные проекты года. Их надо смотреть, уйдя в отрыв. Их и делают с расчетом на поп-корн, провисы в сюжете для пива и четко скалькулированный график аттракционов, чтоб пацан в зале не заскучал.

Часть вторая, несравненно меньшая, берет на себя право и риск не суетиться под клиентом, а обращаться к нему на равных. Так, словно у нас не сфера обслуживания, а по-прежнему искусство, способ осмыслить, найти опоры. Ясно, что она в вечном проигрыше. Потому что если есть выбор, то воспитанный "Бригадой" зритель всегда предпочтет закуску к пиву интеллектуальным посланиям умников.

Поэтому безумству храбрых поем мы песню.

Фильм Андрея Прошкина имеет, в сравнении с кинопотоком, три особенности. Первая: он снимался не в Москве и даже не в Питере, а в уральском городе Златоусте. Вторая: молодежная тусовка, молодежный жаргон, молодежные приколы существуют не в отдельном молодежном мире, отрубленном от традиций и опыта прошлого, а в контексте нормальных, от века, человеческих установлений, где зрителю ясно, что такое хорошо и что такое плохо. И третья: даже название в нем обнаруживает авторское отношение к показанному. Что, возможно, сработает против картины - мораль, выраженная впрямую, у слишком многих вызывает аллергию.

Первая особенность по-своему уникальна: люди поехали в глушь, в глубинку, там сортиров нормальных еще не придумали, но это и есть Россия. И она появилась на экранах не в качестве модной "чернухи", а в качестве малоприятной реальности, которую надо знать заносчивым столичным штучкам.

Вторая особенность примечательна. Если сфера обслуживания понимает кино как специализированный клуб по интересам: это кино для молодых, это для артхауса, а это для гей-фестивалей - то "Игры мотыльков" умудрились соединить точное знание балдежной тусовки с реализмом в показе современной жизни, зрелым ее анализом и определенностью нравственных выводов. Это один из первых признаков излечения нашего молодого кино от детских болезней: "новая волна" учится искусству думать, и ей теперь снова понадобится думающий зритель.

Сюжет фильма весь выстроен из типичных для постсоветского времени иллюзий и разочарований. Новая цивилизация, которую размазывает по стране телевидение, представлена Дмитрием Дибровым и его конкурсом молодых талантов: нужно бить по гитарным струнам и рычать в микрофон бессвязные тексты. И тогда серая действительность сменится красивой жизнью. "Уезжай отсюда, тебе здесь нечего делать!" - напутствуют Костю близкие: звезда местной дискотеки, он должен стать мегазвездой в столице. Но телевидение, как всегда, поматросит и бросит, сломав мечту и жизнь. А парень, кроме гитары, ничего не умеет и не хочет. Такая сложилась система ориентиров: настоящая жизнь - в телевизоре, остальное - видимость, тухлая провинциальная коммуналка. Там вяло порхают в ожидании настоящей жизни.

И вот неудача. Эта катастрофа мотыльковых ожиданий - начало слома. Остается второй сюжет жизни героя: угнанная машина и сбитый человек. Шустрят все, включая милицейских пинкертонов с тяжкими взглядами: надо вытаскивать парня, не забыв про свою выгоду. Весь этот мир четко делится на две половины: первая упивается своей пусть маленькой, но властью - другая эту власть ненавидит, с ней заигрывает, пытается уговорить, задобрить, подкупить. Ложь множится, правда вообще никого не интересует.

И вдруг точка кипения: юлить парню осточертело. Ему тошно так жить. Его никто не учил держать удар и нести ответственность - он это понял сам, на физиологическом уровне. Он отсидит свое в тюрьме, вернется стриженым и суровым. Он нашел на земле место, где есть кодекс чести: "Там, на зоне, все по закону, это у вас - бардак!".

Картина о достаточно темной жизни не имеет отношения к модной чернухе. В ней нет коммерческого упоения мраком, а есть интерес к людям, живущим в зоне вечной социальной мерзлоты. К людям, от которых авторы себя не отделяют. По типу лента близка к традициям тех "физиологических очерков русской жизни", которые возникали в нашей литературе от острого сочувствия к "простому человеку" - категории, ныне выведенные из употребления. Это честные очерки, без соблазна припудрить или развлечь. В "Мотыльках" присутствуют все мотивы и компоненты, необходимые для того, чтобы заинтересовать молодого зрителя: рок - секс - преступление - саспенс - нарождающиеся любовь и надежда. Есть даже песни модного Сергея Шнурова.

Но это честная картина.

Костю играет Алексей Чадов, недавно успешно стартовавший в фильме "Война". В новой роли он подтвердил свои серьезные актерские возможности: он убедителен не только в роли самого себя, но и в перевоплощении. Когда его герой возвращается из тюрьмы, его отличает от прежнего Кости не только короткая стрижка - полностью изменилась пластика, стал тяжелым взгляд, посуровел профиль, появилась жесткость, а то, что заменяло романтическую мечту, сменилось трезвым знанием реалий жизни. Парню не просто подрубили крылья - их отрубили, он стал кряжист и основателен. Понял, что закон на земле бывает только воровским, и будет теперь с этим новым знанием жить.

Он теперь в своей бывшей тусовке чужак. Она по-прежнему шумна, глупа, бесшабашна и живет мгновением. А он уже знает, чем кончается мотыльковый век.

Тусовка показана и сыграна актерами со знанием дела. Мария Звонарева, недавно получившая "Золотого Овна" за фильм "Трио", в роли матери еще раз доказала свою уникальную, на зверином уровне, органичность Оператор Юрий Райский дал несколько восхитительных по емкости кадров, где вдруг понимаешь, что эта выморочная шумная жизнь существует в пустоте. Уральский пейзаж кажется и величественным, и испохабленным одновременно, человеческое пространство - таким разреженным, что никаких прочных связей здесь быть не может. Сидят на лысине меж гор как на чемоданах - а дома словно бы и нет.

"Игры мотыльков" продолжили новую тенденцию в нашем молодом кино, обозначившуюся в "Коктебеле", "Возвращении" и "Старухах": режиссеры-новобранцы почувствовали потребность вернуться в нормальное человеческое измерение. Технические и жанровые соблазны новейшего компьютеризированного кино они, возможно, имеют в виду, но им пока важнее построить базу для своего искусства - реализовать свое знание о жизни. Поэтому им в первую очередь понадобился не компьютер, а хороший сценарий, не джойстик, а хороший актер, не спецэффект, а оператор, умеющий сделать из комбинации цветных отражений - метафору. Им хорошо бы дать большой бюджет, но они умеют обойтись и минимумом: если у художника что есть за душой - оно не покупное.

Эти ребята делают то, что уже можно смело назвать художественным кино.

Культура Кино и ТВ