Новости

25.03.2005 02:00
Рубрика: Общество

Парижане в валенках, но с Эйфелевой башней

В южноуральском селе Париж возвели точную копию знаменитой "француженки"

Смотреть фоторепортаж
Если башня в Париже, то почему бы и не Эйфелева - решили в местной компании сотовой связи и построили 50-метровую красавицу. Стальная "француженка" подарила сельским парижанам надежду на возрождение родной деревни: если не поднимется сельское хозяйство, южноуральский Париж со своей фирменной визитной карточкой наверняка станет новой туристической Меккой всего уральского региона.

 

"Кукурузник" до Парижа

"Объявляется посадка на самолет, выполняющий рейс "Челябинск - Париж". Лет тридцать назад, когда в Челябинском аэропорту международного сообщения еще и в помине не было, это дикторское объявление могло повергнуть в шок несведущих гостей. Неужели же с Южного Урала можно напрямую во Францию махнуть? Конечно, не во Францию, но в Париж - точно. В шестидесятые годы по грунтовым дорогам до отдаленных сел южноуральской глубинки в распутицу было не добраться, и обком партии ставил на развитие малой сельской авиации. Ближе к началу перестройки асфальтовые дороги в степях все же провели, а ржавые "кукурузники" списали на лом. Теперь другая напасть - мой легковой автомобиль скребет "пузом" раскисшую под весенним солнцем снежную кашу, того и гляди - сядешь в Париже. Мимо Эйфелевой башни лихо проносится пестрая лошадка, запряженная в сани: универсальный транспорт в такую погоду!

Богатую историю южноуральского Парижа ревностно хранит сельский музей. По словам методиста Ирины Ивановой, от старинного облика села уцелела сейчас только строгая улично-квартальная планировка: деревня была укрепленным казачьим поселением и выполняла оборонительную миссию, поэтому улицы строились строго перпендикулярно друг к другу. Нагайбакские казаки, редкая этнографическая группа крещеных татар, переселялись сюда императорским приказом из соседней Башкирии. На переселение дали всего 24 часа, длинные обозы пересекли Уральский хребет и остановились в районе нынешней границы с Казахстаном. Естественно, о добровольности не было и речи: бунтарей строго наказывали, переселенцы бесплатно получали 50 стволов строевого леса для будущего дома. На каждую мужскую душу - 30 десятин земли. Это с той поры у местных нагайбаков трудолюбивый и гордый нрав, который здесь даже в ударении любят подчеркивать:

- Ты откуда?

- С ПарижА! - обязательно сделают коренные нагайбаки ударение на последний слог, подчеркивая свою самобытность. Куда бы ни занесло южноуральского парижанина, название сельской Родины на всех впечатление производит.

Парижем назвали казачье поселение - первоначально пост N 4 - только год спустя, после расквартирования на берегу реки Кызыл-Чилик, по ходатайству генерал-губернатора Оренбургского края Сухтелина. Во время войны с Наполеоном нагайбакские казаки успешно сражались под Фершампенуазом-на-Марне, Арси-сюр-Об, Парижем, Берлином и Лейпцигом. Царское правительство решило увековечить славные победы русской армии в географических названиях, так что сегодня в Челябинской области можно совершить путешествие в Берлин, Лейпциг, Арсинский, Фершампенуаз, Варну и Кассель.

Смесь нагайбакского с французским

До недавнего времени никаких французских достопримечательностей, кроме самого романтического названия, у челябинского Парижа не было, как и самих французов. Правда, среди селян ходит красивая легенда: будто после войны 1812 года нагайбаки возвращались из Франции с очаровательными женами-француженками. Но достоверного подтверждения присутствия французской крови в нагайбакских жилах нет. А французским языком владеют только три "парижанки" - преподаватели иностранного языка в местной школе. Когда-то, в советское время, французский тоже преподавали, но потом пришлось переквалифицироваться на более ходовой немецкий. Сейчас язык Дюма и Мериме восстановить пытаются хотя бы факультативно.

Многочисленные журналисты, авторы иронических заметок о географических контрастах, регулярно наведываются в Нагайбакские степи с надеждой увидеть здесь ухоженный очаг европейской культуры. Но кроме типичного для России деревенского быта, никакого иного колорита отыскать не удавалось: в большинстве деревянных домов нет газа и централизованного водопровода. Печки топят дровами. Вот и начинают выдумывать острословы: возьмут да и назовут местную водонапорную башню Эйфелевой...

- Журналист одной столичной газеты как-то написал, что все парижские женщины поголовно ходят в длинных коричневых юбках, - вспоминает глава Парижского сельсовета Марина Хасанова. - Наши жители на такие статьи всегда очень обижаются. Видимо, испытывают журналисты разочарование и потом это проскальзывает в публикациях. То фасон юбок не нравится, то шапки носим не те - не по последней моде в Европе.

Сами парижане с удовольствием вспоминают забавные житейские истории: как в советские годы выпускники вузов с гордостью сообщали своим однокашникам о полученном распределении - в Париж! Марина Хасанова минувшей осенью возила в Махачкалу на Первый международный фестиваль ногайской культуры местный фольклорный коллектив "Чишмелек". Голосистые бабуси из Парижа произвели на конкурсе настоящий фурор, а после выступления к главе парижского сельсовета подошла местная журналистка:

- Мне сказали, что вы - мэр Парижа, можно с вами сфотографироваться для газеты?..

Впрочем, колоритное название села иногда позволяет, помимо прочего, извлечь материальную выгоду. В 2001 году руководитель российских программ Фонда Сороса Екатерина Гениева узнала, что в Челябинской области есть Париж. После этого счастливые нагайбаки встречали у себя Международную книжную ярмарку: сельская библиотека разжилась новым книжным фондом, видеодвойкой и шестьюдесятью образовательными видеокассетами.

А вот в настоящем Париже довелось побывать только двум жителям села - бывшему директору колхоза Михаилу Калибаеву и директору библиотеки Людмиле Араповой - тоже на деньги Сороса. Последняя говорит, что вновь отстроенная Эйфелева башня очень похожа на свою французскую сестру, разве только размеры не те и Елисейские поля - не ровня местным унавоженным лужайкам.

"Мулен Руж" на Советской

Идея построить в челябинском Париже Эйфелеву башню пришла как бы сама собой: компания "Южно-Уральский сотовый телефон" уже возвела в Нагайбакском районе четыре вышки мобильной связи. Но на самом юге сотовые телефоны уныло замолкали. Вот и решили угодить парижанам - построить в Париже не стандартную каланчу из красно-белых уголков, а штучное изделие в виде стилизованной копии памятника европейской культуры. В Париж за чертежами не ездили - конструкторы разработали проект на основе оригинального макета французской Эйфелевой башни. Естественно, в чертежах пришлось учесть все местные условия - сложный грунт (от смотровых площадок, куда могли бы забираться нагайбакские молодожены, пришлось отказаться), рельеф местности, чтобы сигнал с вышки покрывал все окрестности Парижа. Строили всего три месяца, нестандартная конструкция обошлась в 12 миллионов вместо 8 за обычную вышку. Но произведенный на местных жителей эффект того стоит. Особенно колоритно на деревенском фоне смотрится новое "творение Эйфеля" ночью: внизу, как во Франции, - голубая подсветка, а макушку освещают желтые лучи. Но, помимо очевидной эстетики, селян привлекает и практическая польза:

- У меня родственники и в Челябинске, и в Кургане, и в Пятигорске, и дозвониться всегда проблемой было, - говорит местная жительница Мария Ишменева. - "Восьмерка" очень плохо работает. Ну а теперь, коли башню поставили, обязательно сотовый купим, куда деваться.

"Ходим, ходим, по Парижу, по Парижу, сел напротив, я полез в карман и вижу: пять монет всего..." - эти слова из песни Игоря Корнелюка как нельзя лучше подходят к парижским жителям. Приобретение сотовых телефонов по карману только единицам: единственное в Париже сельхозпредприятие "Астафьевское" лежит на боку. Другого производства в деревне нет. Зарплата у селян 200-500 рублей, но выдают ее раз в год, да и то зерном и кормами.

- Последний раз получал живые деньги - 200 рублей перед 1 сентября, когда трое моих детей пошли в школу, - припомнил скотник Юрий Дюсминев. - Совсем плохо стало в последние годы. Этой зимой корм в колхозе кончился в середине зимы, пришлось телят продавать. Вот и живем за счет своей скотины.

От безысходной парижской нищеты молодежь бежит на Большую землю: в лучшие советские годы население поселка насчитывало до 4 тысяч человек, а теперь всего 2 тысячи. Но все-таки юные парижане рождаются (по 25-30 малышей в год), чтобы в будущем прославить свою Родину не меньше французского тезки.

И все-таки о своем селе парижане говорят с гордостью: как известно, Московский музей современного искусства может похвастать лишь маленьким фрагментом французской Эйфелевой башни - кусочком винтовой лестницы. А тут - такая грандиозная копия. Теперь, после возведения башни, село сможет претендовать на более пристальное внимание туристов, в том числе и иностранных. Кстати, на днях здесь уже побывали журналистки французских газет "Фигаро и "Либерасьон". Пытались определить, чем французское село отличается от русского. Оказывается, уровнем благоустройства. Теперь парижане ждут французского телевидения. Летом дорогих гостей встретят со всеми полагающимися почестями - внизу, под башней, кафе откроют, быть может, даже "Мулен Руж".

- Вокруг самой вышки благоустройство сделаем, - обещает глава села Марина Хасанова. - Будут ажурное металлическое ограждение, скамейки, цветники, тротуарная плитка вместо старого асфальта - в общем, красивый досуговый ансамбль.

- А Елисейские поля?

- Переименовывать улицу Советскую, где стоит башня рядом с сельским клубом, вряд ли будем...

В общем, планы у челябинских парижан наполеоновские - на зависть соседним селам с европейскими названиями. Как бы мода на архитектурные визитки не перекинулась туда: и тогда в селе Лейпциг появится своя старая ратуша, в Берлине - рейхстаг, а в Варне - римские термы.

Общество Ежедневник Образ жизни Филиалы РГ Урал и Западная Сибирь УрФО Челябинская область