Новости

   полемика

Почему нам приходится снова доказывать право на Победу?

Нынешний юбилей Победы можно сравнить с последним окопом Великой Отечественной войны, который все еще обороняют последние ветераны - уже глубокие старики. Пока еще слышен их голос, пока, хотя бы раз в году, их чествуют на "празднике со слезами на глазах", пока эти слезы еще не полностью высохли, есть надежда, что та война не перестанет быть в нашей памяти и Великой, и Отечественной.

Но что будет через пять, десять, через два десятка лет, когда и эти последние ветераны, как миллионы их фронтовых товарищей, превратятся в белых лебедей?

Если оглянуться в ретроспективу Победы, то, как в зеркале заднего вида, можно различить уже несколько взаимоисключающих версий истории не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Каждая из этих версий принадлежала своей эпохе и как бы приурочена к "своему" юбилею. Сколько же их наберется за минувшие шесть десятков лет? Попробуем вспомнить.

15-летие Победы состоялось после ХХ съезда КПСС, на котором был развенчан культ личности Сталина. Тот, с чьим именем солдаты Отечественной шли в атаку, под фашистские пули, был снят со всех пьедесталов, в том числе и "победного". Недооценка угрозы фашистского нападения, неготовность страны к отражению агрессии, тяжкие поражения на начальных этапах войны, непомерно высокая цена Победы - вот далеко не полный перечень обвинений, предъявленных "вождю народов" его былыми партийными соратниками. Кстати, нельзя не признать, что официальная цена Победы - 20 миллионов жизней - была в ту пору сильно занижена.

25-летие Победы прошло в обстановке острой научной и общественной дискуссии вокруг первых исторических работ, написанных в духе ХХ съезда. В самой "шумной" из них, книге Александра Некрича "1941. 22 июня", - ныне он профессор в Кембридже, - впервые был заявлен тезис о том, что Советский Союз участвовал во Второй мировой войне не с июня 1941-го, а с сентября 1939 года. Так идеи съезда стали "овладевать массами". Хотя стоит напомнить: Н.С. Хрущев сделал свой доклад на закрытом заседании съезда в последний день его работы. Внутрипартийной дискуссии не было. А несогласные в зале были, хотя еще вопрос, вышли бы они тогда на трибуну или нет. Но когда они пришли к власти, началась тихая реабилитация поверженного кумира, чем и объяснялась столь острая борьба мнений в эпоху застоя, гонения на "шестидесятников". Лишь много позже пришло понимание, что дискуссии тех лет были небесполезны. Даже если в те годы историография и разделилась на "официальную" и "неофициальную" - одной позволено было рыться в архивах, другую к ним не подпускали, - сама по себе их полемика способствовала выработке честных, взвешенных оценок, лишенных сиюминутной политической конъюнктуры.

К 40-летию Победы "спор историков" переместился в ФРГ, и вот уже двадцать лет там ломают копья сторонники и противники признания "немецкой вины" за развязывание и жестокости мирового побоища. Дискуссия вспыхнула вокруг тезисов Эрнста Нольте, профессора Свободного университета в Берлине, о "прямых причинных параллелях" между Освенцимом и архипелагом ГУЛАГ, между Сталиным и Гитлером, сталинизмом и гитлеризмом и т. д.

Историки разделились, правда, по иному признаку, чем у нас: одни рукоплескали "параллелям", другие расценили их как вульгаризаторскую попытку умалить преступления национал-социализма. Дискуссия эта давно переросла свои первые темы и сейчас сосредоточилась "на интенсивном поиске более позитивной немецкой национальной идентичности, чем нацистское прошлое". Так почти в один голос говорят историки Юбершер Герд и Бианка Пиетров-Энкер, которым глубоко чуждо это прошлое, как чужды и те правоконсервативные круги, где память о нем живет. Властителями дум в этих кругах стали, естественно, их оппоненты. На первом плане тут четыре фигуры: маститые немецкие историки Эрнст Нольте и Иоахим Гоффман, австрийский философ Эрнст Топич и обосновавшийся в Англии беглый советский разведчик Владимир Резун (псевдоним Виктор Суворов).

Кстати, "Ледокол" Суворова-Резуна вышел в свет как раз к 40-летию Победы, в 1985 году, и сразу пошел "колоть лед". Я почти точно передаю авторскую метафору, заложенную в названии книги. Ледокол - это Гитлер, который, оказывается, колол лед... для Сталина.

50-летие Победы ознаменовалось появлением новых концепций. Военно-исторический научно-исследовательский институт во Фрайбурге выпустил четвертый том сборника "Германский рейх и Вторая мировая война", где прямо сказано (статья И. Гоффмана), что "тезис о превентивной войне со стороны немцев был оправдан". Интересно, что другие авторы четвертого тома возражали против такого утверждения, и окончательное решение принимал институт. Так что "превентивная война Гитлера против СССР" теперь почти официальный тезис немецкой исторической науки. Чтобы перевести этот тезис в философскую категорию, Эрнст Топич написал целую книгу "Война Сталина", объяснив, как "немецкий фюрер стал орудием исполнения планов сталинской мировой державы". Все это вдохновило немецких историков на новые разыскания. Один из них, В. Мазер, утверждает, что вторжение немецких войск в СССР "лишь на несколько часов опередило" начало операции "Гроза" - сталинского плана превентивной войны. Значит, война советского народа против нацистской Германии не может считаться ни возмездной, ни справедливой. Она не была оборонительной, стало быть, не была Отечественной. Напротив, это была "оборонительная борьба Европы против большевизма".

60-летие Великой Победы: ну вот и пожинаем плоды. Конъюнктурные трактовки собственной истории, чему мы сами когда-то подали пример, за минувшие полвека обернулись не прекращающимся каскадом фальсификаций. На любом книжном прилавке труды серьезных историков стоят рядом с "ледоколами" западных и наших, доморощенных, ревизионистов. Корешок к корешку. Роскошно изданная книга Игоря Бунича "Операция Гроза" (издательство "Облик", Санкт-Петербург), как гласит ее аннотация, "развеивает миф номенклатурных историков о миролюбивой политике Советского Союза" и, кроме того, она "свободна от пут псевдонаучной мутоты". Действительно, ссылками на документальные первоисточники такие книги читателя не утомляют. И вроде бы можно отмахнуться: ведь это же не наука! Но как отмахнуться от того факта, что в последнее время не так уж мало профессиональных историков, вполне владеющих научной методологией, открыто стали разделять тезис о равной ответственности СССР и Третьего рейха за развязывание Второй мировой войны? Все громче звучат голоса и наших, российских "новых историков", утверждающих, что гитлеровская Германия лишь упредила заготовленную "сталинской кликой" наступательную операцию "Гроза". В том и другом случае получается, что Великая Отечественная война - это "миф", придуманный в СССР.

   архивы

А бывает ли тыл во время войны?

Первая причина обеспокоиться: не рискуем ли мы "потерять" Победу?

Мы должны понять: если когда-либо у нас "отнимут" Великую Отечественную войну, то вместе с ней "отнимут" и Победу. Конечно, не всю и не сразу. Как союзнику по антигитлеровской коалиции, оставят причитающуюся третью долю и еще дай бог, чтобы равную. В этом духе на Западе написаны уже сотни книг, выпущены десятки кинокартин, безостановочно идут телепередачи, звучат, особенно в дни юбилеев, политические доклады о "решающем вкладе союзников в разгром фашизма", в то время как вклад Советского Союза в Победу все снижается. К 50-й годовщине в этом хоре зазвучали и "русские голоса". Их излюбленный мотив "двух негодяев", в котором агрессором был все-таки Сталин, а жертвой все-таки Гитлер, пришелся этому хору как нельзя кстати. При этом обязательно звучит "жалость к русскому солдату", чей холмик у осыпавшегося окопа пинают уже просто ногой.

Если Вторая мировая война, почти по всему свету гулявшая, унесла около 60 миллионов жизней, то почти половина этой кровавой жатвы выпала нашей стране. Именно поэтому Россия как правопреемница СССР вправе отмечать свою собственную Победу над фашизмом, а не только общую, союзническую. Тем более что и 27 миллионов потерь - цифра, увы, не заключительная.

Вот две картинки тыловой жизни, которые не оставляют в этом сомнений.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

21 июля 1944 г. Государственный Комитет Обороны - тов. СТАЛИНУ И. В., СНК СССР - тов. МОЛОТОВУ В.М., ЦК ВКП (б) - тов. МАЛЕНКОВУ

Вследствие значительного недорода сельскохозяйственных продуктов в 1943 году население ряда районов Алтайского края, и особенно Кулундинской степи, испытывает серьезные продовольственные затруднения. Отмечаются случаи употребления в пищу падали, кошек и собак, а также дикорастущих трав и корней. Так, в колхозе "Коминтерн" Хабаровского края колхозница БАБАЕВА Анна, имеющая 4 детей, в апреле с. г. зарезала собаку и употребляла мясо в пищу. Член того же колхоза ОВЕЧКИНА Пелагея, жена военнослужащего, имеющая на иждивении 5 человек, питалась падалью[...]

Зарегистрировано значительное количество смертных случаев от истощения. В Карасукском районе с начала 1944 года умерли от истощения 73 человека. В колхозах "Сибиряк", имени Микояна и "Просвет" Андреевского района в феврале-марте с. г. умерли от истощения более 30 человек, в большинстве дети. В Панкрушихинском районе зарегистрировано 8 смертных случаев от истощения. В Завьяловском районе имеются 35 семей, члены которых сильно истощены и потеряли трудоспособность.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. БЕРИЯ.

ГА РФ (Государственный архив РФ). Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 66. Л. 13-14.

Так это из-за недорода разразился голод в одном из самых хлебных районов страны? Это не война ли, подлая, косила людей даже за тысячи верст от фронта? Разумеется, демография не считала смерти от истощения, у нее такой графы нет. Статистика ЦСУ военных лет фиксировала только жизнь тыла, поэтому в каждом таком документе была оговорка: "В цифры умерших не входят потери армии". Потери армии шли по военному ведомству.

Но и военному ведомству не под силу было учесть всех пропавших и безымянных.

СЕКРЕТНО.

17 марта 1945 г. В Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП (б).

Справка работника Оргинструкторского отдела ЦК ВКП (б) Вакуленко о беспорядках в моргах и на кладбище Тулы.

В городе Туле на Всехсвятском кладбище привозят трупы умерших десятками, плохо прикрытые, и хоронят их без гробов и раздетыми. Среди населения идут разговоры, что это трупы умерших красноармейцев в госпиталях. Секретарь горкома тов. Филимонов в течение трех дней не мог разобраться и давал ответы, что будто бы это трупы пленных немцев, вагон с которыми был отцеплен на станции Тула [...]

При посещении морга вместе с секретарем горкома партии тов. Трегубовым установлено, что там и в настоящее время находятся около 50 незахороненных трупов, половина из них лежит около двух месяцев.

Зав. больницей доктор Данаев объяснил, что он неоднократно ставил вопрос перед горисполкомом и горздравотделом о том, чтобы больницу им. Семашко освободили от принятия трупов, которые привозятся для судебной экспертизы из ближайших районов - Щекинского, Болоховского, Дедиловского и других, так как морг больницы не в состоянии принимать такое количество трупов. Однако городские организации этого вопроса не разрешили. В настоящее время в больнице для этой цели нет транспорта, нет приспособленного фургона.

Многие родственники умерших отказываются хоронить трупы из-за дороговизны похорон. Заведующий моргом доктор Гейнеман заявляет, что стоимость гроба у частного мастера 300 руб., найм подводы 200 руб. и рытье могилы 200 руб. Городское коммунальное хозяйство имеет похоронное бюро, при нем мастерскую, где работают два мастера, которые в день делают всего три гроба [...]

ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 92. Д. 76. Л. 202-203.

Эта справка пролежала в секретном архиве, без света, 58 лет. Если так нелегко было в пораненной, голодной, одичавшей стране даже предать земле безвестного человека, то разве под силу было доктору Данаеву организовать экспертизу трупов, которые свозили в его больницу отовсюду - из близлежащих районов, из потерявшихся или отцепленных на Тульском железнодорожном узле вагонов, из промколоний НКВД, где содержались военнопленные? Как теперь разгадать тайны Всехсвятского кладбища, на котором хоронили без имени и национальности, без гроба и одежды, без экспертизы и даже без последней молитвы над бренными неопознанными останками? Это были только наши солдаты или были среди них и пришлые? И сколько в нашей стране кладбищ с такими уголками неизвестных солдат?

По распоряжению президента России, изданному полтора года тому назад, Министерство обороны РФ - правопреемник Наркомата обороны СССР - теперь открывает свои архивы. Скоро узнаем "скорректированную цифру советских потерь". Но какой бы она ни оказалась, это уже не остановит тех, кто ведет атаку на последний окоп.

   параллели

Миллионом больше, миллионом меньше?

И тут еще раз вернусь к полемике немецких историков, в которой очень много похожего на наши дискуссии, но одно различие настолько бросается в глаза, что о нем нельзя не сказать.

Историк Б. Пиетров-Энкер напечатала недавно статью, которую начала так: "В споре о месте национал-социалистического прошлого в шкале исторического сознания немцев центральную роль играл Советский Союз". Вот как: спорят о своей, немецкой истории, а проверяют истину историей страны, которая стала жертвой агрессии. Поэтому очень примечателен конец этой статьи. Тут же вслед предлагаю прочесть извлечение из только что появившегося на наших прилавках "исторического исследования", которое, как гласит его аннотация, лишено "псевдонаучной мутоты".

Б. ПИЕТРОВ-ЭНКЕР, "О разногласиях по поводу тезиса о превентивной войне".

"В дискуссии историков об историческом сознании немцев Мартин Брозцат высказал мнение, что "моральную чувствительность к собственной истории, приобретенную в годину бед", следует рассматривать как великое культурное достижение последнего времени. Мне хочется добавить к этому, что подобная чувствительность должна подпитываться честностью по отношению к истории других народов".

И. БУНИЧ, "Операция "Гроза":

"Сопротивление отдельных застав, частей и гарнизонов не могло скрыть от командования совершенно невероятное поведение армии. Такого история войн еще не знала.

Полтора миллиона человек перешли к немцам с оружием в руках. Некоторые целыми соединениями, под звуки дивизионных оркестров. Два миллиона человек сдались в плен, бросив оружие. (Под словом "оружие" подразумевается не только винтовка или пистолет, но все, до танка и самолета включительно). 500 тысяч человек были захвачены в плен при различных обстоятельствах. 1 миллион человек откровенно дезертировали (из них 657 354 человека были выловлены, 10 200 - расстреляны, остальные исчезли без следа). 800 тысяч человек были убиты и ранены. Примерно миллион человек рассеялся по лесам. Оставшиеся (от почти 8 миллионов) 980 тысяч в панике откатывались на Восток.

Таково было положение на сентябрь 1941 года.

...Командующие быстро оценили все невероятные выгоды создавшегося положения. В их распоряжении была уже миллионная русская национальная армия, готовая сражаться с режимом. Еще два миллиона человек потенциально готовы были влиться в ее ряды. Считалось очень вероятным, что, будь эта армия официально признана, в нее вольются и остатки Красной Армии, рассеянные по местности и в панике отступающие. Эта армия быстро освободила бы страну от сталинского режима...

События лета 1941 года можно без всяких преувеличений назвать стихийным восстанием армии против сталинской деспотии".

Комментарий последует

Чтобы прокомментировать фактическую сторону этого и других подобных "исторических исследований", я отправился в Институт всеобщей истории РАН и федеральные архивы. Комментарий последует. А пока я предлагаю самостоятельно оценить, сколько в этих строках "чувствительности к собственной истории".

   факты и легенды

Сталин - агрессор, а Гитлер - жертва?

Вторая причина обеспокоиться: не рискуем ли мы утратить чувствительность к собственной истории?

Замечу: для немецких историков это главная тема спора. Если мы как нация утратим такую чувствительность, у наших внуков будет другая история.

И начнется она с другой истории войны. Не случайно так и называлась книга, с которой началась российская серия искажений исторической правды, - "Другая война 1939-1945 гг." (М., 1996, под редакцией Ю. Афанасьева). "Достаточно ли серьезны у нас основания праздновать победу, и была ли это победа, поскольку, победив фашизм немецкий, мы до сих пор не смогли одолеть русский фашизм?" В ответ на этот вопрос Афанасьева можно лишь пожать плечами, но лучше попробуем найти ответ в самом сборнике. Один из его авторов, В. Дорошенко, настаивает на том, что война 1941-45 гг. была Отечественной только до 1944 года. Перешагнув государственные границы СССР, Красная Армия начала, оказывается, порабощение Европы, которое Сталин, "провокатор Второй мировой войны", планировал еще на 1941 год. Как не вспомнить в этой связи спор фельдмаршала Кутузова с Александром I: император полагал достаточным лишь выгнать захватчиков из России, Кутузов настоял на продолжении похода, прекрасно понимая, что в противном случае Наполеон вернется. За два века ни одному русскому историку не пришло в голову подвергнуть сомнению народный характер Отечественной войны 1812 года на том основании, что она закончилась взятием Парижа. Почему же Красная Армия должна была прервать свой освободительный марш на пороге Европы? Разве не ясно, что, получив передышку и желая взять реванш, Гитлер вернулся бы не только с ракетами ФАУ, но и, возможно, с атомной бомбой? И что если бы удалось исполнить план "Ост", предусматривавший ликвидацию 120-140 миллионов русских, чтобы за счет их территории расширить жизненное пространство для Третьего рейха, то и в Европе неизбежно был бы водворен обещанный эсэсовский "порядок"? Однако ревизоров истории куда больше заботят пропущенные варианты прошлого, чем пропущенные варианты будущего.

Поток такой сослагательно-исторической литературы регулярно нарастает к юбилеям Победы, уже примелькались имена: И. Бунич, А. Зубов, Б. Соколов,

А. Мерцалов, Л. Мерцалова, М. Мельтюхов и др. Что же это за идейно-спаянный коллектив такой, на чем основано это единство взглядов? У нас больше нет "официальных" и "неофициальных" историков. Нет партии, которая могла бы всех направлять или кому-нибудь что-нибудь запретить. Архивы, издательства доступны всем одинаково, и все одинаково равноудалены от власти, даже если к кому-то она и благоволит чуточку больше. Все это уже в прошлом, а такого раздрая в исторической науке, как в наше время, в прошлом все-таки не было.

Б. СОКОЛОВ: "Собирался ли Сталин напасть на Гитлера?"

"Проблема, готовил ли Советский Союз превентивную, или наступательную войну против Германии накануне 22 июня 1941 г., вновь стала актуальной после публикации книг В. Суворова "Ледокол" и "День-М", где он утверждает, что советское нападение на Германию было запланировано на 6 июля 1941 г., причем вне всякой связи с германским планом "Барбаросса". На наш взгляд, как приводимые В. Суворовым, так и особенно попавшие в поле зрения исследователей уже после публикации названных книг факты позволяют не только согласиться с этим выводом В. Суворова, но и весьма основательно предположить, что сначала Сталин собирался напасть на Гитлера еще летом 1940 г., но этот план был сорван быстрым крахом Франции, подобно тому, как летом 1941 г. подобный план был сорван германским вторжением".

Итак, в поле зрения исследователей попали какие-то факты, которые позволяют "весьма основательно предположить". Заметьте: однозначной трактовки эти факты не допускают, а только как минимум двузначную, если не двусмысленную. При этом Б. Соколов ссылается на В. Суворова - профессиональный историк на историка-любителя. Ну а историк-любитель на кого?

"Великая Отечественная - продолжение легенды". Так называлась передача радио "Свобода", посвященная минувшей 59-й годовщине Победы. Ведущий Владимир Тольц:

- О "Ледоколе" Суворова, вышедшем в России миллионными тиражами, многократно превышающими тиражи сочинений его оппонентов, я и мои коллеги говорили еще более 10 лет назад. Добавить тут нечего. Из мозаики общеизвестных и часто забытых высказываний и фактов талантливый шпион построил увлекающую читателя гипотезу планировавшейся Сталиным наступательной войны за мировое торжество коммунизма. Но история не строится на гипотезах. Нужны подтверждающие их документы. Об этом я не раз говорил и самому Суворову-Резуну. Поначалу он ссылался на некие документальные материалы, которые мы - непосвященные - не знаем, а он-де видел их, когда учился на шпиона. Затем на недоступность документов, которые подтверждают его гипотезу. На русском издании своей книги он написал мне: "Не пройдет и ста лет, и документы будут найдены. Верю".

Еще интересней: документы будут найдены через сто лет, но то, что из них предположительно следует, нам уверенно внушают уже сегодня. Не отсюда ли в идейно сплоченном коллективе такая разноголосица, когда дело касается "фактов"? Суворов в своем "Ледоколе" утверждает, что Сталин собирался напасть на Германию 6 июля 1941 года. У других авторов другая дата - 12 июня. А выше упоминавшийся Мазер настаивает на том, что Сталин запланировал нападение на Германию на 21 июня 1941 года, но... опоздал. Будь это "художественные романы" - куда ни шло, но ведь это сплошь "исторические исследования". Я спросил О. Ржешевского, президента Ассоциации историков Второй мировой войны, есть ли под этими "исследованиями" хоть какая-нибудь документальная база. Вот ответ Олега Александровича?

- Ноль! Все авторы, которых вы упомянули, ссылаются в лучшем случае друг на друга. А что касается спора о том, был ли у Сталина план превентивной войны против фашистской Германии, историкам ответ на этот вопрос давно ясен: страна не была готова даже к оборонительной войне, где уж тут было готовить нападение, чтобы упредить агрессию! И, конечно, лучше всех это знал и понимал сам Сталин.

Вместо послесловия

Наша историческая наука (правильнее сказать: историческая литература) распалась на три составных части. Самая представительная, к счастью, и самая авторитетная: большинство историков спокойно и объективно продолжают изучать наше непростое прошлое. Они вполне уважительно дискутируют даже с апологетами сталинского режима, чью точку зрения не способны поколебать никакие открытия, никакие рассекреченные документы. Труднее им дается дискуссия с теми коллегами, чье эмоциональное отношение к истории явно мешает ее бесстрастному и честному анализу. Наконец - но это уже вне науки - все растущая когорта "историков-любителей", активно участвующих в литературно-историческом процессе, людей иногда талантливых, иногда не очень, но, как правило, с сильно пониженным порогом ответственности за сообщаемый факт или выдвинутую гипотезу. Вот из этих эмоциональных профессионалов и из любительской когорты, низвергающей любую истину, которая не умещается в ее представления, и составился идейно-сплоченный коллектив авторов, для которых война была не Отечественная, а значит, и не Великая. Поэтому они и навязывают нам спор о том, кто же в этой войне победил.

Общество История Власть Позиция День Победы
Добавьте RG.RU 
в избранные источники