Новости

06.04.2005 03:00
Рубрика: Власть

Мифы и реальность стамбульских договоренностей

Текст: Александр Яковенко (официальный представитель МИД России)

Стамбульские обязательства - это порядка двух десятков дополняющих Соглашение об адаптации односторонних, двусторонних и многосторонних заявлений, зафиксированных в Заключительном акте Конференции государств - участников ДОВСЕ (ноябрь 1999 года). Причем центральное из них - скорейшая ратификация упомянутого соглашения.

Однако из всего их многообразия наши западные партнеры выделяют лишь политические обязательства России в отношении Молдавии и Грузии и то, передергивая их смысл.

Речь шла о выводе российских войск из Приднестровья и сокращении количества российских тяжелых вооружений на территории Грузии до установленных лимитов. Москва и Тбилиси условились также согласовать сроки функционирования двух остающихся российских баз - Батуми и Ахалкалаки, а две базы в Вазиане и Гудауте были расформированы в обговоренные сроки.

Вместе с тем следует иметь в виду, что поскольку российско-грузинская и российско-молдавская договоренности носят двусторонний характер, они не порождают никаких обязательств России в отношении третьих стран.

Как же в действительности обстоят дела с их выполнением?

Коль скоро большая их часть была принята в контексте ДОВСЕ, российская сторона, естественно, в первую очередь направила усилия на реализацию тех положений Стамбула, которые имеют непосредственное отношение к договору. Вот всего лишь две цифры: Россия вывела из Молдавии и Грузии 500 единиц, ограничиваемых договором обычных вооружений и техники (ОДВТ), и уничтожила на месте еще 373 единицы.

К этому следует добавить выполнение еще одного условия - возвращение России к соблюдению "фланговых лимитов" на своей территории. Здесь имеются в виду ограничения на количество танков, боевых бронированных машин и артиллерии в Ленинградском и Северокавказском военных округах. Так что все необходимые предпосылки для запуска ратификации адаптированного ДОВСЕ налицо.

Однако наши партнеры по НАТО, как ни странно утверждают, что приступят к его ратификации лишь после выполнения Россией тех обязательств, которые к договору не имеют никакого отношения.

Речь идет, например, о вывозе боеприпасов из Приднестровья и о "сроках и порядке функционирования российских военных баз в Батуми и Ахалкалаки и российских военных объектов на территории Грузии". Именно так записано в пункте 5 совместного заявления России и Грузии, сделанного 17 ноября 1999 года в Стамбуле.

А наши партнеры в НАТО пытаются подменить это положение тезисом о необходимости вывода российских баз из Грузии, которые остались там после распада Советского Союза.

Следует отметить, что такая позиция возникла не сразу. Первоначально - и это отражено в тексте стамбульского Заключительного акта - именно решение "фланговой проблемы" фигурировало в качестве главного и единственного условия запуска ратификационных процедур. Когда же Россия выполнила это требование, к нему стали добавляться новые.

Сначала от нас потребовали обеспечить не предусмотренную договором "дополнительную транспарентность" сокращения обычных вооружений на флангах, о чем я уже упоминал. Затем, когда летом 2001 года необоснованность таких претензий стала очевидной, в центре внимания наших западных партнеров оказались российские обязательства по Грузии и Молдавии, не связанные с материей ДОВСЕ.

Складывается впечатление, что попросту ведется поиск предлогов для того, чтобы похоронить договор, не дать ему вступить в силу. Так каково же реальное положение дел с Молдавией и Грузией?

Что касается Молдавии, то, начиная с 1999 года, на территорию России вывезено 59 эшелонов с боеприпасами и военным имуществом. Причем 42 эшелона смогли покинуть Приднестровье в 2003 году, когда между Кишиневом и Тирасполем велись активные переговоры о политическом урегулировании и когда появилась реальная перспектива кардинального решения этого регионального конфликта.

Срыв подписания, не по нашей вине, согласованного и парафированного сторонами так называемого "Меморандума Козака" резко изменил ситуацию, привел к новому витку противостояния между Молдавией и Приднестровьем. В результате в декабре 2003 года власти Тирасполя приостановили вывоз российского военного имущества и боеприпасов из региона. Лишь в марте 2004 года они в порядке исключения разрешили отправить еще один состав.

Частично приднестровское руководство увязывает возможность возобновления вывоза со списанием части задолженности Приднестровья за поставленный российский газ.

К сожалению, с июля 2004 года, когда Кишинев приостановил переговоры с участием посредников от России, Украины и ОБСЕ по приднестровскому урегулированию, политический диалог между Республикой Молдова и Приднестровьем не ведется. Периодически возникают кризисные ситуации в зоне безопасности, неспокойная обстановка сложилась в работе железнодорожного транспорта.

В условиях продолжающегося жесткого противостояния сторон трудно обеспечить надежное и, самое главное, безопасное завершение вывоза боеприпасов из Приднестровья. Тем не менее российская сторона продолжает усилия как по разблокированию процесса политического урегулирования, так и по возобновлению работ, связанных с вывозом или утилизацией на месте опасных для транспортировки боеприпасов.

Камнем преткновения на российско-грузинских переговорах по военным вопросам долгое время оставались сроки вывода наших баз из Батуми и Ахалкалаки. При этом мы исходим из того, что их вывод должен носить цивилизованный характер, люди и техника должны выводиться не в чистое поле, а на подготовленные и оборудованные места.

В результате переговоров министра иностранных дел Сергея Лаврова с грузинским руководством в ходе его визита в Тбилиси в феврале этого года были согласованы основные параметры, касающиеся ликвидации наших баз в Грузии. Они учитывают как пожелания грузинской стороны, так и наши реальные возможности, в том числе и финансовые. Вместе с тем, как показали переговоры, проходившие по этому вопросу в Москве в конце марта, грузинская сторона в очередной раз ужесточила свои позиции, называя по существу нереальные сроки вывода баз. Похоже, кому-то очень хочется сохранить предлог для затягивания процесса ратификации и вступления в силу адаптированного ДОВСЕ.

Одним словом, политика искусственных увязок действительно способна привести к разрушению режима контроля над вооружениями в целом. "Старый" договор существует и как-то действует лишь потому, что в Стамбуле государства-участники обязались выполнять его в ожидании запуска Соглашения об адаптации ДОВСЕ. Без этой перспективы договор обречен.

Так что дальнейшая судьба Соглашения об адаптации ДОВСЕ зависит исключительно от наших натовских партнеров.

Таковы мифы и реальность стамбульских договоренностей.

Власть Работа власти Внешняя политика Правительство МИД