Новости

02.02.2006 03:30
Рубрика: Власть

Америка должна стать нормальной страной

Считает известный политолог из США Крейг Калхун

Российская газета| Профессор Калхун, как вы оцениваете роль интеллектуалов в современном мире? Насколько велико их влияние на общество, в частности в США?

Крейг Калхун| В Америке интеллектуалами мы называем тех, кто не зависит от власти. Мы не считаем интеллектуалами тех, кто занял какие-то позиции во власти, даже если они занимаются умственным трудом. Все госсекретари США - Киссинджер, Бжезинский, Райс - были профессорами. Как только они стали министрами, они перестали быть интеллигентами. Поскольку, оказавшись в правительстве, ученые теряют творческую свободу, необходимую для рождения новых идей. То же самое касается высшего экономического менеджмента.

В Америке имеется два инструмента влияния интеллигенции на общество. Первый: СМИ. Через открытое обсуждение в СМИ различных проблем происходит формирование мнения людей. Второй: власть. Через властные рычаги бывшая профессура оказывает влияние на жизнь людей.

Публичная дискуссия в СМИ не имеет прямого влияния на политику. Но она дает людям возможность вникать в процессы, происходящие в государстве. Это можно наблюдать на примере обсуждения практически всех крупных политических вопросов. Таких как: стоит ли американцам бояться иммиграции или следует ли Соединенным Штатам принимать участие в борьбе против глобальных заболеваний. Типичный пример - история политолога Самюэля Хантингтона. Люди до хрипоты спорят о его концепции столкновения цивилизаций или о самосознании американской нации. Однако никто из профессиональных ученых не воспринимает Хантингтона всерьез. Более того, его не считают ученым. Тезисы Хантингтона не подкреплены никакими данными и анализом, отвечающим критериям научной логики. Его труды - это публицистика. Такие люди, как Хантингтон, определяют то, что появляется на страничке мнений "Нью-Йорк таймс". Но политики скорее обратятся к конкретным экспертам, а не к нему, когда им понадобится узнать, сколько иммигрантов находится на территории США, их экономическое и социальное положение, как сильно они влияют на уровень преступности в стране и так далее.

Чтобы понять, какое значение имеют интеллектуалы в Америке, нужно посмотреть, какое внимание оказывают им финансовые круги. Например, в эпоху господства теории модернизации в 60-70-е годы общее направление американской мысли было либерально-прогрессивным и консерваторы находились в стороне от основного поля интеллектуальной борьбы. Финансовые интересы тогда были подчинены государственной власти, которая уверяла, что США должны расходовать определенные средства в помощь странам третьего мира для того, чтобы там восприняли американскую идеологию.

Однако финансовые круги были заинтересованы прежде всего в сохранении собственных денег. Признавая насколько важны интеллектуалы, американские бизнесмены начали в 70-е годы создавать различные фонды, спонсировать кафедры университетов и добились изменения интеллектуального климата.

В 80-90-е годы произошел резкий поворот к консервативной идеологии, которая на сегодняшний день господствует и мощно поддерживается американскими финансовыми кругами.

РГ| Насколько широко представители власти в США пользуются знаниями и советами интеллектуалов при выработке политических решений?

Калхун| Постоянно и везде. Но обычно интеллектуалов привлекают к формулированию альтернативных возможностей. Потом приходят политики и принимают решение. Каждому политику хочется иметь несколько вариантов развития событий, с тем, чтобы было из чего выбрать. Интеллектуалы при этом должны оправдать и обосновать правильность предлагаемого решения какой-либо проблемы.

РГ| Каков, по-вашему, интеллектуальный вес России в современном мире? Речь идет не о культурном наследии страны, а об участии наших интеллектуалов в развитии современной западной и мировой цивилизации?

Калхун| В естественных науках Россия по-прежнему воспринимается как мощнейший партнер Запада. В математике российские ученые занимают первое место. Но индийцы уже начали наступать на пятки россиянам. В физике, теоретической механике и астрономии Россия также остается крайне влиятельной. Но есть такое ощущение, что многие из ведущих российских ученых уже уехали из страны и работают где-то за рубежом.

В общественных науках известны лишь несколько уважаемых ученых из России. В целом ваша страна не сильно выделяется в социальных науках. В науку экономики и теоретической социологии российские ученые приходят не с новыми идеями, а с методами того, как изощренными математическими способами проверить идеи, которые придуманы другими исследователями.

Конечно же, большим авторитетом в мире продолжают пользоваться российские писатели, которые по сей день являются носителями великой русской литературной традиции.

Даже являясь самым сильным государством, Америка не способна управлять всем миром

Я бы сказал, Россия на поле науки занимает два края. С одной стороны, в абстрактных, математических и естественных областях науки она имеет большой вес. С другой стороны, она славится своими талантами в области литературы и искусства. Но Россия практически не представлена в середине научного поля, где формируются политические решения по поводу мировой экономики, общества и политики.

РГ| В России с тревогой относятся к тому, что у нас назревает нехватка молодых интеллектуалов, которые должны сменить старое звено. Имеется ли подобная проблема в других странах и как она там решается?

Калхун| В очень многих странах существуют мрачнейшие настроения по поводу того, что наиболее способные выпускники университетов выбирают ведущую к быстрому обогащению карьеру в бизнесе вместо того, чтобы встать на путь длительного и трудного обучения ради достижения результатов в научной карьере.

Американская профессура постоянно жалуется на недобор аспирантов, потому что самые способные студенты предпочитают стать Биллами Гейтсами, а не обрекать себя на бедное существование аспиранта.

В целом, США не испытывает проблем с заделом нового поколения интеллектуалов. Это объясняется тем, что наши интеллектуальные кадры растут в России, Индии и Китае. Если вы сегодня посмотрите на ведущие аспирантуры по экономическим наукам, то увидите, что американцы составляют менее 50 процентов аспирантов. Самая большая группа аспирантов в США - это молодые люди из Китая. После них сразу идут русские. То же самое касается всех областей знаний, касающихся математики.

Один из источников силы американского государства и американской мировой гегемонии в том, что мы способны привлекать лучшие интеллектуальные кадры со всего мира. Соединенные Штаты сталкиваются с не менее серьезной проблемой в создании нового поколения интеллектуалов, чем другие страны. Но при этом США осложняют проблему всех остальных стран тем, что оттягивают на себя лучшие интеллектуальные кадры со всего мира. Тем самым интеллектуальные поля других стран редеют и даже оголяются.

Такого рода политика Америки возможна только потому, что наша страна научилась очень хорошо интегрировать иностранных интеллектуалов в свои поля. Мы принимаем их у себя как дома. Ни одна другая великая держава мира, даже в Европе, не в состоянии так эффективно интегрировать иностранные кадры.

Есть примеры стран, где формирование национальной интеллигенции идет быстро просто за счет стремительного увеличения студенческой массы на первых курсах университетов. В Китае 20 лет назад менее одного процента населения поступало в университеты. Теперь в вузы поступает в восемь раз больше китайцев. Соответственно растет поле талантливых студентов, которых хватает и на экспорт в Америку, и на сам Китай.

В Европе очень много молодежи продолжает учебу только потому, что в ЕС не хватает рабочих мест. Поэтому государства предпочитают тратить большие средства на университеты, чтобы удержать молодежь от безработицы. Но, когда молодые люди заканчивают образование, они сталкиваются с той же самой безработицей, но только уже на интеллектуальном уровне. Поэтому в Европе скорее стоит проблема с созданием рабочих мест для интеллектуалов, чем с недостатком самих специалистов.

Одна из главных причин, почему в России существует острая нехватка интеллектуальных кадров, заключается в низком экономическом вознаграждении ученых. Другая причина выражена в озабоченности российских интеллектуалов в том, прислушивается ли правительство к их предложениям. Мне кажется, что в советские времена у вашей интеллигенции было ощущение, что к ним прислушиваются и даже могут опасаться. Теперь это не наблюдается.

РГ| Каково отношение американской интеллектуальной элиты к современной России? Насколько оно совпадает с позицией рядового обывателя и правящей элиты?

Калхун| Разница существует. Американская элита воспринимает мир в более геополитических категориях. Ее волнует, например, какова будет роль России в снабжении мира природным газом и будущая роль России в мировом сообществе. Американская элита понимает, что мир очень сложен. В нем много кризисных точек, в которых присутствует Россия. Поэтому американскую элиту волнует, будет ли Россия в спорных вопросах, таких, например, как ядерная программа Ирана, на стороне США или же будет мешать Америке в достижении своих целей.

Экономическое и политическое восприятие России в Америке не менее сложно. За последние два года американские бизнесмены и инвесторы усомнились, можно ли с Россией вести какие-либо дела и соблюдаются ли там законы рынка. Американцев волнует не демократизация России, а соблюдение ею принятых законов и общепризнанных прав человека. Последний закон об общественных организациях, принятый в России, произвел неприятное впечатление на Западе.

Что касается простого американского обывателя, то он не информирован о таких конкретных делах, происходящих в России. Для огромного количества американцев самые узнаваемые лица русских людей - это спортсмены, для более образованных - политики.

РГ| Можно ли в условиях современного мира создать и навязать обществу определенную идеологическую схему? Например, идею глобализации, все равно, с положительной или отрицательной оценкой этого явления?

Калхун| Заставить людей поверить в какую-либо идеологию очень трудно, практически невозможно. Но можно создать и распространить идею таким образом, что большинство воспримет ее как свою собственную.

Но восприниматься идея будет только тогда, когда она соответствует внутреннему ощущению мира людей и соответствует их надеждам. Поэтому задача профессионалов, формулирующих идеологию, заключается в том, чтобы встроиться в существующие ожидания и развернуть их в нужном направлении. Это возможно.

Мы должны отдавать себе отчет, что любая успешная идеология должна включать в себя элементы правды. Но правда должна быть подана под определенным углом. Так, чтобы прочие идеи и идеологии исключались.

Возьмем, например, идею глобализации, которая сводится сегодня в основном к идее рыночной глобализации. Здесь есть значительные элементы правды, но есть и полуправда. Правда заключается в том, что существует процесс экономической интеграции. Но есть и лукавые элементы идеологии, такие, например, как идея свободы рынков. Если вы считаете глобализацию производной рыночной свободы, то вы не замечаете двух важнейших вещей: важнейшую роль национальных государств и значительного неравенства между участниками этой глобализации.

Национальные идеологические проекты постепенно сходят на нет. Они, как правило, ограничены рамками своих стран и имеют тенденцию встраиваться в какие-то наднациональные идеологические проекты.

Таким национальным проектом был Европейский союз. ЕС является сугубо идеологическим региональным проектом, выполненным на четком осознании идеологического образа того, чем должна являться Европа. Трудности возникли тогда, когда Европа расширилась за пределы этого образа.

РГ| Что такое, по-вашему, глобализация: реальный процесс развития мировой экономики, мировой цивилизации или выдумка политиков и интеллектуалов?

Калхун| Глобализация - это идеологический проект. Он был создан для того, чтобы управлять мировыми процессами.

Процесс глобализации идет уже много лет. Но по идеологическим причинам политики утверждают, что он начался только недавно, после развала Советского Союза и победы западных идей над советскими.

В теории глобализации подчеркивается существование нескольких ступеней, по которым обязаны пройти все страны. Данное предписание, конечно же, является чистой воды идеологией. То, что кто-то прошел по этому пути, - исторический факт. Но то, что все страны должны это сделать, является идеологией.

Я не считаю, что интеграция мира под американским имперским господством - это хорошо. Во-первых, потому что, даже являясь самым сильным государством, Америка не способна управлять всем миром. Во-вторых, в мире существует иллюзия того, что Америка является рычагом глобализации. На самом деле глобализация совпала с усилением американской военной и дипломатической мощи. Американцам просто лестно думать, что именно они вызвали глобализацию.

В России у меня часто спрашивают, как России стать нормальной страной. Я считаю, что в США также необходимо начать дискуссию о том, как Америке стать нормальной страной, а не мировым менеджером с дурной репутацией.

Власть Позиция