20idei_media20
    12.04.2006 01:00
    Рубрика:

    Танцевальные спектакли показали Челябинский театр современного танца и пермский Балет Евгения Панфилова

    Балет Панфилова пережил своего создателя

    Оба коллектива - регулярные гости "Золотой маски". Спектакли Евгения Панфилова отбирались в фестивальную программу с первых лет существования премии, когда только что вышедшим из любительского подполья данс-группам приходилось конкурировать с хорошо отлаженными машинами государственных балетных театров. Челябинск стал обладателем "Маски" в 2001 году - через год после того, как современный танец был выделен в отдельную номинацию.

    Прошлый сезон был не самым урожайным в российском contemporary dance. Пережив бурный взлет на рубеже XX-XXI веков, этот жанр пребывает сейчас в некоторой спячке. Достаточно сказать, что одна из ключевых фигур отечественного танц-театра Татьяна Баганова попала в нынешнем году на "Золотую маску" со своей оперной постановкой.

    Быть может, в более удачный год спектакль "Немного ностальгии" в постановке Ольги Пона не попал бы в конкурсную программу. Сейчас Челябинский театр современного танца оказался единственным на "Маске" представителем Урала - региона, где современный танец развивался особенно интенсивно.

    Ольга Пона существует в своем, достаточно изолированном от внешних воздействий мире. Из года в год она повторяет схему, принесшую первый успех. Дисциплинированная труппа четко выполняет предложенные хореографом движения. Основной пластический мотив парных комбинаций, когда стоящий человек ловит пробегающего мимо, подстраховывая от падения и одновременно сковывая его дальнейшее движение. Но, как всегда, построение спектакля отдает некоторой дивертисментностью, неожиданной для современного танца. Иногда кажется, что Пона все еще ждет своего композитора, своего художника - кого-то другого, кто нарушил бы устоявшийся порядок вещей.

    Евгений Панфилов сам всегда был нарушителем порядков, разрушителем канонов. Начать с того, что его "Клетка для попугаев" поставлена на музыку "Кармен-сюиты" Бизе-Щедрина. Кому еще пришло бы в голову ставить на мотивы хабанеры или куплетов тореадора что-то другое, нежели сакраментальную историю про цыганку и солдата? "Идея, неожиданно возникшая во мне, просто плакала и просилась в эту музыку. И жизнь, в которой я уже ничего не понимаю, тоже просилась на эту сцену и в эту музыку", - так объяснял потом Панфилов свою дерзость.

    В огромной золотой клетке сидят два попугая, два почти полностью обнаженных атлетичных мужчины (в двух главных ролях Алексей Расторгуев и Алексей Колбин). Они с любопытством разглядывают окружающий клетку мир. А люди, мужчины и женщины, суетящиеся вокруг, смотрят на попугаев.

    И, правда, есть на что посмотреть. Как эти странные птицы прыгают с ветки на ветку, как они задирают друг друга, как вдруг обнимаются в приливе нежности. Пустив обитателей большого мира в механистическую беготню, Панфилов любовно выписывает портреты запертых в клетке аутсайдеров. Они симпатичны ему тем, что существуют по особым правилам. При этом хореограф не идеализирует своих питомцев. Существование за гранью по крайней мере мучительно, скорее даже трагично. Рядом с этим звучат и ироничные нотки, то и дело вызывающие смешки в зале.

    "Золотая маска" оперирует в своих программах только премьерами минувшего сезона. Включая в афишу работу трагически погибшего три с лишним года назад Панфилова, пусть даже балет восстановлен его театром в прошлом году, эксперты премии шли на определенный компромисс. Но спектакль действительно смотрится как будто премьера. Даже трудно поверить, насколько давно была поставлена "Клетка для попугаев": в декабре 1992 года.

    Немного выпадает из общего тона спектакля его концовка. Логика музыкального развития "Кармен-сюиты" требует непременно трагического финала. Сдается, сам Панфилов его не очень-то хотел. Но подчинился музыке, как всегда подчинялся импульсу свыше. И заставил бывших зрителей раздеться и залезть в клетку, а попугаям разрешил найти выход на волю - путь к неминуемой гибели.

    Сейчас это выглядит трагическим пророчеством и творческим завещанием человека, который не боялся быть попугаем.