Новости

12.12.2006 03:00
Рубрика: Экономика

Дети "однорукого бандита"

Для подростков, страдающих игроманией, нужны специализированные школы

Если будет принят законопроект об игорном бизнесе, то с 2009 года все игорные заведения выселят за пределы крупных городов. А пока учителям и медикам приходится ломать голову над тем, как совместить длительное лечение малолетних игроманов с учебой. Об этом корреспондент "РГ" беседует с руководителем уникального московского детско-подросткового реабилитационного центра "Квартал" Вероникой Готлиб.

Российская газета | Много школьников лечится от игровой зависимости?

Вероника Готлиб | Не стану называть все происходящее эпидемией, но ситуация очень острая. К сожалению, для родителей привести своего ребенка в наркологию, а игромания такая же форма зависимости, - удар по самолюбию. Очень сложно решиться на то, чтобы, в общем-то, положительный, но "подсевший" на игровой автомат мальчик попал в среду малолетних наркоманов, алкоголиков, токсикоманов. Поэтому взрослые предпочитают разовые консультации в амбулатории. В центр обращаются, как правило, уже тогда, когда деваться больше некуда. Настолько серьезна "игровая болезнь".

РГ | Процентное соотношение детей алкоголиков, наркоманов и игроманов?

Готлиб | Пока лидирует алкоголизм. Это примерно треть пациентов. Остальное приходится на наркотики, "клей" и игроманию - вместе.

РГ | Лечение конфиденциальное? В школу сообщаете?

Готлиб | Мы стараемся соблюдать анонимность, но в случае запроса правовых структур обязаны предоставить информацию. Впрочем, игроманы редко попадают в поле зрения милиции или прокуратуры.

РГ | Принято считать, что девиантные дети в большинстве из неблагополучных семей. А социальный состав игроков?

Готлиб | Официально диагноза "игроман" пока не существует. Психологи отмечают нарушение поведения, пагубное пристрастие к азартным играм, но медицинский аспект игромании законодательно не определен. Среди детей, прошедших лечение в центре, примерно половина - из неблагополучных семей. Они в основном "подсели" на игровые автоматы. А вот компьютерные дети - из семей более благополучных.

РГ | Насколько может затянуть тяга к ирреальному виртуальному существованию?

Готлиб | Недавно позвонили родители, которые жаловались, что сын проводит за компьютером "25 часов в сутки". Это абсолютное погружение. Нарушается связь с миром. Сбивается цикл жизнедеятельности: ребенок не спит, не ест, даже в туалет от автомата или компьютера не отходит.

РГ | Происходят ли физиологические изменения?

Готлиб | Пока нет системных исследований, но я уверена, что мелькающее изображение, зрительные и звуковые раздражители не могут не влиять на кору головного мозга.

РГ | В чем проявляется психологическая зависимость школьников?

Готлиб | Человеку комфортно за компьютером или автоматом и очень плохо в остальное время. Не хочется ни в школу, ни к друзьям. Беда в том, что в отличие от взрослых игроманов, которые пытаются с помощью игры вырваться из порочного круга, дети меньше озабочены заработками. Игроманам на автоматах нужны деньги, чтобы купить новые удовольствия (пиво, таблетки). Потом пойдут воровство и другие способы добывания денег как источника кайфа.

РГ | Кто из игроков, прошедших через ваш центр, оставил наиболее сильное впечатление?

Готлиб | До сих пор к нам заходит парень-сирота, которого воспитывал очень жесткий брат. Одаренная яркая личность, поражал своей взрослостью. В других условиях мог бы развиться в политика или дипломата. Но не повезло. Чтобы не болтался на улице, засунули в техникум поближе к дому, где ему было абсолютно неинтересно. Ведь по складу характера - это прирожденный публичный деятель, который умеет владеть аудиторией, убеждать собеседника.

Неудивительно, что он бросился на поиски сильных ощущений: нашел их сначала в пиве и таблетках, а потом - в игре. Учебу забрасывает напрочь.

РГ | Самые маленькие пациенты?

Готлиб | Один из них совсем малыш, который ночевал в интернет-кафе под столами.

РГ | Какие методики применяются при лечении игромании?

Готлиб | Главное, чтобы ребенок хотел идти с вами на контакт. "Грузить" наших пациентов сложными методиками бесполезно. А вот арт-терапия - стопроцентное попадание. Ее суть - научить принимать себя. Ведь у большинства детей отрицание и даже ненависть к собственной персоне. Они говорят: "Я не хочу жить, потому что никому не нужен. Значит, буду пить, колоться, играть". Мы пытаемся помочь найти в себе что-то хорошее.

РГ | Как это происходит?

Готлиб | Например, с помощью грима: в нем чувствуешь себя в безопасности. Другое направление - автопортрет. Эта техника пришла из опыта работы с аутистами. У подростков не сформирована "Я-концепция", нет осознания собственной ценности. Поэтому так полезно посмотреть на себя в зеркало и проговорить вслух, какие у тебя черты лица. Это помогает отреагировать свои эмоции и составить реальное о себе представление.

РГ | Лечение от игромании, как от любой другой зависимости, длительное. А пациентов-школьников нужно учить...

Готлиб | Это огромная проблема. Ведь к нам в основном попадают дети, которые или давно вообще не учатся, или постоянно прогуливают школу. Школьная неуспеваемость, плохие отношения с учителями, в общем, когда самому выпутаться из накопившихся проблем невозможно, хочется на все плюнуть - еще одна ситуация психологического дискомфорта, которая подталкивает к алкоголю, наркотикам и игре. Поэтому для нас так важно адаптировать наших пациентов к школе.

Попытались открыть школу своими силами. На сегодняшний день у нас ведется преподавание русского и литературы, математики, физики, химии, истории и географии. Но это всего по два урока в день по программе коррекционного курса. Ведь многие наши дети с трудом пишут и не знают, кто такой Пушкин.

РГ | А как это должно быть в идеале?

Готлиб | Нам нужна нормальная школа. Ведь после двух месяцев интенсивного лечения, когда ребята живут почти изолированно, идет длительный переходный этап. Вот тут и возникает вопрос: где все это время учиться? Подавляющее большинство наших пациентов в школу не возвращаются. Значит, надо учить при стационаре. Это очень важно для успешного преодоления недуга и последующей адаптации детей.

РГ | Какая организация учебного процесса пошла бы на пользу больным детям?

Готлиб | В идеале ребенок, который придет лечиться, должен иметь возможность делать это именно в том классе, который он бросил. После стационара он продолжает учиться здесь, на ночь уходя домой. Важно, чтобы после школы он остался в центре, а значит, продолжал занятия с психологом и воспитателями.

РГ | Что мешает открыть школу?

Готлиб | К сожалению, до сих пор у нас нет взаимопонимания с чиновниками от образования. Пока мы по собственной инициативе наняли учителей и посадили их на нашу зарплату. Они приходят из других школ и отрабатывают свои часы. А нам нужны свои педагоги. Я понимаю, малокомплектная школа - это морока. А кому нужны лишние хлопоты? Будь у нас пятьсот человек или больше - школу бы, наверное, открыли.

Экономика Бизнес Общество Соцсфера Социология
Добавьте RG.RU 
в избранные источники