Новости

26.06.2007 03:00
Рубрика: Общество

История с историками

Власти в России меняются, но их взгляды на историю страны и свое место в ней остаются неизменными. Может быть, наиболее четко эту константную историческую самооценку государства сформулировал граф Бенкендорф, когда учил Чаадаева, как Родину-власть любить. "Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое пылкое воображение". Впоследствии Гоголь, описав полет птицы-тройки, обгоняющей другие народы и государства, выразил ровно ту же мысль более поэтически - и, безусловно, не "по заказу"!

Неизменны в своих исторических пристрастиях и либералы, "с укоризною стоящие перед Отчизною". Их константные взгляды выразил Чаадаев: "Сначала дикое варварство, затем грубое суеверие, далее иноземное владычество, жесткое и унизительное, дух которого национальная власть впоследствии унаследовала, - вот печальная история нашей юности".

Так что в каком-то смысле диалог глухих через овраг составляет чуть ли не основное содержание нашей истории. При этом Бенкендорф откровенно говорил, что считает Чаадаева сумасшедшим; свое мнение о Бенкендорфе Чаадаев благоразумно спрятал в карман...

На самом деле российские власти здесь не оригинальны.

Какой политик в мире не думает сам или, по крайней мере, не хочет, чтобы все остальные думали об истории его страны (а значит, и о нем!) так, как это сформулировал Бенкендорф? И это - не просто самолюбование власти. История ошибок понижает самооценку нации, общества, история побед поднимает, является стимулом к движению. Движению не всегда "в ту сторону"? О, да... Но кто же знает (даже задним числом, а тем более заранее!), какое направление движения "то"?

Для великих стран типичны эгоцентричные мессианские комплексы, вплоть до мании величия, но, может быть, потому что у них есть эти комплексы, они захотели и смогли стать великими, стать флагманами Человечества? Пример США, "мирового жандарма свободы", у всех перед глазами. Как, впрочем, и пример других великих - от наполеоновской Франции до СССР, сломавших шею на арбузной корке мессианства... "Как завтра сломают ее и США!" - радостно воскликнут многие читатели. Может быть, очень даже может быть (только - что есть "завтра"?). Но в любом случае полезное или опасное стремление к мессианству почти неодолимо для великих наций и стран. А это стремление ищет опору в могучих исторических... мифах.

Вот здесь и завязывается драма отношений власти и историков.

"Кому принадлежит прошлое - тому принадлежит будущее". Так, по мнению Оруэлла, власть трактует значение истории (и/или исторического мифа) для перспектив страны. Но в таком случае неужели она "отдаст" прошлое архивам?! История - слишком серьезная вещь, чтобы доверять ее историкам... "Кому принадлежит настоящее - тому принадлежит прошлое". Так власть трактует СВОИ отношения с историей...

Ответ добросовестного историка, каких бы он лично ни придерживался политических взглядов: "Дьявол в деталях". Прошлое принадлежит не настоящему, оно ОБЪЕКТИВНО существует безотносительно к нашим целям и желаниям, хотя "существует" не так, как физические предметы или математические формулы. Прошлое принадлежит не сегодняшним властям, а бесспорным ФАКТАМ прошлого. Фактам "удобным" или "неудобным", подтверждающим ту или иную интерпретацию или опровергающим ее.

Для ПРОПАГАНДИСТА тут трудности нет. Факты противоречат нужному выводу? Тем хуже для фактов! Подберите другие "нужные" детали - и к дьяволу детали "ненужные". Мы "идеологически крышуем" историю - под "крышу" и подводите свои "фактологические стены".

Ну а для историка - ровно наоборот. Вывод противоречит фактам? Тем хуже для вывода. Подберите другой вывод, а факты, уж извините, останутся какие есть. Мы не сочиняем истории, мы реконструируем Историю. Мы строим фактический фундамент, а уж как на него ляжет ваша крыша - ваша проблема.

Противоречие кажется непримиримым, но Оруэлл описывал все-таки идеально тоталитарную власть, беспощадно подчищающую историю. Такая власть была, но ее давно уже нет в России.

Первое и главное, что мы можем констатировать, - при всей разнице профессиональных интересов сегодня не существует антагонистических противоречий между историками и властью. Компромисс между объективной исторической наукой и "вменяемой властью" вполне возможен и неизбежен.

Об этом достаточно ясно сказал Путин на встрече с преподавателями обществоведения.

"Я не говорю о том, что всех нужно "причесать" по единому стандарту, как это было когда-то при господстве одной идеологии. Конечно, в учебниках могут и должны излагаться разные точки зрения на проблемы общественного и государственного развития, но образовательные стандарты качества должны быть обеспечены. И в учебных пособиях ... должна быть представлена альтернативная точка зрения, а не навязываться только одно видение".

Власть понимает, что невозможно насаживать историков на шампур нового "краткого курса".

Другое дело, что, несомненно, "поднимающаяся Россия" (и государство, и общество) требует для себя и исторической поддержки. Тем более что не хочет быть "голой среди волков": другие-то страны не занимаются бесконечными самобичеваниями, почему же мы должны? Зачем порождать комплекс исторической, генетической неполноценности, понижать свою моральную конкурентоспособность?

Что ж, для "становящейся", формирующейся буржуазной нации (а именно этот процесс идет в постимперской России) "историческое подкрепление" объективно необходимо. Все дело в том, чтобы общество сохраняло чувство реальности, знало и признавало и "невкусные" исторические факты. Об этом тоже прямо сказал Путин.

В таком случае задача власти - не перекраивать и ломать историческую науку ("осуществлять руководство"), а просто "помочь материально".

Так сложилось, что я немного знаю наших профессиональных историков. Их хлеб сегодня очень черствый. Но сильные специалисты все равно остались, корень, из которого растут научные школы, жив. Так обстоит дело и в общей истории, и в специальных дисциплинах (например, очень сильно направление истории и теории искусства на соответствующей кафедре МГУ). Велик и интерес к этим дисциплинам среди молодежи.

В такой ситуации усилия власти по поднятию престижа исторической науки ("разработать дополнительные меры поощрения для исследователей и в области гуманитарных, социальных наук. Речь идет в первую очередь об истории, философии и политологии") могут дать хороший эффект. Разумеется, меры по господдержке науки должны идти не вместо, а вместе с усиливающейся поддержкой из внегосударственных (в том числе международных) источников.

Общество История Колонка Леонида Радзиховского
Добавьте RG.RU 
в избранные источники