29.09.2007 05:00
    Рубрика:

    На 90-летие Юрий Любимов подарил себе "Горе от ума"

    Завтра замечательному режиссеру исполняется 90
    В это трудно поверить: его социальный и человеческий темперамент, неожиданные и резкие повороты его судьбы, наконец, его харизма, которая позволяла ему делать непозволительные вещи, собирать и удерживать вокруг себя самых ярких и резко несхожих людей - все это, точно в сказке, обновляло его кровь.

    Уроки свободы

    В самом деле - однажды в одночасье из среднего советского актера на амплуа героя-любовника или социального героя он превратился в легендарного режиссера, создателя оппозиционной, почти диссидентской "Таганки". Так же стремительно он лишился своего театра и страны, и все же, вернувшись, второй раз вошел в те же стены и построил в них новую, молодую жизнь.

    "Таганка, девочка, девчонка, дрянь!/ Что ты наделала, ты только глянь!", - писал Леонид Филатов под литературной маской Андрея Вознесенского. "Таганка" и вправду наделала немало: не одно поколение она учила головокружительному чувству свободы, строптивости, веселости и неприрученности мысли.

    С самого того дня, когда в апреле 1964 года Юрий Любимов привел из "Щуки" в стены старого Театра драмы и комедии на Таганке свой актерский курс и водрузил на его стене портреты Брехта, Мейерхольда и Вахтангова, присовокупив к ним Станиславского, в Москве появился остров свободы. Это потом можно будет говорить, что свобода была относительной, отмеренной ровно настолько, насколько позволили власти. Но кто знал границы этой свободы в стране тотальных запретов, прежде чем Любимов не стал проверять их своими боевыми вылазками?

    Собственно, Любимов осуществлял на Таганке самую необходимую миссию эпохи: рассказывал об одиноком противостоянии человека режиму. Так просто и так ясно это предстает теперь, когда вспоминаешь трагически и звонко дрожащий голос Славиной, игравшей доброго человека из Сезуана, Гамлета - Высоцкого, читавшего стихотворение Пастернака: "Я один, все тонет в фарисействе" так, что хотелось выть от безнадежной тоски. Печального и одинокого Дальвина Щербакова-Мастера и его отчаянную подругу Маргариту-Нину Шацкую, роскошную красавицу, летящую на качелях прямо над головами у зрителей. И Маяковский - хоть их было пятеро в спектакле "Послушайте!", и Пушкин в таком же количестве в спектакле "Товарищ, верь...", и Хлопуша в есенинском "Пугачеве", и Галилей - все они учили мужеству самостояния. Того самого самостояния, которое, по словам поэта, есть залог величия человека.

    В сущности, что бы он ни ставил - поэтические спектакли, ревю на темы отечественной истории, классику - он сочинял истории о художнике и власти, об их вечном противостоянии и вечном драматизме этих отношений.

    Власть поэзии

    Любимову ничего не нужно было изобретать. Его театральное мышление устроено поэтическим образом. Не описывать реальность, пользуясь принципом правдоподобия, но создавать ее - таков был принцип избранного им театра.

    В самом деле, о каком правдоподобии могла идти речь для жителя кафкианской страны, страны абсурда, в которой Любимов создавал свою хулиганскую "Таганку"? Потому его Муза становилась с каждым годом все трагичнее. Поэт в его театре всегда умирал, его всегда убивали. Хлопуша-Высоцкий кричал надсадным голосом Есенина, это Есенина, а не Пугачева убивали в его спектакле, и это по нему проливали слезы его зрители. Как потом проливали слезы по Пушкину и Маяковскому, Когану и Багрицкому, Ахматовой и Пастернаку.

    В канун своего 85-летия Любимов поставил спектакль "До и после" - реквием по убиенному Серебряному веку. 40-летию "Таганки" он посвятил спектакль "Идите, и остановите прогресс" - о тех, кто входил в знаменитое ОБЭРИУ ("Объединение реального искусства"), кто осуществил в 30-е годы последний открытый побег из системы тотального контроля над языком и мыслью и расплатился за это жизнью.

    Всегда боровшийся с социумом, всегда игравший роль того, кто противостоит магистральному направлению в искусстве и официальной идеологии, Любимов вновь умудрился сделать независимый жест: отрицая всякую моду и потребности "времени", он заговорил не о социуме, а о культуре и человеческом духе. И в этом заключен главный смысл его последних творений. Так же бесстрашно, как когда-то о свободе в несвободной стране, он начал размышлять о метафизике смерти.

    Интересно, о чем будет его новый спектакль?

    Репетиции без оркестра

    В день юбилея Юрия Любимова в Театре на Таганке состоится премьера его нового спектакля "Горе от ума".

    Побывав на репетиции, понимаешь: чтобы вычислить настоящий биологический возраст Юрия Петровича, 90 лет надо делить как минимум на два. С молодых актеров таким градом лился пот, что отклеивались усы. А режиссер был готов продолжать репетиции и дальше, если бы не его супруга Каталин, тщательно следящая за его образом жизни, здоровым меню и режимом работы.

    ...Актеры легендарной Таганки рассказывали, что у каждого из них был свой изощренный способ обратить на себя внимание художественного руководителя и заслужить его любовь - а за любовь Любимова его премьеры действительно боролись. Алла Демидова придумывала себе умопомрачительные наряды и короткие юбки; Зинаида Славина врала, что у нее цыганские корни, так как бабушка Любимова была цыганкой; Николай Губенко щеголял безупречным знанием текста чуть ли не с первых репетиций, Высоцкий брал Любимова "измором" - чтобы получить роль Гамлета, ходил по пятам за ним, потом от просьб перешел к требованиям; Вениамин Смехов слыл актером интеллектуальным, мог так как бы между прочим процитировать что-то философски, чтобы все взгляды оказались направлены на него... С тех пор много, конечно, времени прошло и воды утекло. Сменилась труппа - пришло новое поколение актеров. Увы, перед премьерой Любимов никогда не говорит, что ими доволен - в замысле, в голове, по его мнению, все всегда выглядит гораздо интереснее, чем то, как потом воплощается...

    Ниже - фрагменты замыслов "Горя от ума", цитаты из репетиций Юрия Любимова.

    - Я хочу, чтобы вы поняли меня. А вы - как плохие школьники... Вам играть через два дня, разве так готовятся... И почему сегодня буфет выходной? Что им неймется? Я другим языком разговариваю, чем они, я скажу так, что заработают... Они для нас, а не мы для них. Они для народа, а не народ для них. Это уж я на лозунги перешел, озверел...

    - На сцене надо все видеть и слышать. И не ждать собственного мнения. А вы там все-таки начали морали читать. Ни в коем случае! Он (Чацкий) умный человек, он морали читать не будет - зачем? Он же приехал, топал через Европу и... увидел все то же самое.

    - Ради бога, вы следите, потому что это от вас зависит, чтоб была магия! Все быстро перестраивается, и тогда как в волшебную шкатулку играете. А если затянуть, то обаяние уходит. Из-за излишней тщательности непринужденность улетучивается...

    - (Софье). По сути, она им не дорожит. Если говорить прямо, она никем не дорожит. Бесчувственная, избалованная папашей девица. Барышня-мучительница.

    - Да нельзя тут умствовать! Твое умствование приводит к тому, что с тобой очень сложно работать. Ты начинаешь чего-то, а потом в спектакле бросаешь иногда. А рисунок забыт. А в рисунке мысль. Мысль! А для вас это так, чего-то там напридумывали, а я буду своё делать. Это просто изначально неверная позиция.

    - Во фразе "У нас тайное собрание" ударение-то ставится на все слово "собрание". Я все время вас всех ловлю, не только тебя, вы ударяете слова-паразиты. И с них летите. Нет стиха. Ты своими этими бесконечными "аа-аа" говоришь прозой, а не стихом. А трюк-то у Грибоедова в другом - в стихах...

    - Во время их диалога он за дверью прячется. Подумайте только: ведь это даже не достойно мужчины... Далее ирония должна быть в языке, какие он слова говорит, - только в словах это заложено. А если их пылко произносить, и играть досады всякие, и волнения по этому поводу, то ты станешь юнцом. Как ты сам этого не понимаешь?

    - Надо речью нести образы. И играть обнаженней. Ты плохо говоришь мысль, а мысль жесткая, и точная. Почему так тяжело все идет? Вы же каждый раз рожаете спектакль с таким трудом... Причина одна - лень, небрежность, вам даже лень текст учить. Нельзя же такими ленивыми быть... Я говорю: откройтесь, чтобы лица ваши были видны, а не просто актерская техника...

    - (Оттачивая фразу "Желаю вам дремать в неведенье счастливом"). Я за вас уже выучил две трети текста... Ты начинаешь назидательно, как в плохой биографии. А это надо эпатировать, с сарказмом произносить. У тебя есть конкретный тон, очень жесткий, и ты должен им всем ставить точный диагноз. Не спи, а делай.

    - Что-то вы играете непонятно чего...

    Ссылка по теме: Накануне своего 90-летия Юрий Любимов получил 700-страничную историю Таганки