12.12.2007 02:00
Поделиться

Валерий Кичин: Кино стало сферой обслуживания

Мы можем себя поздравить: у нас больше нет киноискусства, а есть бизнес-проекты. В основном они. И термины у них другие: целевая аудитория, отбить деньги...

О чем писать сценарии, о чем снимать фильмы - все равно. Лишь бы отбивали деньги. Сокуров, снявший фильм-послание, в этом антураже выглядит мастодонтом из другой эры. Возможно, даже с другой планеты. С той, где обитали художники типа Феллини или Тарковского. Чудаки типа "не могу молчать".

Теперь кино - сфера обслуживания. Как парикмахерская: придет блондин или брюнет, курчавый или лысый - надо улыбаться и стрекотать машинкой. В этот мир и художники приходят другого типа: лабильные и гибкие, как тростник. Литератор Дмитрий Соболев, к примеру, начал с истории о том, как предатель всю жизнь мучился покаянием, - получился сценарий "Острова", целевая аудитория - православные верующие. Теперь он написал про менеджеров рекламного бизнеса, у которых вместо кошмарных сновидений - ролики про отбеливатель НЮ. Получился сценарий "20 сигарет", целевая аудитория - новые яппи, завсегдатаи стрип-клубов.

Что между этими произведениями общего? Только деньги, которые нужно отбить. И автор-ский цинизм как неизбежная константа.

"20 сигарет" - фильм про тридцатилетнего человека, который в течение всего фильма не может доехать до родильного дома, где жена мучается в схватках и ждет цветов со сгущенкой. Почему не может доехать? Этого не объяснишь, даже набравшись мужества досмотреть картину до конца. Он хамит богатой клиентке своей конторы, он спит с ее напористой дочкой, он вступает в сложные переговоры с боссом, которого на уровне садистского шиза играет Максим Суханов, он спорит с другом Борисом о смысле жизни в офисе, а потом в ночном клубе он впадает в необъяснимые истерики, одна из которых заканчивается автокатастрофой, он даже переживет трудные объяснения с пилой-тещей. Но до рожающей жены так и не доедет.

Это у нас теперь называется: образ потерянного поколения.

Фильм как бы стоит столбом перед некоей душой, в которой ужас что делается, но в душу эту проникнуть не в состоянии - сценария, то есть текста, способного подняться над фабульным рядом, в нем нет. Его герои прыгают по жизни примерно с той же хаотичностью, с какой они скачут по московским небоскребам на сайте фильма в Интернете. Из трех девизов, заявленных в рекламном слогане картины: "Живи. Решай. Действуй" , ни к одному персонажи фильма даже не приблизились. Хотя и совершили на экране много велеречивых глупостей.

Режиссер-дебютант Александр Горновский хочет быть максимально современным. Его операторы упоенно снимают графику московского городского рельефа. Но графика сама по себе не может наполнить пустоту смыслом. Герои - люди светские, модно небритые, в еде непринужденно управляются с палочками. Уличной и телевизионной рекламы так много, что при показе по ТВ картина станет неотличима от рекламных пауз. Но рассказать после сеанса, о чем поведало нам это мелькание цветных кадров на экране, не удастся никому. В памяти застрянет только еще один садистский прием авторов: медленно, слишком медленно уменьшающееся число сигарет, обозначенное на пачке, которую в трудные минуты мусолит герой. Было 20, стало 16, потом 8, что возбудило некоторые надежды на близкий конец. Сигареты иссякли - и слава богу: можно выйти из зала на свежий воздух.

Самое удивительное: продюсерская компания Ирины Смолко, запустившая в кинопроизводство эту торричеллиеву пустоту в наглухо запаянной колбе, уверена, что ключ от прокатных триумфов уже у нее в руках. Говорят, в споре об этом она проиграла одному критику сто долларов - фильм проваливается на глазах.