Новости

28.02.2008 02:00
Рубрика: Общество

А этот выпал из гнезда

Геннадий Хазанов - художественный руководитель Театра эстрады. Но к самой эстраде уже давно отношения не имеет. Он не читает сатирические монологи, оборвал все связи с компанией записных юмористов, расстался с публикой, считавшей его генератором смеха, и только

Особенности национальной сатиры

- Сейчас в России не время для сатиры?

- Я думаю, для сатиры время всегда. Потому что поводов для нее жизнь предоставляет в щедром избытке. Человеческие пороки, несовершен ство общественных отношений, ошибки и промахи власти - все это было, есть и будет. Всюду. И во все времена. Но сатира обладает одним крупнейшим изъяном - она заранее знает, кто виноват. Объект сатиры не вызывает у автора сомнений. Можно сегодня сатирически обрисовать отмену в России губернаторских выборов? Легко. Но давайте взглянем в лицо реальности. Чем занимались эти избранные населением губернаторы? Да тем, что многие из них превратили область, край, республику в свою вотчину. И ничего с ними нельзя было поделать, потому что у них, видите ли, всенародный мандат. Боюсь, размышляя на эту тему, мы придем к грустным выводам. Нам придется спросить себя: а может, в народе все дело? Но это уже некорректная постановка вопроса, потому что ты и сам - частица народа. И кто тебе дал право судить этот народ, смеяться над ним? Ты можешь смеяться только над собой.

- А над кем в свое время смеялся Аркадий Райкин?

- В каком-то смысле он смеялся и над собой.

- Сегодня может появиться "второй Райкин"?

- Не может. Потому что сегодня не нужен социальный глашатай. Я не уверен даже, что сегодня мог бы Высоцкий появиться. Хотя Высоцкий, скорее, мог бы. Ведь, как ни еретически это звучит, даже Райкин занимался гламурной сатирой. Все, что в ту пору разрешалось произносить с эстрады, было, выражаясь нынешним языком, чистейшим гламуром. А Высоцкий не занимался гламуром. Михаил Чехов говорил: "Если вы хотите понять смысл, вы будете слушать слова. А если вы хотите понять суть, вы будете слушать звук". Так вот, даже у великого Райкина все замыкалось в слова. А у Высоцкого - в звук.

Вопросы к власти

- Судя по всему, у вас нет вопросов к нынешней власти.

- Думаю, ни в одной стране не найти человека, у которого не было бы абсолютно никаких вопросов к власти. У меня, естественно, они тоже есть.

- Раньше вы эти вопросы задавали публично. И не только с эстрады. Я же помню, как в январе 1991 года в составе группы деятелей кино вы объявили бойкот Центральному телевидению, протестуя против вранья о событиях в Вильнюсе и Риге. А то, что ныне идет с телеэкрана, у вас не вызывает протеста?

- Вы хотите спросить, готов ли я устроить по этому поводу какую-нибудь акцию? Сразу скажу: я не буду этого делать. И тому есть немало причин. Я выношу сейчас за скобки личное отношение Путина ко мне. Даже если бы мы с ним не были знакомы, даже если бы он не помогал мне реконструировать Театр эстрады, я все равно считал бы себя не вправе предъявлять претензии к нынешней власти. Я могу огорчаться, что на выборах отменили порог явки, что убрали графу "против всех", что для регистрации кандидата в президенты, если он идет не от парламентской партии, требуется собрать два миллиона подписей... Да, все это, наверное, не вполне демократично. Но я задаю себе вопрос: а что, в 90-е годы в России была демократия? Одному человеку из тогдашней президентской администрации я сказал: "Слушай, я был ни жив ни мертв, когда шло голосование по импичменту Ельцину". Он рассмеялся мне в лицо: "Ты с ума сошел? Неужели ты думаешь, что мы бы допустили импичмент?!" Меня подняли на смех как наивного простака, всерьез полагавшего, что голосование по импичменту может привести к отставке Ельцина. Сегодня тоже хватает чудес. Вы думаете, я их не вижу? Но если позволить России развиваться по канонам европейской демократии, у нас, я думаю, тогда вообще все рухнет. Мы же ни в чем не знаем середины. Все доводим до крайности, до абсурда.

"Я готов расписаться в том, что я не интеллигент"

- Несколько лет назад вы прочитали лекцию в одном из российских университетов. Ваши слова тогда широко разошлись и многих повергли в недоумение. Вы сказали студентам: "Я готов расписаться в том, что я не интеллигент". И добавили: "В России интеллигент - это человек, у которого не сложилась судьба". Интеллигенция, по-вашему, рекрутируется из неудачников? Но вы же более чем успешны. Или вы не считаете себя интеллигентом?

- К сожалению, из этих цитат вынута сердцевина. А в ней - самое главное. Я сказал примерно следующее: "Если в России когда-нибудь будет построен цивилизованный капитализм, если страна начнет жить по законам и четким правилам, интеллигенция исчезнет сама собой".

- Это почему же?

- Сейчас объясню. Что такое интеллигенция? Это общественная прослойка, которая всегда по определению находится в оппозиции к власти. Что бы власть ни делала. Интеллигенция юридически не наделена полномочиями что-то менять в стране, но считает, что имеет на то моральное право. Хорошо, допустим. Тогда позвольте вопрос. Поддержав Ельцина, когда он стал президентом, многие деятели культуры враз перестали быть интеллигентами? А потом, разочаровавшись в своем кумире и принявшись его крыть почем зря, вновь в интеллигентов обратились? Так не бывает. Либо ты интеллигент, то есть оппонент власти, либо не интеллигент.

- Мне кажется, это очень спорно - считать критическое отношение к власти главным родовым признаком интеллигенции. Но вы и на этом не останавливаетесь. К таковым признакам вы относите еще и неудачливость, безуспешность.

- К сожалению, это так. Представители образованного сословия, у которых не сложилась судьба, люди науки, искусства, не добившиеся серьезного успеха, как бы автоматически попадают в стан интеллигенции. Я сейчас не говорю о шестидесятниках. Интеллигенция той эпохи не знала больших денег. Многие были настоящими бессребрениками. Но времена изменились. Вот скажите, оппозиционно настроенный артист, получающий за выступление деньги в конверте, продолжает оставаться интеллигентом? Наверное, продолжает, поскольку не согласен с властью. Но если завтра к нему нагрянет налоговая служба, он тут же воскликнет: меня преследуют за мои убеждения!

"Меня публика выгоняла со сцены"

- Почему вы порвали с концертной эстрадой?

- Потому что вышел из обращения жанр, в котором я работал, - жанр эстрадной сатиры.

- Многие представители этого жанра легко приспособились к новым реалиям. Переселились с эстрадных подмостков в телевизор и хорошо себя чувствуют.

- Мне претит эта бешеная необходимость выходить на телевизионный экран, чтобы потом с его помощью получать приглашения на корпоративные выступления, составляющие сегодня основу концертной жизни. Мне советская власть вбила в голову, что моя работа, если я занимаюсь творчеством, должна быть общественно значима. И когда началась девальвация слова, вакханалия хамства и безграничного дурновкусия, я понял, что конкуренцию с мастерами этого "жанра" просто не выдержу. Может, и хотел бы попробовать, но не могу.

- Это тогда у вас стали случаться конфликты со зрителем?

- Тогда. Мне хотелось сделать что-то такое, что было бы над смехом. И я стал искать выход из положения. Пришло осознание, что есть ценности, которые выше ценностей социальных. Это человеческие, нравственные ценности.

- Едва ли они годятся для проповедывания с эстрады. Эстрада ведь социальна по своей сути.

- Да. И мне пришлось в этом убедиться. Как только я попытался выпрыгнуть за границы социальности, я сразу увидел, что не отвечаю запросам зрителей. Я вспоминаю свою поездку в Германию в середине 90-х годов. Кажется, в Штутгарте я читал перед русскоязычной публикой произведения молодого томского автора Евгения Шестакова. И тут одна дама громко, на весь зал сказала: "Нельзя ли поменять репертуар?" Это был для меня второй удар. Первый я пережил двумя годами ранее, когда осенью 1994-го в киноконцертном зале "Октябрь" пытался прочесть рассказ Виктора Шендеровича "Лужа". Меня освистали и выгнали со сцены. Правда, в тот день была годовщина известных октябрьских событий, и людей привезли на концерт, чтобы, наверное, отвлечь их от протестных уличных акций. А я к тому времени был ими зачислен в стан сторонников новой власти. И таким образом они решили на мне отыграться. Грустно мне стало. Я тогда не только умом постиг, но и собственной кожей прочувствовал, сколь точна сакраментальная фраза, которую произносит один из героев "Тевье-молочника": "Не еврейское это дело - красным знаменем размахивать".

Наполеон и другие

- Когда Сергей Юрский позвал вас во МХАТ, где он ставил гоголевских "Игроков", вы бестрепетно приняли это предложение?

- Я принял его ни секунды не раздумывая. Потому что там был блистательный состав: Евстигнеев, Калягин, Невинный, Леня Филатов... Но дело в том, что мои актерские суставы были мало приспособлены для работы на драматической сцене. Мне казалось, вот я выхожу и начинается мой вставной номер. Я же сформировался как моноисполнитель. А театр живет по другим законам, которых я не знал. Мне требовался режиссер, который бы не ломал мою природу, а открывал в ней какие-то резервы, не реализованные на концертной эстраде. Таким режиссером вскоре стал для меня Леонид Трушкин. Он поставил спектакль "Ужин с дураком". Потом мы встретились в работе над спектаклем "Смешанные чувства". Потом появился спектакль "Все как у людей". А к моему юбилею Трушкин поставил "Морковку для императора", где я играю Наполеона. Кроме того, два года назад Марк Захаров ввел меня в ленкомовский спектакль "Город миллионеров", у которого до этого была долгая жизнь и своя история. Я видел этот спектакль с блистательным Джигарханяном. Джигарханяна сменил Караченцов. А после той беды, которая произошла с Колей, спектакль, можно сказать, закончил свою жизнь, но потом что-то подвигло Захарова на его возобновление. Он пригласил меня на роль, которую прежде играли Джигарханян и Караченцов. Я постепенно вошел в этот спектакль и теперь играю его с удовольствием.

"Бескультурье продается лучше, чем культура"

- Как вам юмор "Аншлага" и "Кривого зеркала", я не спрашиваю, поскольку догадываюсь. Хочу спросить о другом: тут предложение формируется спросом или спрос диктует предложение?

- Очень трудно сказать. Очень трудно. Мне кажется, это некие сообщающиеся сосуды. Что бы мы с вами ни говорили, у такого продукта есть огромное количество потребителей. Огромное! Я вообще не уверен, что тонкая ирония и высококлассный юмор где-нибудь в мире имеют массовую аудиторию. У меня тут нет иллюзий. Бескультурье продается лучше, чем культура. Всюду - не только в России. Но в нынешней России - особенно.

- А что, в советские времена не было ничего подобного?

- Да было, конечно. Но гораздо меньше. Система цензуры - цензуры не только идеологической, но и художественной - все-таки работала и выполняла функции санпропускника. Я хочу процитировать замечательную фразу из пьесы польского драматурга Ежи Брошкевича: "Не забывайте - клетка не только ограничивает, но и предохраняет". Отсутствие государственных цензурных органов предполагает наличие подобных органов внутри человека. Но это, как говорил Райкин в одном из своих монологов, "хорошо бы, чтобы никто не брал взяток".

"Театр эстрады - советское изобретение"

- Вот уже одиннадцатый год вы возглавляете Театр эстрады. За это время, по-вашему мнению, у театра появилось свое лицо?

- Сложный вопрос. Театр Эстрады - советское изобретение. Он открылся в 1954 году, после смерти Сталина, и располагался сначала на площади Маяковского, а в 1961-м переехал сюда, на Берсеневскую набережную. Это было единственное помещение, где с осени и до лета проходили выступления эстрадных артистов. Больше им выступать было негде. У Театра эстрады не было актерского штата. Но был свой оркестр, чуть позже появился балет. Здесь концертировали артисты, которые имели официальную советскую тарификацию. А со вступлением страны в рыночную эпоху артисты сами стали назначать гонорары за свои выступления, и Театр эстрады творчески рухнул. Раньше ведь на эстраде существовали две формы жизни - сборные концерты и концерты сольные. С последними все очень быстро решилось. Если артист "кассовый", то зачем ему небольшой зал Театра эстрады. Он легко освоит пространство дворца "Олимпийский". Рекламные расходы те же, а сбор несопоставим. Что касается концертов, состоявших из разножанровых номеров, то такие концерты просто прекратили свое существование как класс.

- И поэтому Театр эстрады стал прокатной площадкой для антре призы?

- Да он всегда был прокатной площадкой. Даже тогда, когда здесь по шесть месяцев выступал Райкин. Я пришел сюда в 1997 году, когда ситуация с концертами была аховая, катастрофическая. Это же факт: 15 мая 1995 года было продано 13 билетов, и концерт играли. Значит, не во мне дело. Не в моих капризах. Если бы все было хорошо, если бы сборные эстрадные концерты проходили при полных аншлагах, чего тогда было бы мудрить - бери артистов и обеспечивай сборы. Однажды я это попробовал. Формируя афишу на следующий сезон, разослал приглашения известным исполнителям. И девяносто процентов из них...

- ...ответили отказом?

- Вообще не ответили!

- Я изучил вашу февральскую афишу: несколько антрепризных спектаклей, концерт Жванецкого, вечер памяти Анны Герман... Но там же и Петросян со Степаненко...

- То, о чем вы намекаете, укладывается в схему необходимых компромиссов. Ну допустим, мне не нравится артист N. Если руководствоваться вкусовыми ощущениями, то одной этой буквой, боюсь, дело не ограничится, в ход пойдет большая часть алфавита. В таком случае театр придется закрыть. Я уже все здесь пережил. В том числе и попытки сместить меня с должности. Мол, почему таких-то и таких-то артистов вы не привлекаете к выступлениям в Театре эстрады? Потому что их творчество не отвечает моим представлениям об искусстве. Но это не ваш театр, а государственный. Десятки миллионов телезрителей наслаждаются выступлениями этих артистов, а вы их на свою сцену не зовете. Да, вы художественный руководитель, отвечающий за эстетическое содержание спектаклей и концертов, идущих на сцене Театра эстрады. Но вы обязаны и кассу наполнять. Надо торговать тем, что есть, и не витать в облаках. И я вынужден согласиться: надо торговать тем, что есть. Иначе Театр эстрады закроется дней через двадцать. Это в лучшем случае. Вы думаете, мне все идущие здесь антрепризные спектакли нравятся? Я пришел на два спектакля, не скажу, на какие... И я не знал, как досидеть до антракта. Временами я просто опускал глаза. Зато я имею возможность восемь раз в месяц выходить на сцену и играть четыре названия, причем "Ужин с дураком" мы играем десятый сезон на аншлагах. Да, я, конечно, мечтал бы, чтобы все было безупречно по вкусу. Но это для кого тогда? И как будет выживать театр? Я, например, не большой поклонник "Новых русских бабок". Но если завтра они придут с просьбой сдать театр в аренду для выступления, я скажу - пожалуйста.

Сказка об украденной тени

Геннадий Хазанов любит сказку Евгения Шварца об украденной тени. Тень самого Хазанова однажды тоже была украдена. В 1988 году на концерте в Симферополе к нему подошел молодой человек и сказал: "Я взял вашу фамилию. Вы не будете возражать?" "Как это - взял?" - изумился артист. "Очень просто. Пришел в милицию и поменял паспорт. Теперь я - Хазанов". В архиве настоящего Хазанова до сих пор хранится афишка: "Народный артист России Геннадий Хазанов представляет Вилена Хазанова в программе..." Этот человек уже более двадцати лет гастролирует по России и странам СНГ. На воп рос: "Вы что же, брат Хазанова?" - скромно потупив очи, отвечает: "Ну не сестра же".

Общество Ежедневник Стиль жизни Культура Театр Колонка Валерия Выжутовича Лучшие интервью
Добавьте RG.RU 
в избранные источники