В редакции Сибирского представительства "Российской газеты" в Барнауле побывал руководитель управления Федеральной службы судебных приставов по Алтайскому краю Александр Пархоменко.
Краевое управление вошло в десятку лучших подразделений ФССП России. О сложностях работы судебных приставов и законодательных новшествах Александр Михайлович в течение двух часов рассказывал корреспондентам и читателям "РГ".
Российская газета: Александр Михайлович, служба судебных приставов существует уже 10 лет. Что удалось сделать за это время и что изменилось?
Александр Пархоменко: За это время удалось создать дееспособный институт, который обеспечивает поддержание порядка в суде и исполнение судебных решений. Об эффективности работы службы говорит тот факт, что до ее создания процент исполнения судебных решений не превышал 30 процентов, а сейчас достигает 65. Изменились наши подходы к подбору кадров. Если раньше судебными приставами работали люди, не имеющие даже средней специальной юридической подготовки, то сегодня без знания юриспруденции не обойтись. Ведь судебный пристав - лицо процессуальное, его действия может обжаловать и взыскатель, и должник, и прокуратура, и другие ведомства.
Расширились наши полномочия, значительно увеличилось количество исполнительных производств, и возросла нагрузка на судебных приставов. Сейчас на 506 судебных приставов-исполнителей, работающих в крае, в год приходится почти 900 тысяч производств. Нагрузка на одного пристава достигает 136 исполнительных производств в месяц, тогда как по нормам она не должна превышать 22. Естественно, что за восьмичасовой рабочий день никто ничего не успевает, поэтому приставы сегодня работают по 12 часов. Но и этого времени не хватает.
РГ: Это действительно огромная нагрузка. Есть ли выход из такой ситуации?
Пархоменко: Такая ситуация сегодня по всей стране. Я недавно вернулся с коллегии судебных приставов РФ, и судебные приставы из других регионов подтверждают, что нагрузка везде примерно одинаковая. В 2006-2007 годах численность нашей службы увеличили, но большого облегчения в работе это не принесло. Ведь за эти годы выросло и число исполнительных производств. Для нас главное сейчас - сохранить нынешний состав сотрудников. Многие не выдерживают нагрузок и увольняются. В прошлом году уволились 160 человек. Сказывается не только физическая, но и психологическая нагрузка: были случаи нападения на судебных приставов, избиения, угроз. Конечно, эти случаи единичные, но с учетом того, что денежное содержание сегодня невелико - 12-14 тысяч рублей, очень сложно удержать людей. К нам приходят в основном выпускники вузов и, поработав два-три года, набравшись опыта, подыскивают себе более высокооплачиваемое место.
РГ: На коллегии краевое управление хвалили или ругали?
Пархоменко: В год 70-летия края и 10-летия нашей службы нам хотелось выглядеть достойно, и в прошлом году мы показали неплохие результаты - заняли девятое место по России. Нас хвалили за исполнение судебных решений: мы закончили более 84 процентов исполнительных производств и 64,5 процента завершили фактическим исполнением, то есть реально взыскали долг. Конечно, часть производств пришлось завершить из-за невозможности их исполнения. Когда выясняется, что у должника нет имущества и доходов, или предприятие не может вернуть долги по налогам, поскольку давно не работает. Кстати, в прошлом году у нас на исполнении было более 16 тысяч постановлений налоговых органов. Всего нам удалось взыскать 2,37 миллиарда рублей.
Евгения Львовна, юрист: Почему суды не всегда удовлетворяет работа судебных приставов?
Пархоменко: Конечно, 65 процентов исполненных судебных решений - мало. И мы это понимаем. Суды резонно высказывают свои претензии. В идеале должно быть 100 процентов, но не всегда это зависит от нас: взыскатели иногда отзывают исполнительные листы или идут на мировое соглашение с должниками, зачастую долг невозможно взыскать, потому что с должника нечего взять. Хотя мы не снимаем и с себя ответственности: многое зависит от судебного пристава, от его добросовестности, знания законов. В основном наши сотрудники честно выполняют свой долг. Но при такой большой нагрузке очень сложно вовремя исполнять все решения.
РГ: Есть ли попытки незаконного проникновения на государственную службу судебных приставов?
Пархоменко: У нас есть специальное подразделение, которое проверяет сотрудников при приеме на службу. Мы не раз выявляли лиц, которые пытались устроиться к нам с поддельными дипломами. В прошлом году выявили двоих таких желающих. Помимо этого еще 223 претендентам отказали по другим причинам. Чаще всего люди не проходят психологические тесты. Мы продолжаем проверять сотрудников и в том случае, когда они уже у нас работают. В этом году было возбуждено два уголовных дела по подозрению в совершении должностных преступлений.
РГ: С 1 февраля вступил в силу новый закон "Об исполнительном производстве". Чем он отличается от прежнего? Чем вызвана необходимость его изменения?
Пархоменко: Прошло 10 лет с момента принятия предыдущего закона - он уже не отвечал требованиям времени. Новый закон расширил наши полномочия с учетом сложившейся практики. Теперь мы сами можем ограничивать права должников на выезд за границу, а раньше приходилось делать это через суд. Судебному приставу предоставили право проникать в жилища должника. Мы можем арестовать имущество или выселить должника без его участия. Но к этой мере мы относимся очень осторожно, она требует соблюдения всех норм закона: наличия разрешения, двух свидетелей и неоднократных письменных предупреждений должника. Пока мы еще ни разу не прибегли к этому праву.
Расширились наши полномочия и в области дознания. К пяти статьям Уголовного кодекса, по которым мы возбуждали дела и вели следствие, прибавилось еще две. Это 157-я, по ней мы можем привлекать к ответственности злостных неплательщиков алиментов, и 177-я, дающая нам право возбуждать уголовные дела в отношении граждан, не погашающих кредиторскую задолженность, если сумма долга превышает 250 тысяч рублей.
Людмила Васильевна, педиатр: Какие меры вы принимаете, чтобы заставить родителей платить алименты?
Пархоменко: Учитывая, что нынешний год объявлен Годом семьи, мы большое внимание уделяем этому вопросу. Накануне 8 Марта провели масштабный рейд по поиску должников, в результате удалось вернуть детям около 200 тысяч рублей.
Новый закон дает нам право ограничивать неплательщикам выезд за границу, а также возбуждать уголовные дела. Но это не всегда срабатывает, поскольку должники зачастую нетрудоустроены, у них нет никакого имущества. В прошлом году по нашим материалам органы внутренних дел возбудили 352 уголовных дела. Мы с 1 февраля сами завели уже 37 уголовных дел по 157-й статье. Нам надо переломить ситуацию с алиментами. В прошлом году у нас было более 1100 исполнительных производств по уплате алиментов на содержание детей, которые живут в детских домах.
РГ: В чем самая большая сложность в вашей работе?
Пархоменко: Самое, наверное, сложное - когда судебному приставу приходится отбирать ребенка у матери, лишенной родительских прав. Вы представить не можете, насколько это эмоционально тяжелая процедура, ведь на исполнение идет зачастую такая же женщина, мать. Но не надо забывать, что, как правило, детей забирают у тех родителей, кто ими вообще не занимается... И если ребенка не изъять из такой семьи, то он может просто погибнуть.
Кирилл Красников, студент: А были ли случаи захвата заложников в здании суда?
Пархоменко: За 10-летнюю историю службы таких случаев в Алтайском крае не было. В обязанности приставов входят поддержание порядка в здании суда и предотвращение нападения на судей и других участников процесса. А все, что касается конвоирования подследственных, то это забота подразделений МВД. В апреле 2004 года у нас была попытка поджога здания службы мировых судей в Индустриальном районе Барнаула: судебный пристав при обходе здания обнаружил замасленные тряпки, которые злоумышленники не успели поджечь. В феврале 2006 года в суде Восточного района Бийска судебным приставом было предотвращено нападение на судью. Были случаи, когда судебные приставы задерживали в судах преступников, находящихся в федеральном розыске. Некоторые матерые рецидивисты, чтобы скрыться от ответственности, специально совершают мелкое преступление и попадают в места лишения свободы на непродолжительный срок. У судей зачастую нет информации о том, что перед ними опасный преступник, а судебный пристав при проверке это выясняет.
РГ: Как продвигается дело пенсионера Хановича, о котором писала "РГ"? Когда над его квартирой будет снесен незаконный эркер?
Пархоменко: Трудно сказать. Исполнение этого судебного решения длится около девяти лет. Должница успела выехать за границу и сейчас живет в Канаде. Специалисты, проводившие экспертизу по сносу эркера, сделали заключение, что в целях безопасности необходимо отселить жильцов из двух квартир. Поскольку мы не можем инициировать их отселение, то обратились с такой просьбой к истцу, чтобы он через суд добился отселения жильцов на время проведения демонтажных работ, но он не обращается в суд.
Я не согласен с мнением председателя краевого Союза общественных организаций Вялых, высказанным по этому поводу в "Российской газете". Он обвиняет судебных приставов в бездействии, волоките и нежелании исполнять решение суда. Причем он утверждает, что это происходит в массовом порядке, но свое мнение не подтверждает ни фактами, ни цифрами. Дело Хановича - это единственный случай в практике работы судебных приставов, когда исполнение судебного решения приведет к нарушению прав и законных интересов других граждан. Интерес взыскателя вступает в конфликт с интересами других жильцов дома, которые не являются участниками исполнительного производства.
РГ: С кого труднее взыскать долг?
Пархоменко: Мы порой сталкиваемся с тем, что обеспеченные люди не платят долги за электроэнергию, коммунальные услуги. Много сложностей с юридическими лицами. С бумом потребительского кредитования у нас значительно выросло число производств по кредиторской задолженности. Обычно крупные кредиты дают под залог имущества, но зачастую банки даже не проверяют, что именно заложено. Должник не платит, а когда мы приезжаем изымать имущество - выясняется, что от машины только остов остался. Сейчас появляются производства по невозврату ипотечных кредитов. Хотя пока мы ни одной дефолтной квартиры не арестовали и не продали в счет погашения долга.