Накануне двумя премьерными вечерами оперы "Братья Карамазовы" Александра Смелкова в постановке Мариинского театра открылась в Москвые программа фестиваля "Золотая Маска". В столицу России труппа прибыла из столицы Британии, где в Барбикан-холле показала "Карамазовых" вместе с "Пиковой дамой" Чайковского и "Демоном" Рубинштейна. Вместе с труппой в Лондон отправился корреспондент РГ.
Тематика русского оперного искусства, привезенного Мариинкой на сцену лондонского Барбикан-холла, где маэстро регулярно выступает сегодня в статусе музыкального шефа Лондонского симфонического оркестра, была отобрана с подтекстом. Во-первых, все оперы, включенные в программу, получили свое сценическое крещение в стенах Мариинского театра: "Пиковая дама" Чайковского - в 1890 году, "Демон" Рубинштейна - в 1875-м, "Братья Карамазовы" Александра Смелкова - в 2008-м. А во-вторых, на вкус зрителя, все они оказались замешанными на мистических сюжетах, где в судьбы героев вторгаются потусторонние силы - призраки, духи, фантомы. Для англичан, поголовно верящих в привидения и считающих призраков своим национальным наследием, подобная направленность привезенного Мариинкой репертуара, стала дополнительной интригой и нашла чрезвычайный отклик в зрительном зале.
Дама в тузах
В первый вечер исполнили "Пиковую даму". Заветная кассовая ремарка "sold out" (все билеты проданы) появилась задолго до начала Мариинских гастролей, подтвердив беспроигрышную популярность музыки Чайковского. Состав исполнителей подобрали в соответствии с нынешней установкой маэстро: выводить одновременно на сцену корифеев - Владимира Галузина (Герман), Ларису Дядькову (Графиня), и молодых солистов - Ольгу Трифонову (Прилепа), Наталью Тимченко (Лиза), Кристину Капустинскую (Полина), Алексея Маркова (Елецкий). На лондонской сцене этот вокальный ансамбль прозвучал без "сучка". Пульс "Дамы" определился с первых же тактов - в страстном быстром движении оркестра, в жутковатых роковых остинато и холодных разливах потустороннего ужаса, в трагизме, сокрушавшем лавины звука в сцене грозы и подхлестывавшем взрывные реакции Германа-Галузина. Игрок же Владимира Галузина отточен до такой степени, что кажется уже не персонажем Пушкина и Чайковского, а архетипом - самой психической структурой Игрока, фаната, охваченного не ясной обывательскому сознанию темной страстью. В сцене явления Герману призрака Графини, которую Лариса Дядькова исполнила с какой-то истонченной, почти девической, и от того особенно впечатляюще кошмарной краской звука, Галузин играл помешательство, начинавшееся с бреда в духе царя Бориса, которому видится призрак убиенного отрока, и доходившее до вокального экстаза в миг, когда Графиня Дядьковой медленно, поперек взвинченного темпа, поднимала на Германа пустые, "мертвые" глаза. Ведущие британские газеты The Times и The Independent выставили петербургской "Даме" высший бал, назвав исполнение всего состава "безупречным", а обозреватель газеты The Telegraph отметил, что Владимир Галузин, возможно, лучший Герман из всех, кого он слышал (The Telegraph. Руперт Кристиансен. 2.02.09). Сам певец заметил: "Чайковский так прописал Германа, что ничего и придумывать не надо. Здесь каждая нота работает на характер. Но именно в Англии, Франции и России публика особенно воспринимает мою работу. Это страны с очень развитой театральной культурой, и зал здесь реагирует на каждый нюанс, на каждую придуманную деталь".
Демон на высоте
Успех "Пиковой" сделал кассу и "Демону" Рубинштейна: оставшиеся билеты были мгновенно раскуплены. Мариинцы перед спектаклем полностью прогнали оперу днем. А надо учитывать, что вокальные партии у Рубинштейна - это не прописанные, как "по маслу" для певцов арии вердиевского типа, а тяжелые марафоны, заставляющие вспоминать о Вагнере. И редко, когда партия падшего духа по-настоящему удается певцам, являясь, вероятно, причиной того, что эта опера остается редкостью не только на европейской сцене, но и на русской. В Лондоне Демона исполнил Евгений Никитин, под бас которого шесть лет назад был поставлен спектакль Льва Додина в парижском Шатле и Мариинке. "Демон - тесситурно действительно очень сложная партия", - сказал Евгений Никитин. - "Наряду с драматическими эпизодами в ней есть ультра-лирические места, а сочетать два разных типа голоса в один вечер чрезвычайно тяжело: надо уметь и онегинским звуком спеть, и "яговским" (Яго). А главное - чтобы хватило здоровья допеть вообще ее до конца". Партию Никитин вытянул, а Гергиев развернулся в масштабах близкой его слуху звуковой космогонии: тихий рокот литавр - как хаос несотворенной вселенной, громовые раскаты, вихри струнных, монолитные хоры адских духов. Опера раскручивалась с напряжением триллера, с масштабными музыкальными подробностями - восточными хорами, гибкими и легкими, с тяжелыми безднами оркестрового звука, сменявшимися "обморочным" тремоло, с солистами, каждый из которых был убедителен в своем сценическом образе: и Ирма Джиголаты-Тамара, и Геннадий Беззубенков-Гудал, и Евгений Акимов-Синодал. Никитин же в партии Демона эффектно балансировал на грани романического героя, культивирующего байроновское одиночество души, и инфернального персонажа с устрашающими реакциями не-человека, влюбленного, охваченного страстью. Как заметил рецензент The Guardian "в этом составе Мариинских исполнителей не было ни одного слабого звена. Выдающимися были выступления даже в небольших партиях… а бас Евгений Никитин спел собственно Демона - партию, которую можно смело считать подарком певцу с такими обостренными театральными инстинктами" (The Guardian. Эндрю Клементс. 3.02.09). Критика Лондона выставила высший балл "Демону" мариинцев.
В кущах Барбикана
Под впечатлением русских опер находилась и лондонская публика, заполнявшая целиком огромный двухтысячный зал Барбикана. Такие аншлаги случаются здесь далеко не всегда, но, как заметил музыкальный директор Барбикана Роберт Ван Лир: "Мариинский театр - это бренд, и на его спектаклях зал всегда полон". Сам же Барбикан живет насыщенной жизнью, сохраняя позиции крупнейшего в Европе культурного комплекса. В этом странноватом и грандиозном бетонном сооружении, даже в зимнее время увитом зелеными растениями, будто повисшим над водами искусственного озера с плавающими по серой холодной глади утками, - воплотилась утопия живого мира среди грандиозных небоскребов Сити. Здесь базируются крупнейшие британские коллективы: Лондонский симфонический оркестр, которым сегодня руководит Гергиев, Британский Национальный театр, Королевская Шекспировская компания, знаменитая музыкальная школа Гилдхолл, выставочные залы, кинотеатры, библиотека, галереи. А на сцене Барбикан-холла выступает практически весь топ мировых исполнителей (предстоящей весной - лейпцигский Гевандхауз оркестр, Королевский Концертгебау оркестр, Дмитрий Хворостовский, Евгений Кисин и другие). Самые значимые события сезона входят в цикл под названием Great Performers (Великие исполнители), одной из которых и стал мини-фестиваль Мариинского театра. В рамках гастролей в кинозале Барбикана показали и премьеру документального фильма Марджи Кинмонт "Мариинский театр. 1783-2008". Фильм представил историю петербургского театра как одного из старейших оперных домов Европы и как великой имперской сцены.
Мариинское братство
В другом зале Барбикана в этот момент развернулось эксцентричное действо, где автор оперы "Братья Карамазовы" Александр Смелков представлял собственное творчество, исполняя фрагменты своих произведений на фортепиано. Композитор пообещал англичанам, что напишет трилогию по Достоевскому, первой частью которой являются "Братья Карамазовы", второй частью станет "Идиот", а третьей - "Бесы". По поводу предстоящей для публики лондонской премьеры "Карамазовых" композитор сообщил, что нет смысла искать в его партитуре философию: "Музыка - это эмоциональное прочтение романа". Надо заметить, что именно живыми, страстными эмоциями певцов и заведенной экспрессией оркестра опера Смелкова и захватила зал Барбикана, отодвинув в сторону скепсис музыкальной критики, не желающей признавать ценным сочинение, прошитое насквозь композиторскими идеями - от Чайковского до Прокофьева и Шостаковича. Публика Барбикана был возбуждена страстностью, неистовостью персонажей, с настоящей - по-Достоевскому, душевной лихорадкой исполненными певцами - Василием Горшковым, Августом Амоновым, Алексеем Марковым, Владиславом Сулимским, Андреем Поповым, Геннадием Беззубенковым, Кристиной Капустинской, ОльгойТрифоновой, Еленой Небера, Александра Тимченко и другими. Маэстро, завершая "Карамазовыми" гастроли Мариинки в Барбикане, сказал по этому поводу: "Почему-то многие считают, что современная опера - это непременно что-то отталкивающее, режущее слух, и певцы на сцене будут либо выкрикивать слова, либо шипеть. Поэтому за последние десятилетия удалось отпугнуть от современной оперы не только публику, но и композиторов. Сегодня немногие наши композиторы чувствуют в себе смелость писать оперу. Я сам заказал Смелкову оперу, поэтому ответственность была большой. Смелков ведь тоже писал когда-то диссонантно, жестко, ритмически сложно, придерживаясь атрибутов современной музыки. Но он отказался от этого добровольно: жизненный опыт и огромный интерес к русской литературе заставил его искать то, что еще Прокофьев называл новой простотой. Насколько ему это удается, не мне одному судить. Но взяться за "Братьев Карамазовых", чтобы в один вечер поведать на языке музыки, в чем загадка и сила этого мощного произведения - задача не их простых. Многие пытались писать оперы по произведениям Достоевского, но только Прокофьеву и Яначеку удалось создать по настоящему сильные оперы, которые, кстати, так и не стали популярными - "Из мертвого дома" и "Игрок". Пушкину и Гоголю в этом смысле повезло гораздо больше.
РГ: Вам удалось показать премьеру "Карамазовых" в Лондоне. Всегда ли удается осуществить здесь свои проекты?
Гергиев: Я очень много здесь делаю и совершенно определенно выстраиваю свою политику. Мне кажется, что мое постоянное появление в Лондоне только укрепит позиции русской музыки здесь - в одной из столиц мира. С Лондонским симфоническим оркестром мы исполнили уже все симфонии Прокофьева, много сочинений Стравинского. Но больше всего меня интересует история Мариинского театра. И, конечно, не только Чайковский, но и Вагнер, Рихард Штраус, Верди. Мне также важно знать сегодня, что в нашей труппе поют Владимир Галузин, Анна Нетребко, другие артисты. Планируя какие-то названия в репертуаре, я должен понимать, на кого из певцов могу рассчитывать. Мы готовим себя к тому, что когда построим вторую сцену, труппа должна будет давать по два спектакля в вечер. И, несмотря на кризис и огромные проблемы, я убежден, что если строители перестанут рассчитывать на миллиардные прибыли или даже на откровенное воровство, мы все-таки справимся со строительством театра к середине 2011 года.