Новости

19.08.2009 05:00
Рубрика: Культура

О медных трубах и белой горячке

Лидер группы "Митьки" художник Дмитрий Шагин считает алкоголь и популярность главными тормозами творчества

"Митьки" опять нарасхват. Выставка в Москве, вернисаж в Печорах, презентация в Новгороде Великом, поездка в США... Поймать в Петербурге главного из этой группы художников Дмитрия Шагина кажется делом почти безнадежным.

"Я от встречи не отказываюсь, - в очередной раз заверяет он меня по телефону, - вот только еще одну выставку откроем..." Выручает очередная годовщина его "Дома надежды на Горе". Проведя там праздник, Митек N 1 твердо обещает мне совместное чаепитие в своей штаб-квартире на улице Марата в Петербурге. И слово свое держит.

Штаб-квартира расположена под самой крышей старинного дома в центре Северной столицы. Тут у митьков и музей, и мастерские, и выставочный зал. "...Ставил чайник на запальник./ Кипяточек - вот наш чай!/ Оттянись и не скучай..." - написал Шагин несколько лет назад. Строчки стали "ходовыми" у питерских бардов, рокеров, само собой - у поклонников творчества группы "Митьки". Я цитирую их по памяти, и в награду получаю кружку крепкого горячего чая.

Дезертиры жизни

Российская газета: Не все знают, Дмитрий, что это за дом такой - "На Горе", почему каждый год в начале лета вы бросаете все свои живописные дела и мчитесь туда со товарищи...

Дмитрий Шагин: Предназначен он для реабилитации больных алкоголизмом, для тех, кто хочет бросить пить. Расположен в поселке Перекюля. Стоит на естественной возвышенности, в красивом месте. Кругом заливные луга, озеро, лес. Каждый год мы организуем там праздник, отмечая очередную дату со дня основания. Собираются друзья - музыканты, артисты, поэты, художники, дают благотворительный концерт. Приезжают многие из тех, кто прошел тут 28-дневный курс лечения и "завязал" с выпивкой. Всего за тринадцать лет побывало в "Доме на Горе" около 4000 человек. Открыли мы его по благословению настоятеля Федоровского Государева Собора архимандрита Маркелла (Ветрова), ныне епископа Петергофского, и настоятеля Софийского собора города Пушкина о. Геннадия (Зверева).

Началось с того, что на территории подсобного хозяйства Софийского собора в поселке Поги близ Пушкина был создан приют для сильно пьющих бездомных, желающих начать трезвую жизнь. Инициатор его создания - мой друг доктор Евгений Зубков.

РГ: Больше всего, наверное, лечилось там людей творческих профессий?

Шагин: Нет ни одной специальности, которая бы не была представлена в нашем "Доме надежды". Даже священники у нас лечились. Болезнь эта треклятая может коснуться человека любого пола, возраста и профессии. То, что творческие люди пьют больше других, - это миф.

РГ: Ну почему же, а творческая неудовлетворенность, невостребованность? Примеров тому, к сожалению, больше всего как раз среди артистов, музыкантов, художников... Вот и вас данная болезнь не обошла стороной, так ведь?

Шагин: Было, сильно выпивал. Пьянство "Митьков" считалось одно время делом чести, чуть ли не подвигом. Особенно после того, как Михаил Горбачев ввел в стране сухой закон. Тогда даже поговорка такая ходила в народе: на красный горбачевский террор "Митьки" ответили белой горячкой. Многим казалось геройством самим гнать или где-то доставать спиртное. С годами от пьянки стали умирать мои друзья. И я начал задумываться: а стоит ли? Когда уходит юность и начинаются проблемы со здоровьем, выясняется, что пить не очень-то и полезно. Мой "пьяный" период давно позади. Уже 16 лет, что называется, даже капли в рот не беру. Главный рецепт: не пить первую рюмку. Потому что одной слишком много, а двадцати бывает слишком мало.

РГ: Еще один устойчивый миф: будучи "сильно подшофе", человек обретает "творческий полет".

Шагин: Я в таком состоянии ничего путного не нарисовал. И не представляю, что мог бы нарисовать. Наверное, будучи пьяным, можно что-то увидеть, почувствовать. Но работать - нет, это не профессионально. Выпившему человеку все кажется ослепительным, а в действительности совсем не так. Меняется сознание, становишься неадекватным. В таком состоянии не до творчества. В какой-то момент я понял, что выпивка мне сильно мешает. Трезвая жизнь оказалась ценнее и интереснее. Пьют сутками только дезертиры жизни.

РГ: На ваш взгляд, почему Россия слывет "спивающейся страной"? И, судя по данным статистики и социологических опросов последних лет, действительно спивается. Вымирают от треклятой водки целые деревни!

Шагин: Потому что нет культуры пития. Пьют все, все время, по любому поводу и много. В странах Западной Европы, на которые мы в последние годы любим равняться, напиваться не принято. И с пивными банками по улицам там не ходят в отличие от нас. Вообще миф о том, что русскому лучшее веселье - пьянство, очень давний. Кто-то ссылается на Петра Великого. Он, мол, ввел моду на спиртное, заставлял гостей пить кубок "большого орла". Водка разливалась чуть ли не бочками. Но тогда водка была всего 18 градусов. И еще - сладкая медовуха. Крепких напитков в нашем сегодняшнем понимании не существовало. Непросто избавиться от этого мифа. Он живуч до сих пор. Тем более, власть имущие, в том числе первые лица государства Российского, любили хорошо выпить. Правда, нынешний президент, знаю, спиртное не уважает и не употребляет. Это вселяет надежду.

Не Ван Гог

РГ: Дмитрий, а кто придумал это слово - "митек", ставшее символом целого направления в современной живописи?

Шагин: Мой отец, художник Владимир Шагин. Так он называл меня в детстве. Батя мечтал, чтобы я поступил в Нахимовское училище, стал моряком. У меня все предки по его линии моряки. Про одного достоверно известно, что он служил шкипером при Петре Великом. Я, сколько себя помню, всегда ходил в тельняшке. Но моряком так и не стал. А вот "морская тема" душе полюбилась. "А когда родимый берег / Подмигнет нам маяком, / Я пущу слезу от счастья,/ Что родился моряком". Во как сказал! Это из моей первой книжки стихов. Первая выставка друзей-художников под названием "Митьки" состоялась в 1985 году. "Дык, елы-палы, опаньки, братушка, сестренка", - мы так шутили, общаясь между собой.

РГ: Вы давно уже признанный художник, ваши картины покупают коллекционеры, знаменитые музеи, среди которых Третьяковка и Русский музей. Когда встаете за мольберт, начиная новую работу, греет мысль о том, что вы такой знаменитый, что пройдут века, а ваше творчество...

Шагин: Понял, не продолжайте. Я отношусь к тем людям, которые самым большим врагом человека искусства, самым тяжелым испытанием для него считают медные трубы. Так что о своей "знаменитости" стараюсь не думать. Стоит только загордиться, посчитать, что все уже в жизни сделал, ну, тогда лучше сразу умереть. Обычно слава художника "догоняет" его лет через сто после смерти. Мой любимый Ван Гог при жизни продал, по-моему, всего одну картину, и ту с трудом. А теперь каждое его полотно - признанное произведение искусства мирового значения стоимостью в миллионы долларов.

РГ: Винсент Ван Гог, как многие его товарищи, голландские и французские художники конца ХIХ - начала ХХ веков жили не только не признанными, но и в нищете, впроголодь. Говорят, как раз подобные трудности - двигатель творчества талантливых людей. А вы живете в достатке, у вас своя мастерская. Не мешает это?

Шагин: Благополучие - вещь относительная. Если сравнить с тем временем, когда я, не принятый в Высшее художественное училище имени Мухиной, работал кочегаром в котельной, то да, наверное, сейчас быт у меня налажен. А мастерская, к слову, не моя собственность. Городские власти выделили эти помещения взамен отобранной мансарды на улице Правды. Мне с мастерскими долго не везло...

"Будем смеяться!"

РГ: Митя, но славы - всеобщей, мировой - жаждите?

Шагин: Есть такой анекдот, из числа моих любимых. Некий семинарист спросил своего духовного отца: идти ли ему после окончания учебы в монахи или жениться? В ответ услышал: делай как знаешь, все равно потом будешь раскаиваться. Так и со славой. Когда ее нет, ты ее жаждешь. А когда есть хотя бы небольшая известность, то вроде уже и много. Я не думаю ни о славе, ни о признании, тем более, официальном.

РГ: Ну да, у вас же до сих пор нет ни правительственной награды, ни почетного звания!

Шагин: У меня есть замечательная награда, которой горжусь. Это медаль "100 лет подводных сил России". Получил ее из рук моряков Северного флота. Правда, не за картины, а за мои песни. Вышло уже 10 альбомов с песнями "Митьков". Там песни и моего сочинения, и моих друзей, и русские народные. Пою с детства, сколько себя помню. У меня отец, помимо того что был художником, еще и профессионально играл на гитаре. А мама - на рояле. И меня научили. Когда завязал с алкоголем, оказалось, что есть возможность записывать свои песни. С тех пор и пою. И еще исполняю разные произведения. Я сейчас записал альбом, где читаю пушкинскую поэму "Руслан и Людмила". "У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днем и ночью кот ученый... " Очень люблю ее!

Досье "РГ"

Шагин Дмитрий Владимирович родился 29 октября 1957 года в Ленинграде в семье художников Натальи Жилиной и Владимира Шагина. Окончил среднюю художественную школу при Академии художеств. В течение 15 лет после этого работал кочегаром. Снимался в документальных и художественных фильмах. Играл в них самого себя - лидера группы художников "Митьки". Автор нескольких поэтических сборников, вышедших в самиздате. Жена (первая и единственная) - художник Татьяна Шагина. Отец трех дочерей. Любимое время года - осень. Любимый композитор - Моцарт. Внес "поправки" в словарь современной лексики, привнеся в него такие слова, как "елы-палы" и "опаньки".