На прошедшей неделе Россия, возможно, впервые недвусмысленно объяснила, чем она руководствуется в своей внешней политике. Ничего принципиально нового министр иностранных дел Сергей Лавров, который озвучил основополагающий принцип поведения нашей страны на международной арене, не сказал.
Но его выступление стало холодным душем для государств, привыкших к тому, что Москва всегда и везде их прикрывает в различных мировых организациях.
Лавров сказал то, что в устах любого европейского чиновника выглядело бы абсолютной банальностью. Глава МИД сформулировал "дважды два" международной политики - у России существуют национальные интересы. И она руководствуется только ими, когда принимает внешнеполитические решения.
Выступление Лаврова стало ответом на эмоциональные высказывания иранских властей относительно позиции нашей страны в Совете безопасности ООН. Официальный Тегеран обвинил Россию в предательстве и отсутствии исторических дружеских чувств, в связи с планами Москвы поддержать санкции в отношении Ирана. В лексике иранских руководителей появились привычные для советских времен штампы: поддержав санкции Россия "пошла на поводу у американского империализма" и т.п.
Тогда Лаврову пришлось напомнить иранцам о существовании у нашей страны национальных интересов, которые не всегда совпадают с национальными интересами Тегерана. Впрочем, российский министр мог бы припомнить иранцам и другую историю. Например, как Тегеран отказался от российско-французского предложения по обогащению урана, но согласился на аналогичный проект, который предложила Бразилия и Турция. Мог бы Лавров привести многочисленные факты, когда иранские власти на словах обещали России прояснить ситуацию вокруг своих ядерных программ. А на деле занимались откровенным враньем, в надежде, что их не поймают за руку. В итоге, Москва самоотверженно защищая Тегеран в международных организациях, оказывалась "в дураках" и становилась заложником агрессивной, по-восточному хитрой иранской политики.
Подобные приемы, весьма далекие от российских представлений о принципах, на которых строится дружба между государствами, Иран применял постоянно и в отношении совместных с нашей страной экономических проектов. Пока, наконец, не стало ясно: иранские игрища наносят реальный вред российским интересам. А экономическая выгода от контактов с Тегераном ничтожна по сравнению с теми потерями, которые несет наша страна на других внешнеполитических "фронтах".
На прошедшей неделе министр иностранных дел Сергей Лавров, по сути, открытым текстом объяснил иранскому руководству новые правила игры, основанные не на "понятиях и идеологии", а на принципах "реальной", а главное открытой и честной политики. Хотя трудно поверить в то, что иранские политики способные в одночасье измениться.
На прошедшей неделе еще одна страна, входящая подобно Ирану в так называемую "ось зла" по американской классификации, преподнесла сюрприз мировому сообществу. Весеннее обострение между Северной и Южной Кореями из-за гибели южнокорейского фрегата "Чхонан", может в любой момент привести к началу новой войны на полуострове. Сеул обвиняет северокорейских военных в уничтожении корабля и готов продемонстрировать любой заинтересованной стороне собранные доказательства. Однако отказался показать улики экспертам из КНДР.
Вопрос о причастности Северной Кореи к нападению на корвет "Чхонан" еще предстоит рассмотреть Совету безопасности ООН. России и Китаю вновь, как и в ситуации с Ираном, придется делать выбор: поддержать ли жесткую резолюцию, предложенную западными странами и США. Однако заявления Лаврова по Ирану дают уверенность, что Москва на этот раз также поступит исходя из собственных национальных интересов. И не будет руководствоваться в своих решениях только такими понятиями, как "историческая дружба народов".
Недавно, давая оценку перспективам отношений с Россией, премьер Японии сравнил их с тачкой - она поедет только в том случае, если оба ее колеса - политический и экономический диалог, будут крутиться синхронно. Но если японцам достаточно синхронного вращения двух колес, то для России с ее телегами, для успешного движения вперед необходимо вращение как минимум четырех колес. И отсутствие пятого колеса, которое как известно из русской пословицы, все портит. Зато внешнеполитическая устойчивость подобной конструкции после начала движения повышается в разы.