Новости

17.06.2010 07:10
Рубрика: Культура

Ужасы Синей Бороды

На "Звездах белых ночей" показали оперный триллер

Будоражащий психику спектакль появился на сцене Мариинского театра. Модернистский опус Белы Бартока "Замок герцога Синяя борода", написанный в эпоху декаданса, поставили на сцене Мариинки в театральной версии Английской Национальной оперы. Постановщики режиссер Даниэл Креймер и художник Джайлс Кадл. Музыкальный руководитель и дирижер Валерий Гергиев.

Мрачная и аффектированная музыка "Замка герцога Синяя борода" Белы Бартока, переносящая слушателя в мир символистских тайн и пограничных состояний психики, давно уже будоражила воображение Валерия Гергиева. В прошлом году на Пасхальном фестивале он исполнил "Бороду" в полной концертной версии на венгерском языке в Москве и в Екатеринбурге. А в этом году пригласил в Петербург английских постановщиков, чтобы эффектная бартоковская опера ужасов обрела реальные театральные очертания. К слову, предыдущий триллер на сцене Мариинского театра, сразивший своей аутентичностью даже такую искушенную в потусторонней сфере публику, как лондонская, поставила в свое время тоже английская команда во главе с Дэвидом Маквикаром. Нынешний же спектакль "Замок Герцога Синяя борода" привезли на сцену Мариинки прямо из Английской Национальной оперы.

И практически с первого звука зритель оказался вовлеченным в полную жути историю, которая, подобно притче о Дракуле, пронзает сочетанием чувственности и жесткости, вожделенного и таинственного, запретного и непорочного. Страшный и загадочный Герцог, в замке которого исчезают женщины: кто он - тиран, садист, эстет или адепт секретного культа? И кто его супруга Юдит - пустая красавица, опасно удовлетворяющая собственное любопытство, его подсознание или сама человеческая душа, рвущаяся из застенков герцогского замка на волю? Сам Барток написал открытую по смыслам партитуру, в которой угадывается и молчаливая, "слепая", зыбкая метерлинковская мистика, где трепещущая человеческая душа вздрагивает от соприкосновения с огромным враждебным миром, полным ужасов. Здесь слышатся и экспрессивные вибрации грандиозных мифологических миров Вагнера и Рихарда Штрауса. Но главное - в любом времени - условном ли, актуальном или историческом, на сцену выходят Герцог и Юдит, и эта пара разыгрывает свою неповторимую дуэль, которая может окрасить их историю и кровавым колором, и интонацией страдания, и светом прозрения, и мраком вечности.

Английские постановщики пригласили на роль Герцога харизматичного темнокожего певца Уилларда Уайта с глубоким, тяжелым тембром голоса, способного приводить в трепет ужаса не только Юдит, но и публику зала. Жесткий имидж его Герцога - в военном кителе, с седым "ежиком" на голове, с мечом, мелькающим в руке, "макающий" голову любопытной Юдит и коротко ласкающий ее поникшее тело, мгновенно расставил все акценты. В Англии его Герцога окрестили маньяком. Но Уайт в спектакле создал, конечно, более многогранный образ, завораживая своей мрачной внутренней силой, уверенностью власти и скрываемой в глубине сердца нежностью, скопленным желанием любви, которое жены его не сумели раскрыть. Он ведет свою последнюю возлюбленную Юдит по темному пустому пространству замка в надежде пережить с ней чувства, но Юдит желает познать его тайны, не верит ему.

Елена Жидкова, которую Гергиев пригласил в спектакль Мариинки из Берлина и которую московская публика знает уже по роли Марии в постановке Большого театра "Воццек", оказывается убедительней в этой партии Юдит: ее кукольная фактура и экспрессивный вокал магнетизируют. Юдит Жидковой - не тонкая метерлинковская душа, при появлении которой освещается мрачный замок, и не капризная красотка, которой хочется все узнать, но это страшноватый - и не менее, чем Герцог, - образ декадентской женщины-фаталь, скрывающей под маской куклы совсем не ангельскую душу, оборотень, желающий проникнуть в тайну. И то, как Юдит нервничает, понимая, что Герцог все больше сопротивляется ее попыткам получить ключ от следующей двери, как все более взвинчивается ее вокал и становится ломаной пластика, как она набрасывается с кулаками на Герцога, отражает эту скрытую глубинную суть их драмы.

Мир мариинского спектакля мрачен от начала до конца: он окутан тьмой, сопровождающейся тяжелым густым пульсом оркестра. Гергиев живописует то, что не открывается взору на сцене: сверкание драгоценностей, лязг цепей, стекание слез, а главное - психический ужас, который нагнетается с каждым тактом, взрывается жутковатыми кульминациями, звенит мертвенными призвуками тарелок и арф. Герцог и Юдит идут по движущейся дорожке: но не вперед, а на месте - символическое время ведет их внутрь, вглубь - себя и тайны, которую Юдит хочет познать. Ей открываются двери, слышатся жуткие голоса, из стен выползают дети с залепленными монетками глазами, ковыляют бывшие жены Герцога с уродливыми лицами, при виде которых она повторяет, как в гипнозе: они красивей, чем я. В финале ей откроется эго Герцога: он предстанет пред ней и женами, раздвинувшими ноги, в своем люциферианском обличьи. Но этой ли тайны жаждала постичь она? Что вообще хочет знать человек об этом мире? На эти вопросы встрепенувшийся от ужаса зритель должен ответить сам.

Культура Музыка Фестиваль "Звезды белых ночей" Классика с Ириной Муравьевой