Новости

18.06.2010 07:35

В Шамбалу автостопом

На телеэкране - премьера фильма Александра Панкратова

Минуя наш разборчивый прокат, фильм "Путешествие автостопом" сегодня выходит на телеканале "Россия" - это его премьера.

Александр Панкратов снял картину по своей повести "Путешествие хиппи в Китайскую Народную Республику". Действие происходит в 80-е годы, но герои для тех лет нетипичны: ребята увлекаются религиями, особенно буддизмом. Они романтики, "цветы жизни": проповедуют любовь. Им противостоит жесткая реальность. Перед премьерой мы встретились с автором картины и с исполнителем одной из ролей 24-летним актером Дмитрием Соломыкиным.

Александр Панкратов: Тема фильма - противостояние мечты и реальности. Мечта - это горы, любовь, Бог. Природа, с которой мы хотим слиться. А реальность - это преступники, милиция, государственная власть, официальная идеология. В фильме верх одерживает мечта, но формально побеждает реальность.

Российская газета: В фильме реальность побеждает катастрофически: мечта растоптана, поругана, уничтожена.

Панкратов: Так и Чапай в фильме братьев Васильевых погибает, но его идея становится еще более живой…

РГ: О таких ребятах, как ваши герои, говорили - "расхристанные". Они патлатые, в невозможных прикидах - хотели выделиться из серой массы. Мой вопрос к вашему актеру: Дима, что вы знали до фильма о хиппи?

Дмитрий Соломыкин: Я бы говорил не только о хиппи: герои стремятся к более важному. К свободе - возможно, выдуманной. Вот мой герой, Синеглазый, как он идет к вере? Идет на Тибет в Шамбалу, но и Шамбала - не финальная точка. Это - поиск веры, да еще в Советской России! Там есть еще один мотив: ввод войск в Афганистан, безверие, остановка. А Синеглазый останавливаться не хочет. Так что хиппи в фильме - не суть, а краска, синий цвет в палитре.

Панкратов: В повести это были хиппи. В фильме остались только три хиппаря: Наташа, "Партейгеноссе" и Багира. Остальные - сочувствующие, сопутствующие или контрастирующие.

РГ: Есть еще Хрящ - мост между двумя мирами. Уже испорченный, искаженный тюрьмой, он пришел к хиппарям. И представляет в их кругу бесчеловечность блатной идеологии.

Панкратов: И ее безнравственность… Вы заметили: хиппари говорят на жутком английском. Я раздобыл словарь хиппи. Хотя сам в юности шел к ним "по касательной": не носил длинные волосы, не было у меня фенечек и "ксивников". Но взяв в руки этот смешной словарь, я им пользовался. Пользовался и другими источниками, и Интернетом: пазырыкская культура, Алтай, III век до нашей эры… И герой Димы - Синеглазый - пользуется приемами хиппи и их опытом выживания, чтобы добраться до Шамбалы.

РГ: Уточним для несведущих: что такое Шамбала?

Панкратов: Есть она или нет - никто не знает. Говорят, что она в Северном Ледовитом океане. Другой вариант: в России. Старообрядцы называли Шамбалу Беловодьем, а Беловодье - на Алтае. Шамбала - страна мечты. Священная земля, земля справедливости, которую кто только не искал, в том числе и коммунисты! Утопия.

Материал публикуется в авторской редакции. Читать версию статьи из номера

РГ: Картина экзотична еще и потому, что герои все-таки доходят до китайской границы - пешком, автостопом, а кругом немыслимые дали, и ребята слиты с природой. Они в нее вписаны, и картина получилась очень нежная. Вопрос Диме: фильм начинается с того, что вы долго, на одном плане читаете Священное Писание. Читаете так, что мурашки по коже.

Соломыкин: Мне кажется, библейский текст невозможно играть, актерские средства тут не действуют. Пытаешься искренне передать написанное. Задача: передать - и не помешать.

РГ: И принять душой?

Соломыкин: Иначе я не согласился бы играть. Я знаю много людей, которые не согласились бы играть библейские тексты, не стали бы читать Библию или Коран.

РГ: Разве это зависит от религиозности? Написанное в Библии необязательно связано с верой - это древние истины, необходимые каждому. Поэтому я, неверующий, это слушал с огромным вниманием. И это доходило до сердца - благодаря вам.

Панкратов: Еще до съемок я восемь месяцев провел в театральных вузах. Был на дипломных спектаклях, репетициях, показах - искал актеров. И хочу сказать, что Дима - единственный из театральных студентов Москвы, который мог это сделать. А потом в конце фильма Саша Паламишев читает старообрядческую молитву.

РГ: Так в фильме появилась целая группа молодых актеров, которых хочется видеть все в новых ролях. Меня он заставил вспомнить "Волосы" Милоша Формана: там тоже неформальное молодежное братство, противопоставившее себя обществу. Но там общество гораздо терпимей того, что в вашей картине. Словно живые ростки перемалываются  в мясорубке. Вы так ощущали действительность, в которой мы жили?

Панкратов: Я знаю страшные факты. Когда пытались перейти границу - расправлялись безжалостно. А ребята в фильме - всего только инакомыслящие. Это их марш протеста против советского общества.

РГ: Но вот появилось постсоветское общество. И вы, сделавший такие картины, как "Портрет жены художника" и "Прощай, шпана замоскворецкая", покидаете "Мосфильм".

Панкратов: Моя история - отдельная тема. Промежуток между фильмами - 8 лет! Мне просто не давали снимать - не давали денег. И я 8 лет сидел без работы. Потом мне дали 280 тысяч на картину, и я снял "Эмигрантку". И снова 8 лет пытался "пробить" людей, которые мной не интересовались.

РГ: Это правда, что вы работали шофером?

Панкратов: Еще и продавал ботинки, пиво, печенье. Подал три сценария на конкурс - уже через три дня мне дали по всем трем отрицательный ответ. Хотя прочесть три сценария за этот срок комиссия просто не могла! Но через некоторое время открываю Интернет и вижу, что мой сценарий выиграл тендер. Так появился этот фильм.
РГ \ Эти "университеты" вам как режиссеру что-нибудь дали?

Панкратов: А что - перестройка для меня была увлекательным временем! Меня тогда любили красивые женщины. Я открывал магазин, но он рухнул: партнеры меня сожрали. У меня есть сценарий о том, как герой едет в цирк показывать клоунов, а навстречу грузовики с вооруженными людьми - брать Останкино. Это было со мной: это я ехал в цирк, это меня не пускали - Москва была перекрыта. Я думал, что сейчас какая-нибудь пуля влетит в машину - а там была моя дочь!

РГ: Дима, советская империя для вашего поколения совсем уже по ту сторону истории?

Соломыкин: Я в этом времени не жил - я в нем родился и застал самый его конец. Тоже увлекательно: трехрублевая бумажка, на которую можно было много чего купить. Газировка с сиропом по три копейки и без сиропа - за одну. Потом более страшные воспоминания: 1991-й, 1993-й. Родители мне объясняли, как запирать дверь и как не выходить из дома… Помню попытки отца заняться бизнесом - несколько раз это завершалось крахом. Я все это воспринимал как картинку, которая только потом обрела смысл.

РГ: При Советах тоже делалось искусство, ваши коллеги работали в театрах и кино. Вам теперь этот пласт культуры интересен?

Соломыкин: Не берусь судить ни советский режим, ни людей, которые при нем жили. Но советское кино - удивительное. Я люблю режиссеров и артистов, на которых вырос. На Ленкоме, на Янковском, Караченцове, Абдулове, на Марке Захарове, на постановках Эфроса и его телетеатре... На товстоноговских спектаклях - это все меня формировало.

РГ: В каких спектаклях вас нужно смотреть?

Соломыкин: У меня не так много ролей, на которые я мог бы пригласить. Вот в Вахтанговском театре идет "Царская охота" - я играю итальянца, который недобр ко всем и сгорает от любви к женщинам… Пожалуй, еще водевиль "Мадемуазель Нитуш", оперетта "Белая акация"…

РГ: Вы поете?

Соломыкин: Пою и танцую. У нас вообще был поющий и танцующий курс.

РГ: То есть вас с Панкратовым объединяет еще и интерес к музыке. Дипломом Александра был мюзикл "На дне". А потом в его фильме согласилась сниматься Лайза Миннелли. Александр, почему вы отказали Лайзе?

Панкратов: Не было денег. И отказался сниматься Костя Райкин. А это была великолепная пара.

РГ: Но картина состоялась?

Панкратов: Она называется "Борода в очках и Бородавочник", на видео прошла под названием "Эмигрантка", и главную роль там сыграла Евдокия Германова. Ее у нас прозвали русской Джульеттой Мазиной, но я с этим боролся…

РГ: Вы хотели из нее сделать Лайзу Миннелли?

Панкратов: Нет, Грету Гарбо. Чтобы запутать зрителя. Я вообще противник того, чтобы кто-то на кого-то был похож. Хотя где-то ляпнул, что герой, которого играет Дима, похож на Янковского. Это была ошибка, признаюсь.

Добавьте RG.RU 
в избранные источники