Новости

25.08.2010 00:10
Рубрика: Культура

Как у Довлатова

Дом, в котором писатель провел лето 1977 года, превратится в музей
Черный, заваливающийся сразу в несколько сторон домишко с продавленной крышей и многочисленными заплатами - самый страшный и одновременно самый известный дом в деревне Березино. Сергей Довлатов увековечил его в своей повести "Заповедник".

Сохранение ветхости

Дому, где писатель жил, когда водил экскурсии по Пушкинскому заповеднику "Михайловское", уже без малого сто лет. Он чудом пережил пожары, ураганы, неоднократные попытки сноса и все еще держится, хоть и ветшает с каждым годом все больше. О том, чтобы превратить "дом Довлатова" в музей или хотя бы в полноценный экскурсионный объект, в заповеднике думали уже давно. Не получалось.

- На то есть две причины, - с сожалением объясняет заместитель директора "Михайловского" Елена Ступина. - Во-первых, Министерство культуры не позволит нам взять на баланс такой аварийный объект. Во-вторых, еще несколько лет назад мы хотели создать экспозицию, посвященную Довлатову, и обратились к вдове писателя с просьбой предоставить какие-нибудь его вещи. Та отказалась, причем в категоричной форме: "Ни о каком музее Довлатова в "Советском Союзе" не может быть и речи". Сложно создавать музей без личных вещей героя. Помните, как у Довлатова в "Заповеднике": "Так всегда и получается. Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи"…

По сути, музей Довлатова уже существует. Семнадцать лет назад самый страшный дом в Березине купила москвичка Вера Хализева - для того, чтобы приезжать сюда на лето. Благодаря этой умнейшей и интеллигентнейшей женщине дом остался в точности таким же, как был в 1977 году - на радость отбившимся от групп туристам, которые приходят сюда буквально каждый день. В свое время Вера Сергеевна хотела поставить указатель "Дом Довлатова", но соседи почему-то воспротивились. Впрочем, поклонники писателя все равно находят дорогу - несмотря на то, что в повести деревня Березино закамуфлирована под Сосново.

Этим летом Вера Сергеевна решила продать дом - возраст берет свое, ухаживать за развалюхой и каждый год ездить из Москвы в Пушкинские горы становится сложно. Покупателя выбирала долго и придирчиво, стараясь передать дом достойным преемникам.

Такие люди нашлись, "дом Довлатова" покупают четыре единомышленника: Юрий Волкотруб, Анатолий Секерин, Игорь Гаврюшкин и Алексей Власов. Они обещают не только сохранить хибару в ее нынешнем виде, но и, возможно, создать здесь музей писателя.

- Цель номер один - спасти дом, не дать рассыпаться этой избушке, но в то же время оставить именно в таком ветхом состоянии. Как нельзя выпрямлять падающую Пизанскую башню, так нельзя и позволять дому Довлатова молодеть, иначе пропадет весь кайф, - говорит Волкотруб. - Когда мы выполним задачу-минимум, сохранив дом как достопримечательность, можно будет строить дальнейшие планы, искать пути сотрудничества и разрабатывать концепцию его существования. Будет возможность создать музей - значит появится музей. Не исключено даже, что он будет посвящен не одному Довлатову, а целому поколению писателей-восьмидесятников.

Тем временем в "Михайловском" собираются запускать новый экскурсионный маршрут - Довлатовский. Он будет включать в себя классический обзор Пушкиногорья - такой, по которому водил туристов Сергей Донатович, плюс посещение его дома. Ну и описанные в повести злачные места - рестораны "Лукоморье" и "Витязь" - никуда не делись. Говорят, даже особенности тамошнего обслуживания остались прежними, несмотря на прошедшие три десятка лет.

"Сережка-то? Да он здесь жил!"

Подъезжая к Березину, мы перечитывали "Заповедник": "Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаков чернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровные темные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла - заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля".

Местные жители утверждают, что за последние тридцать три года дом не изменился. Если так, то писатель, пожалуй, был даже мягковат. Дом ужасен невообразимо - настолько, что в этом совершенном, безукоризненном уродстве постепенно начинаешь находить своеобразное очарование. Со стен свисают многослойные лохмотья обоев и налепленных поверх них рваных школьных карт. Половицы вразнобой подскакивают, и при каждом шаге дряхлое строение ходит ходуном. Разбухшие от влаги углы покрыты черной плесенью. Причудливо провисающий потолок залатан во многих местах листами картона и настолько низок, что мы то и дело задеваем его головой. Высоченному Довлатову приходилось здесь ходить, сильно пригнувшись.

- О том, что это дом, в котором жил Довлатов, мы узнали на второй год после того, как сняли его, - рассказывает Вера Сергеевна. - Однажды с дочерью вернулись из леса и ужинали вместе с хозяйкой Евдокией только что собранными грибами, под водочку. Дочь и говорит: "Тут так хорошо пьется. Не бывал ли здесь писатель Сергей Довлатов?". "Сережка-то? Да он здесь жил!". Оказалось, что наша хозяйка - сестра того самого Михал Иваныча Сорокина. Только на самом деле его звали Иван Федорович Федоров. А со временем мы купили дом у его вдовы Елизаветы - Лизки из "Заповедника".

За проведенные здесь годы Вера Сергеевна "опоэтизировала" комнату, где жил Довлатов - сухие букеты, шкафы с книгами и посудой, рассыпанные по столу ароматные яблоки. Но кровать осталась та же самая, на которой в свое время спал писатель. И стоит на том же месте. Прежняя хозяйка Евдокия даже убеждала Веру Сергеевну спать головой к окну, как это делал Сергей. Обшарпанные скамейка и табурет - тоже с тех времен. На тесном подоконнике приткнулся неровный осколок зеркала с осыпавшейся амальгамой - глядя в него, Довлатов брился. Если это музей, то самый неформальный из всех.

К стене кнопками прикреплена фотография Сергея Довлатова в "Михайловском", сделанная в 1977 году Валерием Карповым. В "Заповеднике" он - Валерий Марков, колоритный фотограф-пропойца и "злостный нарушитель общественного покоя". Сам Валерий умер три года назад. Рядом на стене - увеличенные снимки хозяина дома и его родственников. Взяв на себя роль хранительницы музея, Вера Сергеевна изучила историю дома и судьбы его обитателей.

По настоянию внука в 2001 году Хализева завела тетрадь для отзывов. Среди многочисленных почти одинаковых благодарностей на ее потрепанных листах выделяется короткая запись, сделанная неуклюжим почерком восьмилетней девочки: "Я думала, что щели в полу другие".

- Ну, помните, у Довлатова - щели, через которые заходили бездомные собаки. Почему-то все ими очень интересуются, - объясняет Вера Сергеевна.

Щели, к слову, в наличии, и собаки, действительно, запросто могли бы наведываться в дом, если бы хозяйка не прикрыла их фанерой.

Довлатов должен быть доволен

Из дома напротив приходит Анатолий - племянник Ивана Федоровича и Толик из "Заповедника", щуплый мужчина с подвижным морщинистым лицом, работающий в местной похоронной конторе. Он садится на корточки у стены дома, не спеша закуривает и с удовольствием вспоминает:

- Вот на этом месте завалина была. Культурная такая завалина. Мы на ней с дядькой и Серегой, бывало, сядем, выпьем и говорим…

- О чем?

- Ну дык… Как о чем? Знамо дело, о бабах.

Пока мы накрываем во дворе стол, отовсюду выскакивает еще много довлатовских мелочей.

- Берем стол, тащим через эту дверь. Ее в "Заповеднике" мой дядька с разбегу ногой вышиб, помнишь? - с гордостью комментирует Анатолий. - И скамью бери. Да не ту, а драную, довлатовскую. Ставим под яблоней. Серега ее в книге тощей назвал, а сейчас она уже выросла и постарела, яблок в этом году почти не дала.

Потом мы долго сидим в сгущающихся сумерках, и заедая водку пригоршнями холодной брусники, Анатолий старательно вспоминает все, что связано с Довлатовым:

- Боялись его все. Бывало, идет по деревне, огромный такой, люди шарахаются - мало ли. У него ж кулак размером с мою голову был. Хотя не обижал никого, худого не скажу. Но однажды мы с дядькой чуть не подрались - так он подошел и разнял нас за шкирки, как котят. Сам был сумрачный такой, не улыбался никогда. Это потому что не понимали его и не ценили. А человек был хороший… Однажды жена его приехала - ох, они и поскандалили, весь вечер кричали, дядька в дом заходить боялся. А утром Серега выскочил на крыльцо, весь взъерошенный, страшный, как медеведюга! Уже потом, через много лет я прочитал, что это жена его в Америку звала, а он отказывался.

О том, что рядом с ним жил писатель, Анатолий узнал только в 1990 году - по телевизору сказали, что умер Сергей Довлатов, и показали знакомое лицо. Тогда же прочел "Заповедник" и пришел в восторг. Других книг бывшего соседа не осилил, но эту выучил почти наизусть.

- Все в точности так и было. И дядька, и я, и фотограф Валерка - как живые. Для меня знаешь что больше всего удивительно? Серега ведь никогда ничего не записывал. Выходит все-все, что мы говорили, запоминал? Вот это, я понимаю, человечище!

Под конец расчувствовавшийся Анатолий уходит к сараю плакать. Вера Сергеевна тоже не скрывает грусти: жалко оставлять дом, в который столько вложено. Боязно за его судьбу, хоть, вроде бы, и в хорошие руки передается. Символично, что прощание с домом проходит накануне 24 августа, двадцатилетия со дня смерти Сергея Довлатова. Вера Сергеевна еще успеет отметить здесь день рождения писателя 3 сентября - и вернется в Москву.

- Я попросила новых владельцев, чтобы они взяли сюда сторожем Толика. Было бы правильно, если б дом охранял неравнодушный человек, да к тому же живой персонаж повести, - говорит Вера Сергеевна. - Но даже если ничего не получится, и дом исчезнет, не страшно - он свое отслужил. Сколько хороших людей здесь встретились, сколько народу пришло, чтобы вспомнить писателя добрым словом. Довлатов должен быть доволен.