Новости

В Канне избрали Папу и вернулись в эпоху Чаплина

В воскресенье на очередной каннской премьере прозвучали самые бурные и длительные аплодисменты, зафиксированные не только на этом, 64-м, фестивале, но и за многие каннские годы. Они были адресованы создателям, вообразите, немого, черно-белого, снятого в старинном формате 3:4, французского конкурсного фильма Мишеля Хазанавичюса "Артист".

Аплодисменты вспыхивали по ходу картины, продолжились на всем протяжении финальных титров и с новой силой взорвались, когда смолкла музыка саундтрека. Я думаю, "Артист" станет бесспорным фаворитом фестиваля.

Действие происходит в конце 20-х годов ХХ века и в какой-то степени повторяет фабулу классического американского мюзикла "Поющий под дождем": перед нами последние годы немого кино и вторжение на экраны звука. Процесс этот был во многом трагичен: десятки суперзвезд Великого Немого тогда лишились работы, не в силах приспособиться к новой эстетике. Даже величайший из гениев немого кино, всемирный любимец Чарли Чаплин еще много лет держался за старину, уже в звуковую эру сняв немые фильмы "Новые времена" и "Огни большого города". Другие бесславно канули в Лету: ни их актерская техника, ни их голоса уже не соответствовали новым стандартам.

Одна из таких суперзвезд - герой фильма "Артист" Джордж Валентайн. Французский актер Жан Дюжарден играет нечто среднее между Кларком Гэйблом и Джином Келли: фатовские усики, победительная повадка, белоснежная улыбка, манеры профессионального донжуана. Беренис Бежо выступила в роли восходящей звезды Пеппи Миллер - она утверждает, что брала за образцы Глорию Свенсон и Марлен Дитрих, но более всего напоминает Дебби Рейнольдс из "Поющего под дождем".

Сюжет фильма - падение вчерашнего кумира в пучины забвения и нищеты и вознесение к вершинам славы влюбленной в него старлетки, муки ущемленной гордости и преодоление комплексов. Больше рассказывать нельзя: в немом кино, в отличие от звукового, весь кайф в развитии действия. Это важный "побочный эффект" "Артиста": отчетливо видишь, какого совершенного мастерства требовал Великий Немой, насколько в нем выше плотность событий - когда в четверть часа вмещается содержание, на передачу которого сегодня потребовался бы полнометражный фильм. И насколько современное кино разреженнее, рыхлее по консистенции: в нем появилось слишком много формальных способов прикрыть режиссерское или актерское неумение, сделать пустоту многозначительной.

Сама идея снимать в XXI веке немое черно-белое кино кажется безумием. Хазанавичюс с блеском прошел на краю пропасти, не позволив зрителю заскучать ни на секунду. И тем более - почувствовать какой-нибудь ущерб от утраты звука и цвета. Напротив: после этой картины испытываешь странную тоску, возвращаясь к привычному современному кино с его широким, но чаще всего полупустым экраном, размытым ритмом и неизлечимой болтливостью.

"Артист" по жанру - комедия, плавно переходящая в мелодраму.  Стиль немого кино выдержан идеально, начиная с вступительных титров и заканчивая монтажом, с наивной старательностью акцентирующим каждую деталь, состояние героя или реакцию массовки. С веселым лукавством использованы штампы старого кино: дождь, который включают, когда герою плохо, наивная прямолинейность мизансцен. Когда пройдет первый восторг от чистоты стилизации, начинаешь ценить остроумие сценарных ходов и режиссерских решений: момент осознания Валентайном того, что в мир кино непоправимо пришел звук, вызвал в зале новый взрыв восторженных аплодисментов. До сих пор идеальным примером пародирования немого мейнстрима был тот же "Поющий под дождем" - надо сказать, "Артист" перекрыл и этот рекорд. Великолепно спародирован жанр затопившего тогда экраны музыкально-танцевального кино; оказалось, что актеры фильма и в азартном степе столь же виртуозны.

Достоверность антуража максимальна. Режиссер рассказывает, что в ходе съемок группа побывала едва ли не во всех святилищах Голливуда: Джордж Валентайн просыпается именно на той кровати, на которой почивала Мэри Пикфорд, и его дом на экране - реальный дом суперзвезды немых мелодрам.

Кроме двух главных героев, есть в фильме и третий - песик, с которым герой неразлучен на экране и в жизни. Ему поручена очень важная роль, включая и спасение Валентайна в момент безумия (аллаверды Мельесу, пытавшемуся уничтожить все свои фильмы). Дрессировка пса столь фантастична и опять-таки остроумна, что впору посетовать: мол, в звуковом кино собаки так играть уже не умеют.

"Артист" необыкновенно талантлив в каждом кадре. В своем очаровательном лукавстве, в постоянных, хотя и почти неощутимых "репликах a part", в ассоциациях, которые оценит просвещенный, эрудированный зритель. Это отнюдь не ностальгический всхлип по навек утраченному искусству и не формальная штудия для режиссерского выпендрежа. Фильм Хазанавичюса отмечен качеством, которое "артхаусом" всегда выводится за скобки и потому на фестивалях крайне редкий гость: он доставляет огромное удовольствие. Как с восторгом прокричала мне, выходя из зала, расслабленная фильмом коллега: "Полтора часа непрерывного кайфа!". Однако дирекция Каннского фестиваля так, очевидно, сомневалась в способности здешней публики оценить необычные для "артхауса" достоинства картины, что поначалу допустила ее только для информационного показа, и лишь в самый последний момент включила в главный конкурс.

Теперь интересно: на Каннском фестивале премируют только формальные изыски и авторские амбиции, - или талант тоже? Об этом мы узнаем на заключительной церемонии 22 мая.

"Римские каникулы" Папы Римского

В конкурсе Каннского фестиваля прошел фильм Нанни Моретти с латинским названием Habemus Papam ("У нас есть Папа"). Главные церковные ритуалы выглядят в нем нескончаемой комедией абсурда.

Все начинается кадрами похорон очередного Папы. Одна процессия сменяется другой: съехавшиеся со всего света кардиналы длинной вереницей тянутся к Сикстинской капелле, где в полной изоляции от внешнего мира они должны избрать нового Папу. Внизу толпа верующих замерла в ожидании белого дымка, который должен показаться из трубы Ватикана и возвестить: Habemus Papam - "У нас есть Папа".

И мы проникаем в святая святых, где конклав решает, кому быть посланником Бога на земле. А там мрак кромешный: вырубился свет, и свечи возжечь нельзя - вредно для фресок. Позвать монтера тоже нельзя - смертным в святая святых хода нет. Какой-то кардинал с грохотом падает со ступеньки. А тут и Господь не оставил вниманием - засветил наконец конклаву лампочки.

И начались выборы. Кардиналы ведут себя, что наши думцы: подглядывают друг за другом, списывают. Выбрали ошарашенного честью Мельвиля. Новоиспеченный Папа выйдет к толпе, но вдруг придет ему страшная мысль: ноша, которую на него навьючили, ему непосильна. Не лидер этот Папа, ему бы что-нибудь понезаметнее, поскромнее.

Мишель Пикколи играет Мельвиля без тени гротеска - перед нами превосходная школа психологического анализа, и срочно вызванному психоаналитику останется только диагностировать. Обстановка вокруг тоже реалистична, а жанр комедии абсурда заложен в навек окостеневшем церковном сознании. В полной бессмысленности этого пышного Театра ритуалов, завладевших умами миллионов. Авторам фильма довольно было выдернуть из ритуала одно звено - и все посыпалось, все впало в ступор, все обнажило свою абсурдность.

Никто не знает, что теперь делать. Толпы внизу волнуются. Свежеиспеченный Папа сбежал из Ватикана, как Принцесса в "Римских каникулах" из дворца, - и теперь с изумлением познает, как люди живут. Ватиканский спикер (в этой роли замечателен польский актер Ежи Стур) пытается избежать скандала и запирает в папских апартаментах гвардейца, чтобы тот тенью ходил за шторами, и все думали, что Папа жив и молится.

Замечателен диалог Мельвиля с врачом. Докторша не знает, кто перед нею, и спрашивает о роде занятий. И растерянный Папа вдруг понимает, что он всю жизнь занимался поклонами и молитвами, а делать ничего так и не научился. Хотя в юности мечтал быть актером. Он и соврет: "Я - актер", лишний раз подчеркнув родство двух учреждений. Только театр не скрывает, что это игра, а церковь делает вид, что - всерьез.

Театр в фильме тоже присутствует, в нем ставят чеховскую "Чайку" - пьесу, которую Мельвиль с юности знает наизусть. И там тоже есть свой безумец - актер, который хочет сыграть все роли сразу.

Пока Папа в Риме познает реальную жизнь, кардиналы в Ватикане пребывают в тягостном ожидании. С ними - вызванный к истерикующему Папе психоаналитик (в этой роли сам Нанни Моретти): он теперь слишком много знает и потому стал пленником Ватикана. От скуки он вовлекает конклав в волейбольную игру. И начинается еще один сюрреалистический театр, когда собравшиеся со всего света старцы в сутанах в азарте перебрасываются мячом: Океания против Европы, Африка против Южной Америки. Всегда сонные монашки пробуждаются и становятся похожими на нормальных женщин. В попах пробуждается нечто человеческое. Но только на миг: беглого Папу поймают и выведут к толпе на балкон. Чем закончится фильм, не скажу - но ручаюсь: будет интересно.  

Сюжет фильма одновременно пришел в голову не только Нанни Моретти, но и Франческо Пикколо, и Федерике Понтремоли: в первой сцене новоизбранный Папа не может заставить себя выйти к толпе верующих. И три драматурга решили объединить усилия.

Естественно, первый вопрос к режиссеру был: верит ли он в Бога. Моретти ответил, что родители верили, а сам он получил католическое образование, но верующим не стал. В фильме он сознательно не хотел касаться реальных скандалов, сотрясавших в последнее время католический мир: педофилии или финансовых махинаций попов. Он настаивает, что это фильм о его Ватикане, его конклаве и его кардиналах - таких, какими он их видит. Но сцена в соборе, куда забрел блуждающий по Риму Папа, взята с натуры: священник читает проповедь пустым креслам. И эпизод со Священным Писанием, в котором психиатр находит полную коллекцию душевных болезней, тоже основан на веском документе - самой Библии.

Психоаналитик в фильме знает главную причину беспричинных страхов своих пациентов - недостаток родительского внимания в детстве. В такой же затянувшейся детской потребности в опеке, в боязни принимать самостоятельные решения и жить независимой жизнью авторы фильма видят диагноз слепой зависимости верущих от попов и пап, ни на что дельное не способных. Но при этом настаивают: это всего только наша версия попов и пап, а обидеть никого мы не хотели.

Актуальный фильм. В нынешней России такой сделать бы побоялись.

Подписка на первое полугодие 2017 года
Спроси на своем избирательном участке