В Италии продолжается велопробег по местам боев армии Александра Суворова. Подобное массовое перемещение русских по итальянским дорогам здесь видели только двести лет назад.
Велопробег проходит по пути следования армии под командованием Суворова в Северной Италии: по городам Ломелло - Пьяченца - Туна - Сармате - Милан. Сегодня потомки суворовцев выходят на финишную прямую: города итальянской провинции позади, осталось взять лишь Милан.
Погода довольно точно соответствует историческим метеорологическим хроникам: в конце мая 1799 года в Северной Италии было жарко, начали пересыхать небольшие реки. Наши войска совершали изнурительные 30-километровые суточные переходы, и кроме боевых потерь, солдаты погибали от солнечных ударов. В те времена, кроме суворовских богатырей, такой мобильности не демонстрировала ни одна армия мира.
Для более плотного вхождения в историческую реальность, журналист "РГ" покинул журналистский автобус, добровольно пополнив отряд волонтеров на велосипедах. На велик садился лет 30 назад. Навыки пришлось восстанавливать в буквальном смысле на ходу.
Крутить педали в 35-градусную жару - не прогулка, но наши марш-броски по местам сражений, безусловно, нельзя сравнивать с подвигами предков. Русский солдат суворовской армии передвигался, как правило, на своих двоих. Кавалерия в общей численности войска не достигала и восьмой части.
Пехотинец был вооружен гладкоствольным ружьем: фузеей. Это было вполне современное и совершенное по меркам времени оружие, пехотную фузею приняли на вооружение армии в 1793 году. Калибр соответствовал современной малокалиберной артиллерии: 19,8 мм. Весила фузея со штыком 4,8 кг, дальность выстрела составляла 300 шагов. Пехотинцу полагались шомпол, штык и кожаная патронная сумка на перевязи с 40 патронами. Также чудо-богатырю полагалась 70-см шпага или тесак. Общий вес оружия и амуниции превышал 20 кг.
Фельдмаршал Суворов предпочитал стремительные и внезапные броски, во время которых пехота рассчитывала только на себя: в горах наши обычно не получали обещанных союзниками вьючных животных и тащили всю амуницию на горбу. Больших обозов Суворов тоже не терпел. И кроме того, имел обыкновение посылать войска в бой против численно превосходящего врага.
В сухом остатке: наши сражались, измученные огромными переходами, меньшими силами, часто без провианта. Но при этом - побеждали.
Мы, получается, идем дорогой предков, но в тепличных условиях. Да, жара, да 5-7-километровые марш-броски. Но за нами следует автобус с кондиционером и ящиками воды в багажном отсеке. В городах по пути следования местные власти принимают восторженно, говорят добрые слова и накрывают столы. Суворовцы здесь очень часто воевали голодными, вода с сухарями на переходах была пиром. Случалось, и сам граф Суворов вместе со своими измученными солдатами питался "итальянским супом": черствыми сухарями, размоченными в воде из ближайшей реки. Если, конечно, река не пересохла.
… В сопровождении полицейской машины наш велоотряд подъезжает к вилле с говорящим названием "Феррари". Собственно, виллой ее называют в силу местных традиций. Это ферма, которой она была во времена Суворова. Такой осталась и до наших дней.
- Но одновременно эта ферма была и крепостью, ведь ее окружали крепкие стены, - рассказывает профессор Доминико Феррари, нынешний владелец одноименной семейной виллы-реликвии. - А самое главное, здесь были башни, с которых открывался отличный вид на место сражения на реке Треббия. Суворов разместил здесь штаб.
Трехдневное сражение на Треббии следовало бы назвать легендарным и переломным. Но легенды о нем, увы, пока лишь в трудах историков. Хотя здесь разыгралось ключевое сражение итальянского похода, в результате которого французы лишились половины армии.
На Треббии сошлись почти 65 тысяч штыков: 35 тысяч французов против 30-тысячной армии Суворова. В боях 6-8 июня 1799 года французы потеряли 16 тысяч человек, в том числе 4-х генералов. С нашей стороны потери составили 6 тысяч.
Поражение при Треббии возмутило всю Францию, народ потребовал судить скверных полководцев. Единственным "смягчающим обстоятельством" для французских генералов, которое Париж принял во внимание, была личность противника. У Суворова была репутация непобедимого полководца, и именно это обстоятельство спасло от гильотины цвет французской армии.
… Профессор Феррари гордится сопричастностью к истории, но не может показать комнату, где ночевал великий Суворов. Ee… просто нет.
- Фельдмаршал ночевал по своему обыкновени. в палатке, которую разбили в саду на вилле, - говорит Феррари.
Заметим, что Суворов не только руководил трехдневным сражением, разгоревшемся в 2 км от виллы, но и лично ходил в атаку. В критический момент 70-летний фельдмаршал вскочил на коня, и в одной рубашке и без оружия поскакал на вражеские позиции. Отступавшие солдаты при виде самого Суворова остановились, а затем перешли в атаку.
Звучит по-книжному, поэтому попробуем взглянуть на те события нашими глазами. С маршами под палящим итальянским солнцем разобрались. А что такое бой? 19,8-мм пули наносят страшные раны, хуже которых только увечья от удара штыка. Колотые раны тех штыков - это большая глубина проникновения и малое входное отверстие, а значит - внутренние кровотечения, с которыми врачи не умели справляться.
Анестезию и антисептики полевые хирурги русской армии начнут использовать спустя полвека: вспомним знаменитого Пирогова и его сложные хирургические операции на поле боя, но все это только с 1847 года. А Нобелевскую премию за пенициллин вообще присудят в 1945-м…
Рана в бою означала либо верную смерть, либо гарантированную инвалиднось: пораженную конечность хирурги допироговской эпохи без всяких сомнений ампутировали. Каждый солдат, поднимаясь в атаку, это знал.
Но ведь поднимались, и еще как! Во главе со своим отчаянно-отважным графом, которого и союзники, и враги знали под именем "генерал Вперед!". Жующего сухари с солдатами, спавшему на земле, правда, на "Феррари". Но тогда это слово произносли без придыхания. Ну, "Феррари", подумаешь.
Кстати, об исторических парадоксах. Первое сражение своего "италийского похода" Суворов дал у Брешии, это столица Ломбардии - город между Вероной и Миланом. Сегодня это место известно в качестве родины "Беретты": оружейного завода, производящего самый популярный пистолет мира. В свое время "Беретта-92" выиграла американский тендер, и вытеснила легендарные "Кольты" в американской армии. А недавно едва не стала новым российским пистолетом, заменившим "Макаров".
Забавно, но в кобуре первого встречного на своем велопути итальянского полицейского я обнаружил не "Беретту", а швейцарский SIG-Sauer. Вообще-то, копы не приветствуют инспекции своего личного оружия, но для "Российской газеты" сделали исключение. Солидного телосложения девушка-полицейский из Ломелло (здесь Суворову поставили памятник) сообщила, что в Италии полиция имеет право самостоятельно выбирать оружие. Шеф полиции Ломелло тщательно изучил пистолеты, и предпочел закупить швейцарские SIGи. Они лучше. Другое дело - итальянские карабинеры, это люди подневольные, что сверху навяжут - тем и воюй. Вот и бегают с "Береттами".
Что показательно: у нас в Ижевске даже вынашивали планы построить завод по производству "беретт".
Что здесь исторически-парадоксального? Так ведь и у фельдмаршала Суворова была та же беда: ему настоятельно навязывали иностранные тактику, устав, форму, амуницию и оружие. В частности - прусские. Вспомним хрестоматийное суворовское: "Русские прусских всегда бивали, что тут перенимать?".
Если "Беретта" не лучшая, то… Чего тут перенимать?
Но вернемся на два века назад. Именно нарушение порядков Павла I позволило снизить потери. Французы использовали в бою более подходящие местности отряды стрелков, в то время как русским предписывались батальонные атаки плотным строем. Суворов дерзко нарушал павловские уставы и порядки. За что, собственно, и поплатился очередной опалой, которую прервала скоропостижная смерть.
… А за победу при Треббии русский император Павел I презентовал Суворову усыпанный бриллиантами портрет. Правда, почему-то не героя-фельдмаршала, а свой собственный. А всем участникам сражения выдали по серебряному рублю.