На этой неделе Мосгорсуд начал публиковать в Сети письма официальных лиц, проявляющих беспокойство насчет того или иного дела. Смысл акции в том, чтобы заставить вип-персон быть осмотрительнее - не все, написанное ими, предназначено для публичного прочтения. И, таким образом, позволить судам вздохнуть свободно и не отвлекаться на настойчивые просьбы.
Однако, первые письма, выставленные на всеобщее обозрение, не вызывают острого желания бросить камень в авторов. Напротив, создается впечатление, что "большие люди", чьи имена известны всей стране, пытались заступиться за простого человека. Но сделать ничего не смогли - не их компетенция.
Важная деталь: суды общей юрисдикции не сами пришли к такой практике. Идею подал (и достаточно давно) председатель Высшего арбитражного суда России Антон Иванов. Он же и внедрил ее несколько лет назад в арбитражной системе. Как рассказали представители ВАС, все арбитражные суды получили циркуляр, обязывающий публиковать на официальных сайтах подобные письма. А недавно на практику обратил внимание глава государства, сказав про нее пару добрых слов. Для судов общей юрисдикции это стало сигналом, не реагировать на который невозможно.
Однако, когда копируешь чужой опыт, надо помнить, что разная почва, дает разные всходы. В арбитражной системе подобные письма неминуемо бросают тень на автора, даже если тот подписал их по зову сердца. Ничего не поделать, всегда трудно поверить, что человек искренне и бескорыстно волнуется, будет ли справедливым решение в деле какого-нибудь ЗАО, которое судится с ООО. Может, поэтому, по рассказам представителей арбитражной системы, число таких писем резко сократилось. Все-таки гласность - страшная сила.
Однако, в судах общей юрисдикции сторонами процесса часто выступают простые граждане, у которых нет особых капиталов. А справедливости бедным людям хочется не меньше. Поэтому они ищут ее везде, где только можно, иногда добираясь до очень высоких инстанций. Примеры из переписки столичного суда тому доказательство. Одно из опубликованных писем направил вице-спикер Госдумы. Он сообщил, что к нему обратилась некая Мария К. из подмосковной Балашихи. Женщина проработала 4 месяца в столичном обувном магазине, потом уволилась из-за некрасивого, если ей верить, отношения к сотрудникам: "не платили обещанного, не держат обещания". Через год после увольнения бывший работодатель подал на женщину в суд, требуя с нее почти 40 тысяч рублей за пропавшую за время ее работы обувь. Всего магазин хотел взыскать с пяти бывших сотрудников, включая Марию К., более 380 тысяч рублей. Как написала женщина, обувь действительно пропадала, и продавцы не раз требовали у своего начальства поставить специальные рамки. Тогда система реагировала бы на вороватых покупателей. "Руководство по данному факту только отписывалось, что меры будут приняты", - утверждает женщина. В итоге отвечать пришлось бывшему персоналу.
Суд взыскал с Марии К. 20 тысяч рублей, плюс пошлину. Кассация утвердила решение. Если верить (опять) женщине, судья второй инстанции отвел на рассмотрение жалобы всего 5 минут, и все оставил по-прежнему. Так ли все было, нет ли, мы не знаем. Это позиция проигравшей стороны, которая, конечно же, лицо заинтересованное. Однако в чем ее трудно заподозрить, так в наличии административного ресурса или коррупционных возможностей. Неужели кто-то всерьез думает, что бывший продавец-кассир легко может подкупить вице-спикера Госдумы или кого-то в его аппарате?
В любом случае, политик пишет председателю суда корректно: "Убедительно прошу Вас ознакомиться с данной проблемой и при наличии допустимых законом оснований принять меры к отмене судебного решения". Можно ли признать эти слова давлением на суд? С одной стороны - да. Не между строк, а явно читается на бумаге, что политик заступается за женщину. Если называть вещи своими именами, он прямо поддерживает одну из сторон процесса, и просит отменить вступившее в силу законное решение. Ни больше, ни меньше. Если это не давление, то что?
С другой: можно ли назвать давлением на суд просьбу - а это уже читается как раз между строк - внимательно прочитать дело. Сегодня многие граждане сетуют, что суды не всегда внимательны при рассмотрении дел, а кассационные инстанции вовсе штампуют решения, не вникая. Представители правосудия, естественно, оспаривают такую точку зрения. Но мнение в народе пока живет. И пока оно есть, писем-прошений меньше не будет.
Еще одно впечатление от изучения переписки - список адресатов не настолько грозен, как можно было ожидать. Слабо верится, что фамилии лидеров оппозиционных фракций, при всем к ним уважении, способны ввести в трепет какого-нибудь столичного судью. У нас есть и другие персоны - чей один только вздох способен вызвать ураган в канцеляриях. Именно от этих "вздохов-ураганов" надо ограждать судей. Не факт, что такой человек будет подписывать письма. Волю очень важных персон принято угадывать, так что найдутся те, кто позвонит, напишет или намекнет.
И тогда получается, что логично было бы фиксировать еще и телефонные переговоры судей, выкладывая в Сеть самое "горячее" аудио. И Совет судей об этом, оказывается, позаботился еще в 2006 году - утвердил заключение комиссии по этике, рекомендовавшей завести специальные журналы, где бы фиксировались все непроцессуальные обращения в суд по конкретным делам. Также предлагалось обеспечить возможности записи телефонных разговоров с просителями, в том числе высокопоставленными, чтобы потом использовать их в качестве доказательств давления на суд.
В любом случае, чем больше публичности в работе судов, тем лучше. Публикация официальных писем вряд ли навредит. Будем надеяться, суды поставят подобную гласность на поток. Наверное, должен быть список адресантов особого статуса - звезды, чиновники определенного уровня, политики, чьи письма подлежат обязательной публикации.
Еще бы хорошо как-то прописать, или просто проговорить для себя, правила, когда этично, когда нет ВИП-персоне слать послания в храм правосудия. Общественность вправе давить на суд (именно так!), в том числе с помощью своих высокопоставленных представителей, требуя объективного, независимого, профессионального разбирательства в делах. Но никогда нельзя нажимать на людей мантиях, настаивая на оправдании, скажем, гражданина Н., потому что он нам нравится. Или - осуждении гражданина Ч., потому что мы считаем его мерзавцем. В этих вопросах суд должен разобраться сам, без чьей-либо подсказки, и уж тем более - приказов.