Новости

04.07.2011 00:03
Рубрика: Культура

На турнир как на Голгофу

Член жюри Конкурса имени Чайковского Владимир Атлантов способен оценить разницу между поколениями исполнителей

Знаменитый тенор Советского Союза, начинавший свою карьеру на сцене Кировского театра, звезда Большого театра, уехавший из России в 1988 году, Владимир Атлантов принял участие в жюри ХIV Международного конкурса им. Чайковского. Сам обладатель Первой премии III конкурса Чайковского Владимир Атлантов впервые согласился стать членом жюри этого состязания и во время этой работы дал интервью "Российской газете".

Российская газета: Почему вы впервые согласились участвовать в жюри конкурса Чайковского?

Владимир Атлантов: Меня приглашали однажды на роль его виц-председателя, но после того, как я назвал свой состав жюри, вопрос о моем участии был закрыт. В этот раз меня абсолютно удовлетворил состав жюри - достойные, великолепные певцы и певицы.

РГ: Что для вас лично значит конкурс Чайковского?

Атлантов: Когда меня в свое время просили участвовать в этом - и не только - конкурсе, то кроме страха я ничего не помню. Единственным положительным результатом было то, что мне приходилось учить много разных романсов, арии, песен, которые оставались "про запас".

РГ: В этом году было представлено всего три тенора. Это такой вымирающий голос?

Атлантов: Тенора всегда считались штучным товаром, с ними всегда было сложно.

РГ: Вам не показалось, что монголы и корейцы пели Чайковского не в пример глубже и прочувствованнее многих наших солистов?

Атлантов: Знаете, я столько лет прожил в Москве и ни разу не был в мавзолее. Может быть, наши певцы так же думают, что "Чайковский-то - наш, я его с младенчества знаю". А иностранцы понимают, что на конкурсе Чайковского его музыку нельзя исполнить плохо и готовятся к этому как следует. Но я слышал и среди наших замечательных исполнителей романсов Петра Ильича.

РГ: Что вам запомнилось с Третьего конкурса Чайковского, на котором вы получили Первую премию?

Атлантов: Помню, как хорошо подчистил Москву, собирая подковки от ботинок - получился увесистый мешочек, так что стольному граду я принес какую-то пользу. Если серьезно, то тогда мы, как советские люди, живущие в Советском Союзе, должны были завоевывать самые высшие награды - такая была установка. И перед конкурсом с нами, конечно, говорили.

РГ: Как вы считаете, без конкурса сегодня нельзя выстроить приличную карьеру?

Атлантов: Я до сих пор не могу для себя решить, что такое конкурс: то ли это результат основательной подготовки, то ли это элемент удачи. Конкурс - это турнир. Надо уметь побеждать, готовить себя к этому, уметь предвидеть очень многое, знать очень многое. Но за всем этим стоит адский труд, большое нервное напряжение. Главное на конкурсе - умение показать себя с наиболее выгодной стороны, но все это делать со вкусом, потому что все в искусстве определяется чувством меры и вкуса, иначе оно перестает искусством. Мои выступления в спектаклях всегда были как конкурсы: надо было выходить и завоевывать. Бывало, что спектакль подготовлен очень хорошо, казалось, что все будет так, как ты мечтал. Но выходишь на сцену, и что-то складывается не так с голосом, не так звучит. Но бывало наоборот, когда идешь на спектакль как на Голгофу, и вдруг по непонятным причинам голос начинает звучать, подтверждая истину, что человек предполагает, а Бог располагает.

РГ: Известно немало имен победителей конкурса Чайковского, которые впоследствии терялись из виду, не добиваясь большой международной карьеры.

Атлантов: Да, такое случалось. Вместе со мной на третьем конкурсе Чайковского победила американка Джейн Марш, получив Первую премию, но она как-то растворилась. Хотя большинство, получивших первые места в те далекие времена, все же сумели сделать потрясающую карьеру, получив места в лучших театрах мира.

РГ: У вас есть ученики?

Атлантов: Нет, я отношусь к этому слишком серьезно. Учитель должен научить не только петь, но и, скажем, держать себя в обществе - так в свое время говорил мне мой педагог - моя мама, окончившая Смольнинский институт в Петербурге. Надо, чтобы ученик воспринимал не только твою певческую методу, но и твой стиль жизни, твое мироощущение. Быть оперным певцом - это определенный стиль жизни, складывающийся из множества разных компонентов.

РГ: То есть вы не хотите такой ответственности?

Атлантов: Поскольку я не представляю себе как должен вести себя маэстро со своим учеником, то пока нет. Я еще, по-видимому, не созрел, хочу немного отдохнуть от сцены, поскольку только сейчас вхожу во вкус этого отдыха. У меня появилось время подумать над теми ошибками в жизни и профессии, которые я совершил и, если не исправить их, то попытаться в них разобраться. Жизнь так быстро мчится. В молодости все было так стремительно, как из окна "Сапсана", а сейчас уже ближе к остановке, поэтому все замедлилось. Появилось время на книги, музеи. Я  люблю охотиться, ловить рыбу, встречаться с друзьями.

РГ: А в оперные театры ходите?

Атлантов: После того как я ушел со сцены, я стал очень редко бывать в опере. Появляюсь там только тогда, когда мне интересен тот или другой исполнитель. В последний раз я слышал Дмитрия Хворостовского в "Риголетто" в Венской Штаатсопер - совершенно поразительное выступление, блистательный певец и актер, от которого я получил громадное удовольствие, гордясь тем, что это был мой соотечественник. Конечно, не откажусь послушать и Анну Нетребко -  красавицу и божественную певицу.

РГ: А новостями из оперного мира хотя бы изредка интересуетесь? Читаете оперные журналы?

Атлантов: Нет. Все, что мне нужно было получить, о чем я мечтал, я получил тогда, когда пел, когда мне было интересно. А когда ты не участвуешь в этом живом, кипящем процессе, все перестает быть таким интересным. К тому же я не тот человек, который любыми способами напоминает о себе, тусуется, где надо - это не для меня.

РГ: Как меняются поколения оперных певцов, скажем, если сравнивать с поколением Джоан Сазерленд?

Атлантов: В сторону красоты. Если говорить о Сазерленд, то в смысле вокальной техники с ней мало, кто может сравниться. Но мне кажется, что ее мастерство было выше, чем голосовой материал. Многие современные певцы и певицы свободнее и смелее в своем видении произведения, менее стеснительны, меньше боятся. Когда я выходил на конкурс, нижнюю часть тела не чувствовал совсем и шел ориентировочно на темный предмет, находившийся посреди сцены. Натыкался на рояль и хватался за него, чтобы в зале не видели, как у меня дрожат руки. Сегодня певцы более раскованные - иногда чересчур. Мы были более зажаты, в чем-то подавлены. Не хочу сказать, что были воспитанней, но в своих эмоциях мы были более скромными, чтобы брать все сразу. Может быть, благодаря внешней сдержанности, мы больше позволяли выражать себя изнутри.

РГ: Молодые русские певцы продолжают уезжать на Запад. Что их там притягивает - только гонорары?

Атлантов: Не только и даже не столько гонорары, а возможность выступать с разными дирижерами, певцами, режиссерами, обновление своих ощущений, отношения к музыке. Во всяком случае, так было у меня. Я старался учиться у певцов и певиц, которых слушал и с которыми работал, собирая все в свою копилку. Но, разумеется, если там предлагают большущие гонорары, а мы, певцы - не трава, у нас есть семьи, дети, наши музыканты продолжают уезжать. России надо научиться платить так, как платят за рубежом - тогда певцы с удовольствием будут петь у себя дома.

РГ: Это вопрос государственной политики?

Атлантов: Абсолютно! Наши политики не очень понимают, каким сокровищем обладают. Может быть, их это не интересует, а интересует попса - она ближе, дороже и даже понятней.

Культура Музыка Конкурс имени П.И. Чайковского-2011
Добавьте RG.RU 
в избранные источники